Рогьяпа ("могильщик") молится перед церемонией погребения в "Городе молитвенных флажков". Окрестности монастыря Чалан (Chalang). За погребение рогьяпа получает до 100 юаней (около 13.5$). Уезд Дажи (Dari), провинция Цинхай, Голог-Тибетский автономный округ, 5 ноября 2007 года. Фото: zabvo Photos/Getty Images
Трапеза началась. Отсутствуют рвущие душу кадры разделки тела на порционные куски. В описании "небесных похорон" в Монголии на стр. 23 такие снимки есть ...
В конце XII века Темучин, которого мы знаем под именем Чингис-хан, объединил монгольские племена и создал сильное государство, страшное своей военной силой и воинственными аппетитами. Чингисхану принадлежали Сибирь и Китай, Туркестан, Ирак, Бухара и много других земель, а в 1224 году войска Чингисхана напали и на Киевскую Русь.
Господство Чингис-хана, а позже - его сыновей, было самой блестящей эпохой в истории монгольских народов. Объединить и подчинить такое количество народа Чингисхан мог только благодаря твердому военному порядку, который он завёл в своей армии.
До Чингис-хана отдельные монгольские племена руководствовались в жизни своими местными обычаями. Объединение монгольских племён привело к заведению обще-монгольского права, построенного на местном обычном праве. Создателем этого первого писаного монгольского кодекса считают, конечно же самого Чингис-хана, которому вообще придают качества не только великого победителя и завоевателя, но и мудрого, государственного мужа.
Историк того времени, почти современник Чингис-хана, перс Рашид-Эддин, пишет, что после крупных побед над врагами, Чингис-хан созвал в 1206 году "большое собрание и в благодарность за великую благодать (победу), повелел добрые и прочные приказы (асаки) и сел на ханский престол".
Аса, асака – по-монгольски значит закон. Очевидно, аса было закреплением и объединением тогдашних законов монгольского обычного права. Аса Чингис-хана, а также и некоторые его поучения, которые сохранились до нашего времени, свидетельствуют о действительно великой мудрости этого дикого завоевателя. Так, между прочим, аса запрещает ложь, воровство, предательство, учит уважать старших и нищих, миловать страны, которые добровольно покорились победителям, освобождать их от налогов, уважать храмы посвященные Богу и слуг его (причем независимо от религии, будь то мусульманская мечеть, или христианская церковь, или еврейская синагога).
Что же касается женщин, то сказал Чингисхан: "Мужчина не есть солнце, чтобы быть сразу во всех местах перед людьми. Женщина должна, когда мужчина на охоте или на войне, держать дом в чистоте и порядке так, что когда придёт в дом посланник или гость и она приправит хорошее блюдо, и гостю будет хорошо, тогда сделает мужчине добрую славу и возвысит имя его на собрании. Хороших мужчин можно узнать по хорошим женам. Когда же жена будет глупая и нелепая, без ума и порядка, видно по ней глупость её мужа. Потому известна пословица: в доме всё похоже на хозяина".
Чингисхан смотрит на женщину, как на помощницу мужчины, как на представительницу его дома. Когда женщины вместе с мужчинами идут на войну, то по Чингис-хановому приказу должны выполнять все обязанности мужчин и как мужчины, принимают участие в бою.
Этот факт достаточно широко был неизвестен и находка на городище Бозок, где археологам в 2002 году удалось обнаружить погребение монгольской женщины-воительницы, был ещё одним доказательством этого. Женщина воевала наравне с мужчинами и в то же время оставалась хранительницей очага, жрицей.
Могила не имела никаких опознавательных следов, археологи называют это грунтовым погребением, у которого нет ни наземной части, ни могильного холма, ни мавзолея (мазара). Сокрытое погребение нашли совершенно случайно - рядом закладывали траншею и обнаружили могильную яму, когда оказались на уровне материка. Женщина была похоронена головой на север, что представляет большую редкость, потому что в основном хоронили головой на запад, в сторону заката солнца.
Погребённая лежала в деревянном гробовище (вокруг скелета остались следы деревянных плашек), сверху было перекрытие или накат, глубина могильной ямы составила всего 80 см. Женщина была одета в красивую шелковую ткань, в ушах сережки, на шее бусы, головной убор украшен жемчужным бисером с двух сторон. Убор известен по письменным источникам под названием "бока" - он входил в традиционный гардероб монгольских женщин Золотой Орды, название сохранилось благодаря сведениям путешественников Плано Карпини, Вильгельма Рубрука, которые в XIII веке ходили из Европы ко двору монгольского хана Мунке. Остались описания головных уборов, которые привлекли внимание европейцев, видимо, тем, что отличались от нарядов и причесок европейских женщин. Помимо того что Инжу (так окрестили студенты-археологи женщину) носила серебряные браслеты, украшения, она была еще полностью вооружена. Археологи обнаружили железный кинжал, полуметровую тяжелую пику. Её назначение осталось загадкой, это большая редкость, аналогов находке на городище Бозок в научной литературе нет. Погребённая была наездницей, о чем говорят лежащие в ногах железные удила от конской упряжи, сверху гроб закрывался красной или лиловой шелковой тканью, от неё остались небольшие обрывки и места скрепления, костяные пуговицы, которые, судя по всему, собирали ткань. Правая рука Инжу закрывала серебряную чашу. Это признак особого социального статуса умерших - не каждому в могилу ставили драгоценный сосуд, похожий по размерам на пиалу. Другая деталь: за гробом в углу могильной ямы вертикально стояла трубчатая кость ноги барашка. Такой признак интересен - это элемент погребального обряда, характерного для монголов.
С самого начала планировалось сделать реконструкцию облика женщины, но так как не хватало финансирования, то достигли результата недавно. Благодаря государственной программе "Культурное наследие", по которой финансировалось исследование памятника в 2004 году, в Москву был отправлен скелет и череп погребённой женщины, и в Лаборатории антропологических реконструкций Института этнологии и антропологии РАН (Москва) ученые выполнили реконструкцию облика.
Инжу — монголка в возрасте 50 лет. Выглядит мужественно, сурово, и когда антрополог рассматривала кости, то удивилась тому, что кости черепной коробки чрезвычайно толстые. Зато если посмотреть на лицо, типично монголоидное, то у неё аккуратный носик. Она сочетает в себе черты, как европеоидной, так и монголоидной расы. И, может быть, она не кажется красавицей с точки зрения современных представлений о красоте, но для своего времени это была величественная женщина высокого роста. Она носила железную пику, что говорит о её силе.
