*В 1921 году Ганди возглавил Индийский национальный конгресс, который покинул в 1934 году в силу расхождения своих взглядов на национально-освободительное движение с позицией других руководителей партии. Возможно, это и послужило причиной считать его изменником.
За всю войну непосредственно истребителями неприятеля была сбита всего 1 машина ,которую атаковало сразу 20 самолётов. 12 (25) сентября 1916 во время налёта на штаб 89-й армии в д. Антоново и станцию Боруны (ныне Ошмянский р-н Гроднеской области республика Белорусь) был сбит самолет (корабль XVI-ый) поручика Д. Д. Макшеева .
12 сентября 1916 года (старого стиля) в районе Борунов в воздушном бою был сбит русский бомбардировщик "Илья Муромец-Г" (заводской номер "188", бортовой – "XVI") из состава Эскадры воздушных кораблей. Погиб весь экипаж корабля: поручики Макшеев Дмитрий Дмитриевич (командир корабля), Рахмин Митрофан Алексеевич (помощник командира), Карпов Олег Сергеевич (офицер-наблюдатель) и Гаибов Фаррух-Ага-Мамед Керим-Ага-оглы (артиллерийский офицер).
Так как самолёт упал на территории, занятой германскими войсками, то погибшие русские лётчики были похоронены ими с воинскими почестями в братской могиле. На могиле был установлен крест с надписью на немецком языке "Здесь похоронены 4 русских лётчика, сбитых в воздушном бою 25.IX.1916", а у его подножья "лежало обгоревшее колесо "Муромца" и радиатор мотора" (приводится по описанию захоронения, изображения которого не сохранились).
В 30-х годах, при обустройстве военных захоронений минувшей войны на территории тогдашней Польской Республики, местными властями на братском кладбище в Борунах был установлен стандартный памятный каменный крест с вырубленной на нём надписью на польском языке "4 NIEZNANYCH ROS. LOTN. + 25. 16" (4 неизвестных русских лётчика, погибших 25.[09].1916), сохранившийся до настоящего времени (на обоих – немецком и польском – памятниках дата гибели экипажа "Ильи Муромца" была указано по европейскому, так называемому "новому" стилю). Данный памятник является кенотафом, то есть символическим захоронением без захоронения фактического, первоначальное место которого было утрачено.
В апреле 2009 года в "центре агрогородка Боруны, рядом с автодорогой и местной школой" был торжественно открыт памятник экипажу "Ильи Муромца", представляющий из себя валун красного гранита с установленной на лицевой стороне металлической памятной доской. На ней изображены барельефы летящего самолёта "Илья Муромец", 4 погибших в форме русских лётчиков периода Первой Мировой войны и знака ордена святого Георгия 4-й степени, которыми они были награждены посмертно. Барельефы лётчиков подписаны (слева направо – Карпау А., Рахмiн М., Макшеяу Д. и Гаiбау Ф.), под ними – текст на белорусском языке: "Экiпажу самалёта Iлья Мурамец-16, якiя геройскi загiнулi 25.09.1916 г. пад мястэчкам Баруны". Авторы памятника - архитектор Виктор Бурый и скульптор Валерий Колесинский".
Русские ловят дезертиров. Первая мировая, восточный фронт, 1914-1917 гг.
Дезертирство и добровольная сдача солдат в плен стали бичом для русского Верховного командования с самого начала войны. Из донесений с Юго-Западного фронта следовало, что в период с 29 сентября по 15 декабря 1914 г. на одних только станциях Юго-Западной железной дороги было задержано 3394 солдата. На таких железнодорожных станциях, как Казатин, в ноябре 1914 г. задерживали до 40 человек в день. В первую военную зиму проблемы создавала и добровольная сдача в плен. Хотя точную численность солдат, добровольно сдавшихся врагу, выяснить затруднительно, многие командиры полевой армии в конце 1914 г. сетовали на то, что солдаты добровольно сдаются в плен "целыми партиями".
В центре сидят командующий гарнизона капитулировавшей крепости генерал-адъютант А.М. Стессель (второй справа) и командующий осадной армией М.Ноги (второй слева).
*После длительной осады, в условиях недостатка продовольствия и боеприпасов, больших людских потерь и при превосходящих силах противника, вопреки приказам командования об удержании крепости и мнения совета офицеров самой крепости (настаивавших на продолжении обороны), Стессель сдал Порт-Артур японцам.
За сдачу крепости в 1906 году отдан под военный трибунал. По итогам следствия Стессель был признан виновным: - в неподчинении приказам верховного командования (о передаче командования и отбытии в Маньчжурскую армию) ; - во вмешательстве в права и обязанности коменданта крепости ; - в непринятии мер по увеличению продовольственных запасов в крепости ; - в ложных донесениях командованию о своём личном успешном участии в боях ; - в ложном донесении императору с объяснениями причины сдачи крепости, хотя на военном совете от 16 декабря 1904 года факты, изложенные в донесении, были неоднократно опровергнуты в заведомо ложных и несправедливых награждениях орденами Святого Георгия генералов Фока, Надеина и Рейса. - в сознательной сдаче крепости на невыгодных и унизительных для России условиях вопреки мнению военного совета, не исчерпав всех доступных средств к обороне, а также сдаче укрепленных сооружений, ослабляющих оборону крепости ; - в том, что сдав крепость врагу, Стессель не разделил участь гарнизона и не пошёл с ним в плен.
7 февраля 1908 года приговорён к расстрелу, заменённому на 10-летнее заключение в крепости. Отбыв чуть больше года в заключении, (6 мая 1909 года) освобождён по повелению Николая II.
Генерал Каппель перенес в полевых условиях ампутацию левой ступни и фаланг пальцев на правой ноге. В ночь с 25 на 26 января 1920 года его перевезли в лазарет румынского эшелона. Многие полагали, что у Владимира Оскаровича развивается гангрена ног, вызванная обморожением. Но согласно диагнозу, поставленному румынским доктором Данцем, генерал Каппель умер от двухстороннего крупозного воспаления лёгких.
Тело генерала Каппеля армия перевезла в санях через Байкал. Первые похороны состоялись в Чите, а потом, с уходом белых из Забайкалья, в Харбине (в ограде церкви Иверской иконы Божьей Матери на Офицерской улице). На собранные средства каппелевцы установили на могиле мраморный крест, который в 1955 году китайские товарищи снесли по просьбе "советской стороны".
В декабре 2006 года останки Каппеля были эксгумированы и возвращены на Родину. После того как власти Читы не дали согласия на захоронение останков легендарного генерала, они были перевезены в Москву и, по благословению Святейшего Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II, упокоены в некрополе Донского монастыря.
Скоропадский Павел Петрович, зачислен в Забайкальское казачье войско Высочайшим приказом с 16 марта 1904 года, с переименованием из штаб-ротмистров в есаулы. Числился первоначально в 3-м Верхнеудинском полку, однако служил адъютантом начальника Восточного отряда, затем в течении года (01.10.1904-11.10.1905) - командир 5-й сотни 2-го Читинского полка Забайкальского казачьего войска.
На фотографии Скоропадский в форме офицера Забайкальского казачьего войска, на погонах шифровка 3-го Верхнеудинского полка. Фотография сделана примерно весной 1904 года.
Группа офицеров и нижних чинов, обучающихся искусству воздухоплавания в знаменитой Гатчинской авиашколe, осуждающе указывают пальцами на товарища, только что разбившего самолёт во время посадки. К счастью, будущий лётчик пострадал только морально ...
Казаки Кубанского отряда особого назначения есаула А.Г. Шкуро со стягом своего подразделения.
В начале ноября 1914 года А. Г. Шкуро в боях под Радомом вместе с "донцами" берет в плен много австрийцев, захватывает орудия, пулемёты, за что награждается Георгиевским оружием.
В 1915 году Шкуро был произведён в есаулы за умелое командование. Излечившись от очередного ранения и пользуясь затишьем на фронте, предлагает командованию проект формирования отряда специального назначения. Получив одобрение своих инициатив, Шкуро в декабре 1915 - январе 1916 гг. из казаков-кубанцев организует "Кубанский конный отряд особого назначения войскового старшины Шкуро" для партизанских действий в тылу противника на Германском фронте, в Минской губернии, и в районе Южных Карпат.
Чёрное знамя Кубанского конного отряда особого назначения с изображением волчьей головы, шапки из волчьего меха, боевой клич, подражающий волчьему вою, породили неофициальное название отряда Шкуро - "волчья сотня". Отряд Шкуро совершал рейды по вражеским тылам, взрывал мосты, артиллерийские склады, громил обозы. Этот отряд получил на фронте широкую известность. Немцы оценили голову Шкуро в 60 тысяч рублей.
Если кто служил в армии, так сказать, не в линейных подразделениях, например, в спецназе, то, наверняка знает об использовании на учениях (и даже во время боевых действий) неуставной обуви в виде кроссовок. Подобное переобувание происходило и в специальных подразделениях на русско-японской войне. Например, большинству интересующихся историей русской армии начала 20-го века, известны фотографии с казаками горно-разведочной команды 2-го Верхнеудинского полка, которой командовал Владимир Эксе. Недавно у меня зашёл разговор. о том, что же за обувь использовали Эксе и его казаки, были предложены варианты: китайские туфли (мной) и забайкальские чирки (визави). Однако сейчас, рассмотрев внимательно фотографии с казаками и прочитав нижеследующую статью, склоняюсь к мысли об исключительно самодельной обуви, делаемой из подручных средств. Судите сами.