Кара за нарушение законов, обычаев и традиций древних монголов, прописанных асакой Чингис-хана, была суровой. Но она приносила свои плоды. Теперь же из поколения в поколение монгольский народ теряет, забывает свои обычаи, традиции.
Вот некоторые из них, не теряющие своей значимости и соблюдаемые и сегодня :
- Нельзя косо смотреть, сердиться, материться, ругаться, срывать свое плохое настроение на отце и матери. Это такой же грех, как лишить живое существо жизни.
- - Придя в гости (в монгольскую юрту) нельзя садиться самовольно на северной - почетной стороне, выше столбов - баганов (это два столба в монгольской юрте, которые находятся в центре и поддерживают тооно-колесообразная деталь юрты, которая также является окном, форточкой, дымоходом). В тооно упираются, в специальные отверстия уни - длинные жерди, которые расходясь, как лучи солнца, другим концом крепятся к хана - решетчатым стенкам, образуя этим цельный каркас юрты. Любопытно, что по этим уням - жердям, монголы в древности узнавали время. Время, как и годы, в восточном, монгольском календаре имеет двенадцатикратный временной цикл. Каждый цикл времени, как и годы имеет своё животное - время быка, время тигра - и т.д. (монгольская юрта устанавливается входом строго на юг. Поэтому солнце, светя в тооно, делая круг по небу, проходит по уням - жердям, обозначая время), где находится очаг (очаг является духом семьи, символом процветания, прочности и долголетия монгольской семьи). Этим гость дает понять, что уважает хозяев. На северной стороне садятся только с приглашения хозяина.
- Придя в гости, перед заходом в юрту, нельзя ходит "до ветру" (облегчаться). Это считается оскорблением и неуважением к хозяевам юрты.
- Нельзя входить в юрту тихо, неслышно, когда приходишь в гости. Нужно обязательно подать голос или шум (кашлянуть, подать какой-нибудь знак). Только потом заходить в юрту. Таким образом, гость дает понять хозяевам, что он не имеет никаких дурных, враждебных намерений.
- Нельзя входить в гости к хозяевам с засученными рукавами. По монгольскому обычаю монголы засучивают рукава при похоронах.
- Нельзя входить в гости в юрту с лопатой, киркой, другими землеройными орудиями. При похоронах умершего приходят с лопатой, киркой. Поэтому монголы, чтобы не сглазить, избегают этого.
- Нельзя входить в юрту или выходить из неё с какой-нибудь ношей. У монголов считается, что человек, сделавший это, имеет дурные наклонности вора, грабителя.
- Нельзя заходить в гости с пустой посудой. Если случается необходимость в этом, то на крышку или в саму посуду что-нибудь кладут. Этим гость дает понять хозяевам, что он не намерен отнимать счастья, а также не является жалким просителем, нищим побирушкой.
- Придя в гости, нельзя ходить взад и вперед по юрте, квартире. Гость должен обязательно сесть. Так как, таким образом ведет себя человек, не имеющий никакого веса или вор, обманщик и т.д.
- Придя в гости в юрту, нельзя проходить между столбами - баганами или помогать хозяевам передавать пишу, обслуживать гостей. Это считается неприличным.
- Придя в дом, нельзя уйти, не попробовав угощения хозяев.
- Придя в дом для передачи хозяевам какой-нибудь вещи, посылки, нельзя ставить их вниз, на пол. Нужно обязательно поставить их наверх, на видное место. Этим выражается свое уважение хозяевам.
- Нельзя в гостях сидеть, положив ногу на ногу.
- Нельзя входить без пояса (это относится к дели - монгольская национальная одежда, обязательно носится с поясом, шелковым платком). Без пояса можно входить, если недавно потерял жену, находишься в трауре. Раньше монголы-мужчины одевали пояса, женщины обходились без поясов. Поэтому и сейчас говорят: бустэй - значит мужчина; бусгуй - значит женщина.
- Находясь в гостях, если хозяева не постлали постель, нельзя ложиться одетым или раздетым.
- Нельзя смотреть в упор в глаза смертника - осуждённого.
- Нельзя хоронить умершего в месте, имеющим позади дорогу. Считается, что кости умершего никогда не успокоятся.
- Опорожнив рюмку с водкой, не рекомендуется говорить после этого, что водка очень крепкая, жгучая, горькая и т.д. В Монголии водка считается высшим угощением (идээний дээж).
- Нельзя стоя пить водку. Соблюдая обычаи стола, нужно обязательно сидя выпить предложенную водку, вино.
- Нельзя насильно угощать других водкой. Это считается не уважением к высшему угощению. Приравнивается к оскорблению, давлению на гостей или своих друзей.
- Нельзя давать детям спиртное. Монголы считают, что от этого приходит безумие, болезни.
- Пиалу и лопатку (животного) нельзя ставить, перекрестив их. Считается, что ты приглашаешь несчастье в этот дом.
- Нельзя давать пищу гостю в чашке с пощербленным и отломленным краем.
- Муж и жена, беременные женщины не приветствуют друг друга по случаю Цагаан сара - Нового года по восточному лунному календарю.
- Нельзя ставить юрту на месте, где раньше располагались чужие юрты.
- Нельзя обращать в сторону огня ворот своего дэли и подошвы сапог.
- Нельзя рубить топором что-либо у огня. Считается, по древнему поверью, что топор рубит голову огню.
- Нельзя лежать, спать, вытянув ноги к огню. Считается, что так можно напугать духа хозяина этой юрты.
- Монголы избегают попадания воды в огонь, не брызгают на него водой. Считается, что это может разгневать духа огня и воды.
- Нельзя бросать в огонь мусор, тряпки. Этим показывают уважительное отношение к огню - своему очагу.
- Считается большим грехом брызгать молоком в огонь очага. По древнему поверью, при этом пропадает молоко у скота, и могут ослепнуть глаза.
- Ящик для дров, аргала (сухой помет скота, который применяют как топливо) - всегда заполняют топливом до краев. Ящик для дров - это посуда с угощением для огня и поэтому она всегда должна быть полной.
- Подавая пиалу с чаем или с пищей гостю, нельзя, чтобы пальцы касались краев пиалы. Считается, что тогда гостю будет грозить что-то плохое, случится несчастье.