Та самая команда сотника фон Эксе, см. на обувь сотника и на образец лежащий на земле у ног второго казака. слева. Это точно не чирки, которые, тем более, делались и носились не под онучи, а под толстые носки.
Подталкиваемая Германией, Турция без объявления войны учинила предательское нападение на русские незащищённые порты Чёрного моря. 16 октября 1914 года к Новороссийску подошёл турецкий крейсер "Гамидие". Остановившись близ города, крейсер спустил шлюпку, на которой в Новороссийск прибыли два турецких морских офицера. Они потребовали от местных властей сдачи города и передачи им всех казённых сумм и всего имущества казны. Выслушав это требование, местные власти арестовали обоих турецких офицеров и отправили их в тюрьму. Не дождавшись возвращения офицеров, крейсер "Гамидие" снялся с якоря и ушёл.
Старушка на первом плане - это Клара Цеткин. Рядом - Бухарин и Каменев - будущие "заговорщики и шпионы". Справа стоит Сталин. Между Бухариным и Цеткин "зигует" Каменев, а смется над ним крайний слева, но очень "правый" Рыков. Рядом с ним Калинин.
После освобождения Клинцов от немцев и гайдамаков революционный порядок в посаде устанавливала жена Щорса — Фрума Хайкина (Щорс). Это была решительная и смелая женщина. Она разъезжала в седле на лошади, в кожаной куртке и кожаных штанах, с маузером на боку, который при случае пускала в дело. Её называли в Клинцах "Хая в кожаных штанах". В ближайшие дни под её началом выявили всех, кто сотрудничал с гайдамаками или сочувствовал им, а также бывших членов Союза Русского Народа (СРН) и расстреляли на Ореховке, на поляне за горсадом.
Харитина Евстафиева Верхозина родилась в крестьянской семье в деревне Пестерово Сычёвской волости Курганского уезда Тобольской губернии (ныне Варгашинский район Курганской области). Отец Евстафий Архиппов Верхозин — раскольник поморского согласия, убит во время Ленского расстрела 4 апреля 1912 года. В шесть лет осталась без матери. В пятнадцать лет пошла в услужение, зарабатывая деньги для семьи.
Работала прислугой в буфете на железной дороге, у прокурора омского окружного суда. О ней, как о "человеке хорошем и доброго поведения" узнал крестьянин Уссурийского округа Иаков (Яков) Петров(ич) Короткевич, державший буфет на станции Барым КВЖД. 4 июля 1902 года Харитина приехала к Якову и Короткевич нанял её в качестве прислуги, а уже 27 октября 1902 года они обвенчались. Собственных детей не имели, однако Харитина приютила китайского сироту.
После начала русско-японской войны Яков Короткевич, как запасный солдат призыва 1893 г., был призван на воинскую службу, которую проходил в 13-м Восточно-Сибирском полку. Харитина осталась заведовать хозяйством. 27 февраля она первый раз приехала вместе с приёмным ребёнком на свидание к супругу и провела с ним четыре дня. По весне она вновь решила приехать к мужу, но в Харбине её, как женщину не пропустили. Тогда она переоделась в железнодорожного служащего, остригла волосы под видом проводника добралась до полка в начале апреля. Обратно возвращаться она не захотела и осталась с полком, носив сначала женскую одежду. В походе на Циньчжоу с разрешения полкового начальства переоделась в мужскую одежду и под именем Харитона Короткевича стала стрелком 7-й роты.
Во время похода ни в чём не уступала мужчинам полка и начальство видя её искреннее желание добросовестно служить, допускало её присутствие в рядах стрелков и даже иногда поощряло её.
6 августа 1904 года во время сражения на Угловой горе Яков Короткевич был ранен и отправлен в подвижной полевой госпиталь. Харитина отправилась вслед за супругом, и пробыла в госпитале 2—3 недели, ухаживая за ранеными и делая перевязки. Однако ещё до полного выздоровления мужа Харитина стала выходить на поля сражения. В сентябрьских сражениях на горе Высокой под огнём противника подбирала раненых и выносила их из боя. В середине сентября совсем оставила госпиталь и вернулась к строевой службе в роте. Командир 2-го батальона капитан Гусаковский взял Харитину посыльным, однако пребывая на передовой часто участвовала в перестрелках с японцами.
3-го октября 1904 года японцы начали обстрел позиций 11-ти дюймовыми снарядами. В блиндаж, где находилась Харитина и Гусаковский попал снаряд. Харитина и другой посыльный погибли на месте, Гусаковский, уже выходивший из блиндажа, был контужен. 4 октября Харитина (Харитон) Короткевич была похоронена в Порт-Артуре, в братской могиле у Скалистого кряжа (где был перевязочный пункт). До своего дня рождения, когда ей должно было исполниться 22 года, Харитина не дожила двух дней. За храбрость посмертно была награждена георгиевским крестом.
Виктор С.: А сделай отдельно порт-артурскую серию, если можно.
Если я сказал, что не брал - значит не отдам! ст. Безречная 96-98 ВПОГ Вышеопубликованным постом, я, выражая явное уважение к обществу и в целях выказать уважение к религиозным чувствам верующих, не в местах, специально предназначенных для проведения богослужений, других религиозных обрядов и церемоний, без воспрепятствования деятельности религиозных организаций или проведению богослужений, других религиозных обрядов и церемоний, неорганизованно и в одиночку, без использования своего служебного положения (за неимением оного), без применения насилия или с угрозой его применения призываю к любви и дружбе, а также возвышению достоинства каждого человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе публично или с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети "Интернет". Данное обращение относится к каждому моему вышеопубликованному посту и собеседнику. Кроме того, вышеопубликованным постом, я публично и с использованием средств массовой информации либо электронных или информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть "Интернет") призываю к осуществлению действий, направленных на сохранение территориальной целостности Российской Федерации. Кроме того - это моё оценочное суждение. Я против публичного распространения заведомо ложной информации об использовании Вооруженных Сил РФ, дискредитации использования Вооруженных Сил РФ в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности, призывов к введению мер ограничительного характера в отношении Российской Федерации, граждан РФ или российских юрлиц. Я запрещаю читать этот пост тому, кто с ним не согласен. Этим постом я не дискредитирую использование Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности, в том числе публичные не призываю к воспрепятствованию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в указанных целях, либо на дискредитацию исполнения государственными органами Российской Федерации своих полномочий за пределами территории Российской Федерации в указанных целях, а равно на дискредитацию оказания добровольческими формированиями, организациями или лицами содействия в выполнении задач, возложенных на Вооруженные Силы Российской Федерации. Не распространяю под видом достоверных сообщений заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан, и (или) о принимаемых мерах по обеспечению безопасности населения и территорий, приемах и способах защиты от указанных обстоятельств
Гуляев (Гуляев-Сусанин) Фёдор Степанович (1866, с. Рассказиха Шадринской волости Барнаульского уезда,— 28. 11. 1929, там же), активный участник Гражданской войны. В 1919 во время боёв под Барнаулом был партизанским связным 22-го Приобского полка 6-й горно-степной дивизии 5-й армии. Схваченный белогвардейцами, искавшими проводника, Гуляев вызвался провести их кратчайшим путём через согру (заболоченное мелколесье) на партизанскую базу в село Бобровка. 19 августа завёл белогвардейский отряд в непроходимое болото, а сам скрылся. Большая часть отряда погибла. Фёдора Гуляева стали называть в народе алтайским Сусаниным, Гуляевым-Сусаниным. Приказом РВСР № 145 от 21 июня 1922 он был награждён орденом Красного Знамени. Гуляев приезжал в Москву, его принимал В. И. Ленин. Из рук Ленина лично получил серебряные часы и шашку, богато украшенную золотом. В Алтайском крае именем Фёдора Гуляева названа школа.
Дело чести: так в прошлом русские отвечали иноземцам на оскорбление.
Летом 1910 г. эскадра Балтийского флота (броненосцы "Цесаревич" и "Слава", крейсера "Адмирал Макаров", "Рюрик", "Богатырь") под командованием контр-адмирала Николая Степановича Маньковского совершала поход в Средиземное море.
На борту "Цесаревича" находился великий князь Николай Николаевич со свитой, на мачте броненосца развевался великокняжеский флаг. 19 августа эскадра (без "Славы", которая из-за поломки машин осталась во французском Тулоне) зашла в черногорский порт Антивари (ныне - Бар вновь независимой Черногории) для участия в праздновании 50-летия царствования короля Николая I. Торжества проходили в столице страны Цетинье, куда и отправились русские тезки короля, Николай Николаевич и Николай Степанович. Королю был вручён российский фельдмаршальский жезл - таким образом, черногорец стал последним русским фельдмаршалом.