- Нельзя выбрасывать гущу чая. Монголы уважительно относятся к чаю. Поэтому, они собирают чайную гущу, сушат, хранят, а затем заваривают её, и дают молодняку, чтобы он окреп.
- Запрещается облизывать пиалу для чая, кумыса.
- Не оставляют на донышке пиалы остатки чая.
- Беременной женщине запрещается кушать козлятину. Считается, что при этом заболеет ребенок, который находится в утробе матери.
- Нельзя ступать ногой на порог юрты. Этим наносится оскорбление хозяевам этой юрты. Если, выходя из юрты, споткнешься о порог, то это считается плохим предзнаменованием. В этом случае, по древнему поверью, из юрты уходит счастье и благополучие и в дальнейшем семья будет нести убытки. Человек, споткнувшийся о порог, должен вернуться, взять из ящика топлива аргал и положить аргал в огонь, а если нет огня, то зажечь его. Огонь в очаге - символ благополучия в семье. Таким образом, счастье и благополучие остаются в семье.
- Нельзя обмениваться поясами с другим человеком.
- Нельзя наступать ногой на свой пояс.
- Нельзя наступать на упавшую шапку или переступать через нее. Этим наносится оскорбление хозяину шапки.
- Нельзя ступать ногой на золу. Монголы считают, что на золе оставляют свои следы душа умершего человека.
- Запрещается убивать змей. Считается, что змея является хозяином духов, поэтому духи могут разгневаться и отомстить обидчику.
- Когда сватают невесту, сватом или свахой не может быть человек одинокий, вдовый, лама, старуха. Сватом или свахой, должен быть человек степенный, в возрасте, со спокойным характером.
- Запрещается оставлять коня, на котором приехала после свадьбы невестка домой к мужу. Этого коня сразу же продают. Этим родители мужа как бы привязывают свою невестку к своему дому, считая, что оставшись спешенной без своего коня, она не сможет уехать домой, оставив мужа.
- Невестка не может, не имеет права находиться на правой стороне юрты родителей. Правая сторона считается почетной и поэтому, конечно, требует уважения.
- По монгольской традиции невестка не имеет права называть родителей своего мужа по именам или сходными по звучанию словами.
- По монгольской традиции нельзя встречать гостя с непокрытой головой и без пояса. Хозяин, надев головной убор и подпоясавшись, застегнув все пуговицы, выходит из юрты встречать гостя.
- На пороге юрты запрещается сидеть, стоять, разговаривать с гостем. Так же не прощаются на пороге. За такое деяние в XIII веке просто казнили. Дверь являлась порогом, не только разделяющим добро и зло, но и является символом благосостояния и спокойствия семьи, а также страны в целом.
- Головной убор не дарят, а дарят чашку, пиалу. Головной убор является символом мужчин, а что значит отдать свой символ другому ! А чаша всегда должна быть полной. Даря его другому человеку, хотят, чтобы его дом был полон добра и сытости.
- Шапку на шапку не ставят, две шапки сразу не надевают. Сиё означает, что станешь двоеженцем.
- Монголы не заворачивают голенища своих сапог. Каторжники заворачивают свои голенища.
- Запрещается кричать и бить коня. Ведь конь - это верный друг и спутник монгола.
- При затмении солнца, луны запрещается, есть, пить, спать и лежать.
- Беременная женщина не участвует в похоронах.
- Запрещается ругать, пугать и оскорблять беременную женщину.
- Когда женщина рожает ребенка, нельзя шуметь, разговаривать и т.д.
- После того, как женщина родила, ей нельзя опускать руки в холодную воду в течение 45 дней. Считается, что за этот срок организм женщины восстанавливается. Поэтому, на мужа ложатся заботы о стирке, мойке, готовке пищи.
- Жена умершего не идет на кладбище, чтобы проводить своего мужа в последний путь.
- Монгольская женщина не расчесывает волосы при мужчине.
- Монгольская женщина не чванится, не кичится перед мужчиной, мужчина не показывает (демонстрирует) свою силу женщине.
- Мужчина, придя в дом в отсутствие хозяина, не снимает головного убора, не раздевается. Он должен испросить об этом у жены хозяина.
- Провожая гостя, путника, хозяин не машет на прощание рукой, в смысле "уходи, уходи, больше не приходи".
* Не знаю, можно ли прожить жизнь, не нарушив хотя бы одного закона. А если учесть, как сурово каралось нарушение закона ( за попрощаться на пороге - смертная казнь !!, интересно, а кто доносил о подобном преступлении), то становится ясно - почему в Монголии низкая плотность населения. Нарушали-с ...
Чингизиды (потомки Чингисхана) не долго могли удержать такое большое государство. Скоро начались восстания отдельных монгольских князей, особенно западно-монгольських племен. Князья этих племён объединились в XIV веке в союз — ойрат. Создание ойратов привело за собой появление нового законодательства, которое должно было регулировать взаимоотношения членов союза. Таким стал Цааджин-Бичик (приказ, устав) ойратской эпохи. В Цааджин-Бичик подчеркивалось положение женщины, охраняющей семейный очаг. "Женщину, когда она сидит на своем обычном месте в юрте, а именно справа от входа за очагом в ногах господаревой кровати, никто не смеет тронуть. Она же может обругать чужого, или даже бросить в него поленом или чем-то из домашних вещей, когда только того захочет. Но, когда она в споре сойдёт со своего места, или выйдет из юрты, она теряет свое право и тогда могут её наказать за оскорбление".
Создание ойратского союза не прекратило внутренней борьбы между монгольскими князьями, а в то же время для Монголии росла опасность в лице ханов, сбросивших Юаньсько-монгольскую династию, вскоре они начали угрожать самой Монголии. Снова появилась потребность в установлении прочного союза против внутренних и внешних врагов. В 1640 году монгольские князья съехались на совещание. На этом съезде закреплено новый союз и создан монголо-ойратский устав, который должен нормировать условия союза князей.
В этом новом монголо-ойратском уставе положение женщины нормируется двояко: в семье и вне её. Родовой быт привёл к полному порабощению женщины в семье. Не только дочь, но и воспитанница полностью подлежала господину дома. Правда, воспитатели имели определенную ответственность. Когда кто-то дал дочь на воспитание, а потом хотел её вернуть назад, то за хорошо воспитанную девушку платил один десяток коров, когда же девушку воспитали плохо, воспитатели получали лишь половину выкупа.