После окончания торжеств эскадра - уже и без "Адмирала Макарова", ушедшего на Крит, где он находился до этого, - отправилась назад в Россию. Великий князь Николай Николаевич, по причине неотложных дел на родине, не был готов идти в обратный путь вокруг Европы на "Цесаревиче" - он решил ехать домой на поезде. Чтобы высадить князя, корабли должны были зайти в принадлежавший Австро-Венгрии порт Фиуме (ныне — Риека в Хорватии). Фиуме был одной из главных баз ВМС Австро-Венгрии с мощной крепостью. Русские корабли пришли туда 1 сентября.
Обязательным ритуалом при заходе боевых кораблей в иностранный порт или при встрече двух эскадр, принадлежащих флотам разных стран, был обмен так называемым "салютом наций", состоящим из 21 залпа (для его осуществления на кораблях имелись специальные салютные пушки). Русский отряд был в Фиуме гостем, поэтому первым дал салют он.
Крепость не ответила.
Это было тяжёлым оскорблением российского Андреевского флага и вообще России. Тем более, на борту "Цесаревича" находился великий князь. К нему и отправился за консультациями адмирал Маньковский.
Однако, Николай Николаевич повёл себя в этой ситуации в высшей степени своеобразно. Оскорбление, нанесенное России, его не задело. Великий князь сказал Маньковскому, что после ухода из Антивари "Цесаревич" идёт уже не под его флагом, а под флагом адмирала, следовательно, тому и разбираться в том, что произошло, и решать, как действовать. А сам Николай Николаевич сейчас просто частное лицо, которому пора на поезд. И отбыл на берег.
Почти сразу после того, как великий князь покинул борт "Цесаревича", отправившись вершить свои "великие дела", к Фиуме подошла австро-венгерская эскадра (более 20 броненосцев и крейсеров) под флагом австрийского морского министра и командующего военно-морскими силами страны вице-адмирала Монтеккуколи. Снова был необходим обмен салютом наций. Русские были гостями, кроме того, Монтеккуколи был старше Маньковского по званию. Поэтому вновь первыми салют дали русские.
Эскадра, как и до этого крепость, не ответила. Это было уже открытым вызовом. Адмирал Маньковский отправился на австрийский флагман за объяснениями.
На трапе австрийского броненосца русского адмирала встретил капитан 1-го ранга, флаг-капитан адмирала Монтеккуколи. Он, как бы стесняясь, сообщил, что у австрийского командующего сейчас гости, поэтому принять Маньковского он не сможет.
Это было третье подряд оскорбление, нанесенное теперь уже лично русскому адмиралу. Более того, когда катер с Маньковским отошёл от трапа австрийского корабля, ему не дали положенный в этом случае прощальный салют.
Вернувшись на "Цесаревич", Маньковский поинтересовался у минного офицера, в ведение которого входила и радиоаппаратура, есть ли связь с Петербургом или, хотя бы, с Севастополем. Офицер, разумеется, ответил отрицательно, слишком слабыми были в то время приемники и передатчики. Адмирал, впрочем, не огорчился. Даже обрадовался. Теперь он уж точно был сам себе хозяин.
Броненосец "Цесаревич" - ветеран русско-японской войны, флагман отряда адмирала Маньковского.
Между тем к трапу "Цесаревича" подошёл австрийский адмиральский катер с самим Монтеккуколи на борту. Встретил его лейтенант барон Ланге, младший флаг-офицер Маньковского. Он на безупречном немецком языке сообщил, что командир русского отряда принять его светлость не может, ибо в это время обычно пьет чай. Австрийский катер отправился обратно, при этом русские положенный прощальный салют дали. Теперь оскорбление, нанесенное Маньковскому было смыто, по данному пункту стороны оказались квиты. Однако оставалось оскорбление гораздо более тяжкое, нанесенное Андреевскому флагу и, следовательно, России.
Поэтому на австрийский флагман вновь отправился катер с "Цесаревича". На его борту находился старший флаг-капитан Маньковского, капитан 2-го ранга Русецкий. Он потребовал от австрийцев официальных объяснений по поводу того, почему ни крепость Фиуме, ни австрийская эскадра не отдали русским кораблям положенный салют наций.
Австрийский флаг-капитан, тот самый, что раньше не принял Маньковского, теперь был очень любезен с русским коллегой. Он стал ссылаться на некие технические и служебные проблемы и оплошности, ясно давая понять, что очень хотел бы замять дело. Однако Русецкий передал австрийцу категорическое требование Маньковского: завтра в 8 утра, в момент подъема флага на русских кораблях, и крепость, и эскадра должны дать салют наций.
Австриец обещал, что крепость салют даст обязательно, а вот эскадра не сможет, по плану она должна уйти в море в 4 утра. В ответ Русецкий сообщил, что ни на какие уступки русские не пойдут и без салюта в момент подъема флага австрийцев из бухты не выпустят. Австрийский флаг-капитан возразил, что их эскадра не может задерживаться. Русский флаг-капитан ответил, что изменение условий невозможно.
Маньковский, выслушав вернувшегося Русецкого, отдал приказ своим кораблям изменить позицию. "Рюрик" встал прямо посередине выхода из бухты Фиуме, "Цесаревич" и "Богатырь" переместились ближе к берегу. На кораблях была сыграна боевая тревога, орудия расчехлены, заряжены боевыми зарядами и наведены на австрийский флагман.
Броненосный крейсер "Рюрик" - самый современный и сильнейший корабль отряда адмирала Маньковского.
На австрийских кораблях и на берегу все это, разумеется, прекрасно видели и слышали. И понимали, что дело принимает нехороший оборот, которого они не ожидали. До сих пор неясно, оскорбили австрийцы русских намеренно или по причине бардака, которого в "лоскутной империи" хватало. Но теперь последствия были налицо.
Дважды катер с австрийским флаг-капитаном ходил на "Цесаревича", объясняя, что австрийская эскадра обязательно должна уйти, она не может ждать до 8 утра. Маньковский оба раза заявил, что об уступках не может быть и речи.
Русский адмирал прекрасно понимал, что в случае боя между эскадрами никаких шансов у него нет, превосходство австрийцев, с учетом орудий крепости, было примерно 10-кратным (даже если игнорировать тот факт, что к австрийцам быстро могли подойти дополнительные силы, русские же в Средиземном море никакого подкрепления ждать не могли). Более того, действия русского отряда почти неизбежно становились причиной войны между Россией и Австро-Венгрией. И еще, Маньковский прямо «подставлял» великого князя Николая Николаевича, который в этот момент на поезде рассекал просторы Австро-Венгрии. Великий князь в случае начала боевых действий в бухте Фиуме автоматически становился заложником, что увеличивало вероятность перерастания инцидента в полномасштабную войну.
Впрочем, судьба Николая Николаевича вряд ли волновала Николая Степановича. Возможно, он даже испытал бы некоторое удовольствие, подставив лукавого царедворца, столь равнодушно отнесшегося к оскорблению своей державы. Не исключено и то, что Маньковский вообще не подумал про великого князя. Потому что честь страны и Андреевского флага были превыше всего. Офицеров учили, что за нее надо умирать. Вести себя по-другому просто невозможно (да, был уже шестилетней давности позор сдачи адмиралов Рожественского и Небогатова во время Цусимского сражения, но большинство флотских офицеров именно позором его и считали). Поэтому три русских корабля готовились воевать с двумя десятками австрийских, поддержанных мощной крепостью.
Крейсер 1-го ранга "Богатырь" не обладал огневой мощью броненосных кораблей, однако был намного быстроходнее их.
Ночью на обеих эскадрах никто не спал. Было видно, как австрийские корабли и крепость активно перемигиваются сигнальными огнями. В 4 утра австрийская эскадра начала разводить пары, из труб повалил дым. На русских кораблях артиллеристы ждали команды на открытие огня. Если бы австрийцы двинулись с места, она бы поступила немедленно. Только австрийцы не ушли, даже якоря не подняли. Видимо, они прекрасно осознавали своё подавляющее преимущество в данный момент в данном месте, но понимали, что, по крайней мере, флагмана русские изуродовать успеют. И что начинать войну, причиной которой станет их собственное ничем не объяснимое хамство, вряд ли стоит.
Интересно, кстати, как бы пошла история, если бы фиумский инцидент действительно стал причиной начала войны между Россией и Австро-Венгрией? Насколько масштабной она бы оказалась и, главное, пришли бы на помощь Австро-Венгрии другие члены Тройственного союза (Германия и Италия), а на помощь России - другие члены Антанты (Великобритания и Франция)?
То есть, началась бы Первая мировая на 4 года раньше? И к "настоящей" Первой мировой её участники были, в общем, не очень готовы, хотя "подготовительный период" между выстрелом в Сараево и началом собственно войны занял больше месяца, а здесь пришлось бы воевать буквально "с колёс", поэтому состав участников, течение и исход военных действий были бы совершенно непредсказуемы. А если бы война осталась делом только двух втянутых в неё стран (хотя на нашей стороне с гарантией, близкой к 100%, воевали бы Сербия и Черногория), то почти наверняка Россия бы одержала в ней победу. По крайней мере, в ходе Первой мировой русские почти всегда побеждали австрийцев, а уж если бы тем не помогали немцы, то в исходе войны особо сомневаться не приходится. Причём Австро-Венгрию в этом случае, скорее всего, ждала бы та же судьба, что и в реальном 1918 г., - полная дезинтеграция.