Устав нормировал и домашние наказания. Когда свекровь била свою невестку за провинность - это ничего, но если била безвинно, то платила наказание : за тяжкое избиение - один десяток коров, среднее - пять коров, за малое - только одну. Если свёкор побил невестку, то платил наказание в два раза больше. Но муж мог вполне свободно распоряжаться женой. Покинув её, он мог её убить и наказание за это - снова один десяток коров (вероятно монголы любили это число), то есть столько же, как за убитого раба и наполовину меньше того, что платил свёкор за избитую невестку.
Женщину, которую бросил муж, можно было купить за небольшое количество скота, от одного коня и верблюда до десяти (если она знатного рода). Кто убивал в бою мужа, получал его жену.
Приказы ойратских ханов имели иногда очень своеобразную форму. На скалах вырезали или рисовали большими буквами соответствующие приказы, обычно в местах, куда вели пути путешественников. Таким образом, эти приказы были известны всем, кто только умел читать.
В конце XVII века северная Монголия окончательно подпадает под власть ханов, и они заводят там ханские законы. Из этих трех кодексов, монгольского права — ясы, Цааджин-Бичик и монголо-ойратского устава — видим постепенное возведение женщины в положение рабыни. Яса назначает женщине положение хранителя домашнего очага, помощницы и представительницы мужа, предполагает присутствие женщины на войне, приписывает ей даже определенные обязанности в бою. Цааджин-Бичик дает женщине какие-то права, только когда она сидит на своём месте у костра, то есть когда она охраняет интересы семьи. Когда-то она сойдёт со своего места, будем понимать это, когда она вмешивается в какие-то другие дела, она сразу избавляется от своих прав. Приказы монголо-ойратских ханов видят в женщине существо, имеющие ценность лишь, как мать будущих мужчин.
Внешне правда, женщины находятся под защитой закона, за оскорбление женщины -большая казнь, но в семье муж является полным господином. Он может покинуть жену, и даже убить её наравне с рабом. Когда же жена покинет мужа и пойдет к кому-то другому, муж имеет право взять жену назад, а также и скот того, к кому ушла жена.
Как видим, закрепощение женщины идет параллельно в мировых правах. В первоначальном примитивном быту кочевых народов-завоевателей женщина наравне с мужчиной имела права и обязанности гражданина, насколько это ей позволяло материнство. При лучшем благосостоянии и высокой степени культуры, она ограничивается кругом домашнего очага и обязанностями матери и хозяйки. Чем больше растет благосостояние и знатность мужчины, тем больше сходит она на уровень женщины-рабыни, которой обязанностью является только произвести на свет и воспитать ему детей. (К слову на женских плечах полностью лежало ведения домашнего хозяйство, даже такие сферы хозяйства, как пчёлы и пчеловодство были закреплены за монгольскими женщинами. А мужчинам главное было, конечно же хорошо воевать)...
1. Прелюбодей предается смерти без всякого различия, будет ли он женат или нет.
2. Кто повинен в содомии, тот также наказывается смертью.
3. Кто лжёт с намерением или волхованием, или кто подсматривает за поведением другого, или вступается между двух спорящих и помогает одному против другого, также предается смерти.
4. Тот, кто мочится в воду или на пепел, также предается смерти.
5. Кто возьмёт товар и обанкротится, потом опять возьмёт товар и опять обанкротится, потом опять возьмёт товар и опять обанкротится, того предать смерти после третьего раза.
6. Кто даст пищу или одежду полоненному без позволения полонивших, тот предаётся смерти.
7. Кто найдёт бежавшего раба или убежавшего пленника и не возвратит его тому, у кого он был в руках, подвергается смерти.
8. Когда хотят есть животное, должно связать ему ноги, распороть брюхо и сжать рукой сердце, пока животное умрёт, и тогда можно есть мясо его; но если кто зарежет животное, как режут мусульмане, того зарезать самого ...
10. Он (Чингисхан) постановил, чтобы на потомков Алибека Абу-талеба, всех до единого, не были наложены подати и налоги, а также ни на кого из факиров, чтецов аль-Корана, законодавцев, лекарей, мужей науки, посвятивших себя молитве и отшельничеству, муэдзинов и омывающих тела покойников не были налагаемы подати и налоги.
11. Он постановил уважать все исповедания, не отдавая предпочтения ни одному. Все это он предписал, как средство быть угодным Богу.
12. Он запретил своему народу есть из рук другого, пока представляющий сначала не вкусит сам от предлагаемого, хотя бы он был князь (эмир), а получающий – пленник; он запретил им есть, что бы ни было в присутствии другого, не пригласив его принять участие в еде; он запретил насыщаться одному более товарищей и шагать через огонь трапезный и чрез блюдо, на котором едят.
13. Если кто проезжает подле людей, когда они едят, он должен сойти с лошади, есть с ними без их позволения, и никто из них не должен запрещать ему это ...
14. Он запретил им опускать руку в воду и велел употреблять что-нибудь из посуды для черпания воды.
15. Он запретил мыть их платье в продолжение ношения, пока совсем не износится.
16. Он запретил говорить о каком-нибудь предмете, что он нечист; утверждал, что все вещи чисты, и не делал различия между чистыми и нечистыми.
17. Он запретил им оказывать предпочтение какой-либо из сект, произносить слова, употребляя почётные названия, а при обращении к султану или к кому другому должно употреблять просто его имя ...
19. Он предписал, чтобы женщины, сопутствующие войскам, исполняли труды и обязанности мужчин в то время, как последние отлучались на битву ...
21. Он предписал им представлять в начале каждого года всех своих дочерей хану (султану), чтобы он выбрал для себя и для своих детей ...
23. Он узаконил, чтобы старейший из эмиров, когда он проступится и государь пошлёт к нему последнего из служителей для наказания его, отдавал себя в руки последнего и распростирался бы пред ним, пока он исполнит предписанное государем наказание, хотя бы то было лишение живота ...
25. Он предписал султану учреждение постоянных почт, дабы знать скоро обо всех событиях в государстве.
26. Он предписал наблюдать за исполнением Ясы сыну своему Чагатаю бек Чингисхану ...
28. От убийства (казни за преступление) можно откупиться пенёю, заплатив за мусульманина сорок золотых монет (барыш), а за китайца рассчитавшись одним ослом.