В этом случае Первой мировой потом бы просто не было - Германия не смогла бы воевать в одиночку, т. е. вся история человечества оказалась бы совершенно иной, ведь именно эта война, как сейчас ясно, стала переломным моментом в истории, как минимум, европейской, как максимум - мировой цивилизации, а про российскую историю и говорить нечего. Впрочем, утром 2 сентября 1910 г. в бухте Фиуме люди на русских и австрийских кораблях оценить это все, разумеется, не могли, заглядывать в будущее и сейчас ещё никто не научился. Они просто ждали, начнется ли бой здесь и сейчас.
В 8 утра, как положено, команды были построены на палубах перед церемонией подъёма флага. Командиры кораблей отдали привычную команду "На флаг и гюйс! Смирно! Флаг и гюйс поднять!". Правда, в этот раз за командой, если бы австрийцы повели себя так же, как и накануне, могла последовать война.
Утренний подъем флага на броненосном крейсере "Рюрик".
Но этого не случилось. Как только флаги и гюйсы на "Цесаревиче", "Рюрике" и "Богатыре" пошли вверх, загрохотали салютные пушки крепости Фиуме и всех кораблей австрийской эскадры. Маньковский считал залпы. Их было двадцать один, полноценный салют наций. Русский адмирал выиграл этот бой. Он одной своей волей отстоял честь Андреевского флага и честь России. Продемонстрировав готовность пролить свою и вражескую кровь, он предотвратил кровопролитие.
Австрийские корабли сразу начали сниматься с якорей и двинулись в море мимо русского отряда. Маньковский прекрасно знал морские обычаи. Команды "Цесаревича", "Богатыря" и "Рюрика" были выстроены во фронт, оркестры заиграли австрийский гимн. И теперь всё было честь по чести. Австрийские команды тоже были построены, как положено, а оркестры заиграли русский гимн. Ссориться с русскими они больше не хотели, слишком дорого это обходилось.
4 сентября ушли из Фиуме и русские, их миссия была выполнена. Их воля оказалась сильнее воли австрийцев.
Впрочем, может быть, надо пожалеть о том, что тогдашние хозяева Фиуме оказались не только хамами, но и трусами. Как уже было сказано, начнись война - мы бы её почти наверняка выиграли, предотвратив, таким образом, катастрофу 1917 г. Но, видимо, хамство и трусость неразделимы, поэтому всё пошло так, как пошло...
Фиумский инцидент канул в Лету, его все забыли. Забыли и его главного героя адмирала Маньковского.
Через девять лет, когда не было уже на планете ни Российской, ни Австро-Венгерской империй, а "Цесаревич"(переименованный в "Гражданина"), "Богатырь" и "Рюрик" гнили в Кронштадте (ни один из этих кораблей в море больше не вышел), в маленьком русском городе Ельце 60-летний вице-адмирал Николай Степанович Маньковский был арестован ВЧК и убит в тюрьме.
Фото русских офицеров времен русско-турецкой войны 1877-78 гг.
Русско-турецкая война 1877-1878 годов - война между Российской империей и союзными ей балканскими государствами с одной стороны, и Османской империей - с другой. Была вызвана подъёмом национального самосознания на Балканах. Жестокость, с которой было подавлено Апрельское восстание в Болгарии, вызвала сочувствие к положению христиан Османской империи в Европе и особенно в России. Попытки мирными средствами улучшить положение христиан были сорваны упорным нежеланием турок идти на уступки Европе, и в апреле 1877 года Россия объявила Турции войну.
В ходе последовавших боевых действий русской армии удалось, используя пассивность турок, провести успешное форсирование Дуная, захватить Шипкинский перевал и, после пятимесячной осады, принудить лучшую турецкую армию Осман-паши к капитуляции в Плевне. Последовавший рейд через Балканы, в ходе которого русская армия разбила последние турецкие части, заслонявшие дорогу на Константинополь, привёл к выходу Османской империи из войны. На состоявшемся летом 1878 года Берлинском конгрессе был подписан Берлинский трактат, зафиксировавший возврат России южной части Бессарабии и присоединение Карса, Ардагана и Батума. Восстанавливалась государственность Болгарии (завоёвана Османской империей в 1396 году) как вассальное Княжество Болгария; увеличивались территории Сербии, Черногории и Румынии, а турецкая Босния и Герцеговина оккупировалась Австро-Венгрией.
Георгиевский кавалер, младший унтер-офицер 148-го пехотного Каспийского полка Алексей Макуха.
"В ночном бою на 21 марта 1915 г. в районе Залещиков (Буковина) австрийцам после обстрела русских позиций из тяжёлых орудий удалось овладеть одним из укреплений, обороняемых частью Каспийского полка.Почти все защитники его погибли или были ранены ещё в ходе обстрела. Телефонист Алексей Макуха был захвачен в плен и подвергнут допросу, так как по роду службы он должен был иметь информацию о расположении частей русской армии на данном участке фронта.