29. Тот, у кого найдется украденная лошадь, обязан возвратить её хозяину с прибавкой десяти таких же лошадей; если он не в состоянии уплатить этого штрафа, то вместо лошадей брать у него детей, а когда не было детей, то самого зарезать, как барана.
30. Чингисова Яса запрещает ложь, воровство, прелюбодеяние, предписывает любить ближнего, как самого себя, не причинять обид и забывать их совершенно, щадить страны и города, покоряющиеся добровольно, освобождать от всякого налога и уважать храмы, посвящённые Богу, а равно и служителей его.
31. (Яса предписывает): любить друг друга, не прелюбодействовать, не красть, не лжесвидетельствовать, не быть предателем, почитать старших и нищих, за нарушение – смертная казнь.
32. Чингисова Яса предписывает: человека, подавившегося пищей, протаскивать под ставкой и немедленно убивать, равным образом предавать смерти, кто ступил ногой на порог ставки воеводы.
33. Если нет уже средств от питья, то должно в месяц напиваться три раза; если перейдет за три раза – виноват; если в месяц напиваться два раза – это лучше; если один раз – ещё похвальнее, а если совсем не пьёт, то что может быть лучше этого ? Но где же найти такое средство, а если найдут, то оно достойно всякого почтения.
34. Дети, прижитые от наложницы, считаются законными и получают по распоряжению отца соответствующую долю наследства. Раздел имущества основывается на таком положении, что старший получает больше младших; меньший же сын наследует хозяйство отца. Старшинство детей рассматривается соответственно степени их матери, из числа жён одна всегда старшая преимущественно по времени брака.
35. По смерти отца сын распоряжается судьбою его жен, за исключением своей матери, может жениться на них или выдать их замуж за другого.
36. Строжайше воспрещается пользоваться чем-либо из вещей покойного, за исключением законных наследников ...
38. (Об освобождении духовных лиц всех исповеданий от повинностей.)
39. Запрещено под страхом смерти провозглашать кого-либо императором (ханом), если он не был предварительно избран князьями, ханами, вельможами и другими монгольскими знатными людьми на общем совете.
40. Запрещается главам народов и племен, подчиненных монголам, носить почетные титулы.
41. Запрещается заключать мир с монархом, князем или народом, пока они не изъявили полной покорности ...
46. (О соблюдении некоторых правил при убое животных в пищу.)
47. (О разрешении употреблять в пищу кровь и внутренности животных.)
48. (Список преимуществ по службе и льгот начальникам и офицерам Империи.) ...
50. (Разные наказания, положенные за кражу: от смертной казни до телесного наказания – от 7 до 700 ударов.)
51. Никто из подданных Империи не имеет права иметь монгола слугой или рабом. Каждый мужчина, за редкими исключениями, обязан службой в армии.
52. (О запрещении под страхом смерти скрывать беглых рабов, кормить их и т.п.)
53. Закон о браке предписывает, что мужчина должен выкупать себе жену и что браки в первой и второй степени родства не допускаются. Мужчине предоставляется жениться на двух сестрах или иметь несколько наложниц (далее следуют обязанности жены по дому и хозяйству). Мужчинам разрешается заниматься только войной и охотой (далее – о правах потомства от разных жен).
54. Прелюбодеяние наказывается смертью. Виновные в таковом могут быть убиваемы на месте преступления.
55. (О разрешении родителям заключать брачные условия между малолетними детьми и пр.)
56. Воспрещается купаться или мыть одежду в проточной воде во время грозы.
57. Шпионы, лжесвидетели, все люди, подверженные постыдным порокам, и колдуны приговариваются к смерти...
Когда Чингисхан устанавливал основные правила и наказания к ним и всё передал письменно в книге, повествует ал-Макризи, он дал наименование Ясы или Ясака. Макризи далее сообщает: "Когда редакция книги была окончена, он (Чингисхан) велел эти законы вырезать на стальных досках, и сделал их кодексом для своей нации ..."
Если, хотя бы поверхностно, познакомиться с нормами законов Чингис-хана "Яса", принятых на курултае в 1206 году, которые определяли различные виды правовых отношений в монгольском государстве или полистать перед сном "Восемнадцать степных законов", принятых на съездах крупнейших князей Северной Монголии в конце XVI — первой трети XVII в., то даже не надо быть специалистом, чтобы обратить внимание на суровость карательных мер, предусмотренных за нарушение законов. Смертная казнь широко применялась за малейшую провинность. Устанавливались и другие меры наказания: штраф скотом, удар палкой, плетью, ссылку в отдаленные районы.
Некоторые положения "Восемнадцати степных законов" звучат очень освежающе, но если подать их на фоне монгольских пейзажей, то можно хоть немного смягчить жестокость законов кочевого народа и наказания за их нарушение ...
Восемнадцать степных законов
Из "Закона Шести хошунов".
Если кто, увидев прибытие (вторжение) большого войска, не сообщит, его самого убить, скот его конфисковать. За убийство своего человека, находящегося среди врагов, брать андзу, как за [убийство] человека (андза — вид штрафа, в основном за уголовные преступления; здесь и далее курсивом даны примечания редакции; в квадратных скобках — реконструированные слова и выражения, которых нет в подлиннике из-за порчи берестяных листов). Если кто убежит [с замужней] женщиной, а муж потом [согласится] взять её, вины не будет. Если не возьмёт, то [штрафовать] двумя ценными вещами. (Перечень таких вещей устанавливался специальным законом). Если кто расположится кочевьем, зная, что место занято, с того взять [три] девятка (девяток — единица штрафа скотом. В состав одного девятка входили четыре головы крупного скота и пять мелкого, в основном овцы). Если расположится, не зная, взять одну лошадь.
Если поссорятся между собой лица ханского происхождения, взять [с них] сто лошадей и десять верблюдов. Если простолюдин оскорбит человека ханского происхождения и его жену, то его убить, а скот конфисковать. Если табунангу не предоставят довольствия, взять [с виновного] один девяток (Табунанги — княжеские зятья, занимали следующую ступень в иерархии после нойонов; в число последних входили хунтайджи — члены ханского рода, отличавшиеся знатностью или значительными размерами владений, и тайджи — тоже выходцы из ханского рода, но менее значительные). Если [кто] будет поносить табунанга, [взять с того] один девяток. Если [кто] будет поносить жену нойона, [взять с того] пяток (штраф в составе двух голов крупного скота и трёх овец). Если [кто] придёт, бросив [своего] человека у врага, взять [с того] панцирь, верблюда и двух лошадей.
Пленного врага не убивать. Если [кто] убьёт, взять [с того] одного верблюда. Если [кто] оправдает [виновного] человека хитростью, [взять с того] три девятка. Если [кто] убьёт живое существо, чтобы по клевете оштрафовали [другого] человека, штраф обернётся против него самого. Если простолюдин, не спросясь у нойона, уйдёт, [взять у него] алданги (штраф за должностное преступление): панцирь, четыре лошади, одного верблюда. (Из этого следует, что каждый монгол считался состоящим на службе у представителя власти). Если [кто] не даёт подводы для важных дел нойонов или для военных целей, взять [с того] сто голов скота и десять ценных вещей. Если случится какой долг или проступок, то доставить [виновного] с элчи (гонец с функциями полицейского) к нойону. Пять суток [виновный] кормится за свой счёт. На четверо суток продовольствие даёт нойон. Если нойон, зная, не даст, взять [у него] одного верблюда и восемь лошадей. Если возьмут больше, [оштрафовать взявших] девятью лошадьми.
Свадьбу без свидетеля считать недействительной. Должна быть со свидетелями. Нойон отдаёт свою двадцатилетнюю дочь нойону жениха. (20 лет, видимо, не минимальный, а максимальный возраст, до которого девушку надо выдать замуж. Женитьба, судя по этому закону, считается государственным делом и поэтому опосредуется правителями). Человека, который распространил клевету между двумя нойонами, заставить сказать правду. Его казнить. Если это близкий человек, пусть заплатит штраф — панцирь и восемь лошадей. Если кто-нибудь оклевещет тушимэла (судью) для оправдания своей вины, взять с того один девяток и верблюда. Если тушимэл решит тяжбу неправильно, взять с него пяток во главе с верблюдом. Если простолюдин сделает замечание тушимэлу, [взять с него] пяток.
[За кражу] капкана, силков для беркута, ястреба [брать] три девятка. (Так строго наказывается подрыв возможности монгола прокормиться). Если нойон, табунанг или кто-нибудь, обладающий властью, не даст обыскать, то, выяснив причину отказа, взять андзу. С того, кто не явится на обыск, взять одну лошадь. Человек, проводящий обыск, берёт девяток. Свидетелю полагается один девяток. Если же свидетель провинится, взять у него один девяток. Если нойон скроет вора, то нойона арестовать. Если мелкий чиновник скроет вора, то его лишить должности. В качестве алданги взять три девятка. За кражу человека [брать] андзу как за убийство. Если [кто] предаст беглеца мучениям, взять [с того] три девятка.
Если [кто] поссорится, оспаривая [источник] воды, занятый другим, [взять] одну лошадь… У человека, который, соврав, скажет: "Нойон или хатун ругают тебя", взять половину его скота. Если простолюдины оклевещут друг друга, взять (с каждого) пять девятков во главе с (верблюдом).
Из закона, составленного Эрэхэй-ханом и Эрдэни-хунтайджи.
Не делать замечаний свидетелю. Если свидетель скажет нойону: "Он мне сделал замечание", пусть нойон схватит [виновного]. Если [свидетель] скажет неправду, взять у него девяток. Элчи, задержавший виновного, берёт каждого скота по одной паре лучших. Если человек, присягающий первый, не поместится, [взять с него] три девятка. С остальных взять по лошади. (Присяга была у монголов в ту эпоху своеобразным видом испытания. Испытуемый должен был пройти через воротца из трёх палок, к которым привешивалась старая обувь, одежда и т.п. Если при этом он коснётся какого-нибудь предмета, его считали виновным, в противном случае вина снималась).
Если тушимэл (судья или чиновник низкого ранга) уколет (то есть станет подстрекать, сеять смуту) своего нойона, того чиновника казнить. Нойону положено [иметь] две подводы и двойное довольствие. Если он возьмёт больше указанного, с него следует взять лошадь. Государственного элчи не задерживать. Если кто задержит, с того взять лук. Другим элчи, кроме [следующих] по трём государственным [делам], обеда не давать. Если кто накормит, с того взять лук. (Элчи — буквально "гонцы, посланники". "Три государственных дела" — оповещение об объявлении войны, о болезни высокопоставленного лица, о ссоре двух нойонов. Другая категория элчи выполняла функции судебных исполнителей, третья — полицейских). Элчи, следующий по добровольным делам (то есть по своим собственным, не служебным), должен иметь свою лошадь. В хошунах (административных единицах государства), встречаемых по пути, ему лошадь не меняют.
Если кто выбьет [человеку] два глаза, взять с того андзу как за убийство. Если выбьет один глаз, следует взять половину андзы. Если [кто-нибудь] сломает [кому-нибудь] руку, то следует взять штраф, как за глаз. За прелюбодейство с женщиной взять три девятка. Если кто убьёт зависимого отрока у простолюдина, взять пол-андзы. Если кто переспит с женой [простолюдина], взять также пол-андзы.
Из Небольшого закона года воды-коровы.
Жёны верховных учителей (…), престольных, полководцев, телохранителей, отцов ханш, знаменосцев, трубачей, начальников, дарханов с особыми правами имеют такие же привилегии, как и их мужья. Если кто оскорбит привилегированного, с того взять один девяток и одного верблюда с лишком.
Если кто опоздает на съезд больше, чем на трое суток, с того взять десять лошадей и одного верблюда. Если совсем не приедет, взять сто лошадей и десять верблюдов. Если кто опоздает на военные сборы больше, чем на трое суток, взять с того личные доспехи нойона и осёдланную лошадь. Если совсем не приедет, [с тем] следует поступить по закону Семи хошунов (то есть всего государства монголов). Правильные дела не оставляйте! Неправильный поступок обсуждайте с элчи ! Если какой беглец, придя, не сообщит [о себе] в тот же день, [он не должен] двигаться. Если [кто-нибудь будет] укрывать его до тех пор, пока он не сообщит, то чиновника подвергнуть испытанию. Все нойоны согласились с этим. Если кто не присоединится, пусть пребудет отдельно.
Из Небольшого закона Четырёх хошунов года дерева-тигра.
Если все эти нойоны и тайджи, зная вину подданного, не выдадут его, пусть пять суток кормятся за свой счёт. На пятые сутки попросить у нойона корову. Если [нойон] не даст, то корову забрать. Если [кто вмешается] в разговор хозяина и другого человека, взять [с того] алданги три девятка и лошадь. Если нойон убьёт свидетеля, [с него] следует взять пять верблюдов и пятьдесят лошадей. Если скажет, что убил не по злому умыслу (не преступно), то его привести к присяге. Если прибежит свидетель, говоря: "Убивают!" — чиновника того свидетеля привести к присяге. Если он пройдёт, то [свидетеля] отпустить. Если не пройдёт, то [свидетеля] задержать. Если несколько человек совершат кражу, то двоих главных следует казнить. Остальных схватить. Если кражу совершит один человек, доставить его к своему нойону. Если, не доставив, его убьют, то вина с него снимается.
Если один нойон убьёт другого, то его выгнать. Улус его разделить. Половину отдать [родственникам] убитого. Если нойон возьмёт [в жёны] свою родственницу, их следует разлучить и взять сто семей. Если ста семей не будет, следует взять половину. Если нойон даст табунангу ещё одну жену, то прежнюю жену с приданым следует вернуть её отцу. Новой жене приданого не давать. Если дать, то следует забрать сто лошадей и десять верблюдов. Если нойон (…) даст табунангу (другую) жену, (одну из) двух жён следует отлучить.
Из Закона года змеи.
Если человек ханского происхождения оскорбит действием храм, его привлечь [по закону] Семи хошунов. Если оскорбит простолюдин, его следует казнить, а движимое и недвижимое имущество его конфисковать. Если кто причинит вред этому храму "Эрдэнэ тив", да будет в жизни того множество бед. Благодетелю к жизни да прибавится.
Если человек ханского происхождения не приедет на съезд, взять [с него] сто лошадей и десять верблюдов. Если табунанг или шигэчин не приедут, взять [с них] пятьдесят лошадей и пять верблюдов. Если человек ханского происхождения во время сражения сбежит, взять [с него] тысячу лошадей, сто верблюдов и сто панцирей. Если сбежит борджигин — наказание такое же. Если сбежит простолюдин с панцирем, взять у него панцирь и четыре лошади. Если без панциря — взять две лошади. Если во время сражения кто-нибудь спасёт человека ханского происхождения, того объявить дарханом в Семи хошунах. Если кто-нибудь бросит хана, то убить, а движимое и недвижимое имущество конфисковать. Если [кто-нибудь] выйдет [из сражения], взять с того панцирь и четыре лошади.
Если простолюдин [проявит] недоброжелательство к человеку ханского происхождения, то его убить. Движимое и недвижимое имущество конфисковать. Если ханы обнажат друг перед другом холодное оружие, взять тысячу лошадей и сто верблюдов. Если хан оскорбит своего младшего, то взять с него девяток: восемь лошадей и одного верблюда. Если младший нойон оскорбит своего старшего , взять с него три девятка во главе с тремя [верблюдами]. Если наставник, телохранитель, знаменосец, трубач или полководец будут убиты, то возместить пятью пятками. Считать [этот штраф] андза. Если человек ханского происхождения свою жену, с которой была свадьба, отдаст другому, взять с него 50 андзу и пять ценных вещей. Если свадьбы не было, то взятый скот (то есть выкуп) вернуть.
Если кто оскорбит действием чиновного человека, взять с того три девятка. Если кто будет его поносить, взять с того один девяток, кроме того, взять одного верблюда. Если чиновный человек ударит простолюдина ради [исполнения] законов, то вины нет. Если ударит, будучи пьяным, взять [с него] один девяток. За клевету во время суда брать одного верблюда и один пяток. Если кто убьёт человека, взять [с того] триста тридцать андзу. [Убитого] возместить верблюдом. Если кто выбьет кому-нибудь глаз, взять [с того] андзу, как за убийство. За выбитый зуб брать по одному девятку.
Если кто сломает кому-нибудь руку и если [пострадавший] останется дееспособным, взять [с виновного] три девятка. Если станет недееспособным, взять [с виновного] андзу как за глаз. Если кто сломает кому-нибудь безымянный или указательный палец, взять [с того] три девятка. За другие пальцы — по одному девятку. Если собака залает и укусит и человек умрёт, то [умершего] возместить верблюдом. Если скот растерзает человека и человек умрёт, то его возместить человеком или верблюдом. Если по ошибке умрёт мужчина, [виновный] должен заплатить сто пятьдесят андзу. Если умрёт женщина, взять [с виновного] одного ребёнка и одну лошадь. Если женщина была кормящей, то взять столько же. Если кто ударит [беременную] женщину и она выкинет ребёнка, то [с виновного] взять столько девятков, сколько месяцев было ребёнку.
Если кто, назвавшись гонцом, обманным путём возьмёт подводу и довольствие, взять [с того] три девятка. [За кражу] жеребца или верблюда взять десять девятков. [За кражу] кормящей верблюдицы взять двенадцать девятков. Если кто нечаянно убьёт из лука горного козла, взять [с того] лошадь, лук, стрелы и колчан. Если кто причинит вред лошади или убьёт её, взять [с того] один девяток. За [срезание] волос у женщины — три девятка. За [срезание] женской косички — один девяток. За [срезание] мужской косички взять одну лошадь. За кражу хурдэ (молитвенного цилиндра с текстами молитв, который достаточно повернуть, чтобы молитвы считались прочитанными), золота, серебра, [шкурок] соболя, рыси, выдры, шёлка, сабли, лука стрел, топора, шлема, тагана, наковальни штраф тремя девятками.
Если простолюдин ударит [кого-нибудь] острием (колющим предметом), [с него] взять один девяток. Если изобьёт кнутом, кулаком, камнем или палкой — взять один пяток. Если один раз ударит палкой, кнутом или кулаком — взять одну лошадь. Человек, утащивший женщину, [штрафуется] одним девятком. Если кто, встретив элчи, едущего к нойону, напоит его допьяна, [с того] взять лошадь. Если будет ругать своего нойона, взять ещё лошадь. Если тушимэлы, поддерживающие закон, будучи пьяными, неправильно разберут дело, взять с них алданги. [Виновных] уволить. Если тушимэлы, поддерживающие закон в хошуне, между собой поссорятся, будут заниматься рукоприкладством, взять [с них] пяток. За оскорбление словом следует взять лошадь.
И вот - преступление совершено ... За ним должно было следовать наказание, но во-первых, действия любого начальника у монголов можно было обжаловать перед вышестоящим начальником. Во-вторых, начальники отвечали за оставленное ими без должного наказания преступление подчинённого. В-третьих, в этой части жизни (не в области частной жизни, которая монгольское начальство нисколько не интересовала, а только в служебной сфере), все доглядывали за всеми. Таким образом, всё упиралось в злую или добрую волю верховных носителей власти, располагавших ею в наибольших, попросту устрашающих масштабах - на них жаловаться было уже некому.
Уголовное право Золотой Орды вообще отличалось исключительной жестокостью. Великая Яса, а позднее - Восемнадцать степных законов, отмечали, что смертная казнь полагалась не только за отказ идти в войско, но и за измену, неповиновение хану, другим феодалам и должностным лицам. Смерть настигала человека за самовольный переход из одного военного подразделения в другое, неоказание помощи в бою, сострадание и помощь пленнику пищей и одеждой, за совет и помощь одной из сторон в поединке, ложь в суде, присвоение чужого раба или бежавшего пленника. Она полагалась также в некоторых случаях за убийство, имущественные преступления, супружескую неверность, скотоложство, подсматривание за поведением других, в особенности знати и начальства, волшебство, забой скота неустановленным способом, мочеиспускание в костер и пепел. Монголы казнили даже тех, кто в застолье подавился костью.
Главной целью наказания, в понимании этих законов, было физическое уничтожение преступника. Поэтому смертная казнь играла важную роль в этом кодексе. Признавалась временная изоляцию преступника через заключение в тюрьму, депортацию, смещение с должности, а также запугивание через причинение боли или наложение штрафа. В некоторых случаях не только сам преступник, но и его жена и дети подлежали наказанию.
Смертная казнь предписывалась почти за все виды преступлении. Она следовала за значительную часть преступлений против религии, морали или установленных обычаев, за большинство преступлений против хана и государства и за некоторые преступления против собственности. Прелюбодеяние рассматривалось прежде всего, как покушение на чужое добро (впрочем, в этой области "Яса", например, проявила редкую мудрость. Незамужняя девица или чужая жена, как и их возлюбленные, подлежали наказанию только в том случае, если их застали во время акта, причём только тогда, если заставший их решил дать законный ход делу и мог привести других свидетелей, кроме самого себя. Во всех остальных случаях сам факт прелюбодеяния считался несуществующим).
Никаких особенных притеснений ради поддержания общественного порядка, превосходящих всеобщую норму, за монголами, как будто бы не водилось. Монгольские законы не предусматривали наказаний без вины, а по характеру наказаний были гуманнее большинства западноевропейских правовых систем и неизмеримо гуманнее - китайской ...
Если тушимэл (судья или чиновник низкого ранга) уколет (то есть станет подстрекать, сеять смуту) своего нойона, того чиновника казнить. Нойону положено [иметь] две подводы и двойное довольствие. Если он возьмёт больше указанного, с него следует взять лошадь. Государственного элчи не задерживать. Если кто задержит, с того взять лук. Другим элчи, кроме [следующих] по трём государственным [делам], обеда не давать. Если кто накормит, с того взять лук. (Элчи — буквально "гонцы, посланники". "Три государственных дела" — оповещение об объявлении войны, о болезни высокопоставленного лица, о ссоре двух нойонов. Другая категория элчи выполняла функции судебных исполнителей, третья — полицейских). Элчи, следующий по добровольным делам (то есть по своим собственным, не служебным), должен иметь свою лошадь.
Жёны верховных учителей (…), престольных, полководцев, телохранителей, отцов ханш, знаменосцев, трубачей, начальников, дарханов с особыми правами имеют такие же привилегии, как и их мужья.
Вот оно чё! А я думаю, по каким таким законам наши "нойоны" и "дарханы" живут! Сильны традиции Орды! )
в.ч. пп 74672, 1062 отдельный батальон связи, МНР 1981-1983 осень
Ветеран: Только наши современные "нойоны" внесли небольшие изменения:
Нойону положено [иметь] две подводы и двойное довольствие. Если он возьмёт больше указанного, с него следует взять лошадь.
Можно и больше подвод и прочего, тут ограничений нет, и лошадь брать не следует.
Государственного элчи не задерживать. Если кто задержит, с того взять лук. Другим элчи, кроме [следующих] по трём государственным [делам], обеда не давать. Если кто накормит, с того взять лук.
Кормить обедом и не только! Если кто НЕ накормит - с того лук!
Элчи, следующий по добровольным делам (то есть по своим собственным, не служебным), должен иметь свою лошадь.
Тут проще - элчин должен иметь СВОЮ лошадь, но ездить по своим делам и делам жены элчина можно и на служебной.
Жёны верховных учителей (…), престольных, полководцев, телохранителей, отцов ханш, знаменосцев, трубачей, начальников, дарханов с особыми правами имеют такие же привилегии, как и их мужья.
А вот тут ничего не изменилось!
[ Редактирование 20.12.13 : 11:56 ] в.ч. пп 74672, 1062 отдельный батальон связи, МНР 1981-1983 осень
Жёны верховных учителей (…), престольных, полководцев, телохранителей, отцов ханш, знаменосцев, трубачей, начальников, дарханов с особыми правами имеют такие же привилегии, как и их мужья. А вот тут ничего не изменилось!
Лишний раз свидетельствует о том, что история развивается по спирали:-)
Естественно, хотелось бы узнать, как расправлялись с нарушившими священные законы "Ясы" и другие, более поздние законы, если главной целью наказания, в понимании этих законов, было физическое уничтожение преступника. Пришлось полистать немало страниц, особого разнообразия не было, часто мелькало выражение - "резать, как овцу", у монголов (впрочим и у тюркских племен тоже) стандартным видом казни были переламывание хребта (человека сгибали назад до слома позвоночника), удавливали веревкой, привязывали к лошадям и разрывали на части и др. Помню, как в годы службы в Монголии, прочитали с парнями-сослуживцами, как казнили трусов, бежавших с поля боя - выходили несколько человек и набросив тетивы своих луков на шею преступника, удавливали его. Такая смерть - без крови, была позорной, было ясно, что гибель воина произошла не в сражении ...
Мучительство или устрашение через причинение боли, исполняемое по монгольским законам, действительно кажется более гуманным, по сравнению с китайскими методами воздействия на человеческую плоть и психику. Или это только кажется ...
)