Однако, рядовой отказался отвечать на вопросы австрийских офицеров, что крайне их разозлило. Словесные угрозы не подействовали, и тогда "... офицеры повалили его на землю ничком и вывернули руки за спину. Затем один из них сел на него, а другой, повернув ему голову назад, при помощи кинжала - штыка раскрыл рот и, вытянув рукою язык, дважды резанул его этим кинжалом. Из рта и носа Макухи хлынула кровь". Изувечив человека, австрийцы, видимо, потеряли к нему всякий интерес, ведь он уже не мог говорить, благодаря чему, возможно, и остался в живых.
Вскоре, после удачной контратаки русских, враг был выбит из захваченного укрепления и рядовой Макуха снова оказался среди своих. По другим, более поздним публикациям, Макухе удалось бежать, сбив с ног офицеров, которые повели его в свои окопы и остановились закурить. Так или иначе, первое время герой ничего не мог говорить и не мог принимать пищу. По свидетельствам очевидцев, когда он возвратился в полк, язык у него болтался на тонкой перемычке, к тому же были сильные ушибы гортани. Макуха был немедленно направлен в г. Тарнополь (Галиция) в лазарет чинов тюремного ведомства, где врачи наложили ему швы на рану, нанесённую на 3/4 языка.
Солдат — мученик, о геройском поступке которого вскоре стало широко известно, был сразу же окружён повышенным вниманием и заботой не только со стороны врачей и медсестёр. Сам "Верховный Главнокомандующий соизволил удостоить названного рядового Алексея Макуху производством в младшие унтер - офицеры, пожалованием Георгиевского креста 1-й степени и выражением ему особой личной благодарности Его Императорского Высочества за свято исполненный долг и присягу. Вместе с тем Верховный Главнокомандующий вошёл с особым представлением на Высочайшее имя о пожаловании ему, доблестному воинскому чину российской армии, двойной пенсии, против установленной для раненых унтер - офицеров первого разряда".
Что касается награждения Георгиевским крестом 1-й степени, то здесь, видимо, имеет место редкий случай единовременного вручения сразу 4-х крестов. О более ранних подвигах Макухи, за которые он мог бы получить 4,3 и 2-ю степень креста в прессе ничего не сообщается, да и звание рядового подтверждает, что до этого он не был Георгиевским кавалером. На приведенных же фотографиях на его груди полный Георгиевский бант. С учётом того, что случай с Макухой был из ряда вон выходящим, являясь неслыханным зверством даже в условиях войны, решено было так неординарно наградить героя, подчеркнув тем самым особое значение его подвига.
Эта история стала, по свидетельствам современников, первой в череде зверств австро - германцев над пленными и сразу, естественно, вызвала широкое общественное негодование. Неслыханная дикость со стороны "культурньх" европейцев, пусть даже врагов, шла вразрез с представлениями об элементарной порядочности, человечности, с законами и обычаями войны. Командование российской армии незамедлительно отреагировало на австрийское зверство. Верховный Главнокомандующий в своём приказе повелел лишить пленных австрийских офицеров права ношения оружия, что, в соответствии с законами войны, было справедливым и унизительным для австрийцев решением. Корреспонденты "Нивы" в заметке "Не достойны носить оружие." сообщают следующее: "Командующий войсками Омского военного округа генерал от кавалерии Шмит в приказе по войскам 30-го марта с.г. объявил : "Верховный Главнокомандующий повелел лишить права ношения оружия пленных австрийских офицеров, в том числе офицеров гарнизона Перемышля, за совершённое чинами австрийской армии в ночь на 21-е марта в районе Заленщиков гнусное зверство над доблестным чином русской армии рядовым Алексеем Макухой, которому австрийцы вырезали язык за отказ сообщить врагу сведения, составляющие военную тайну. Приказываю: отобрать оружие у пленных австрийских офицеров, объяснив им причину применения этой меры".
Не осталась в стороне и православная церковь. Так, "епископ Анастасий Ямбургский, ректор петроградской Духовной Академии, обратил внимание на нравственную сторону подвига героя-мученика Алексея Макухи, добровольно претерпевшего беспримерное мученичество. Епископ предложил послать от петроградского духовенства в дар герою икону с изображением Св. Алексея человека Божьего, так как день мученического подвига почти совпал с днём Ангела Алексея Макухи. Мысль эта встретила полное сочувствие и, кроме того, предполагалось возбудить в Святейшем Синоде вопрос о благословение героя иконою от имени Святейшего Синода с выдачей установленной грамоты.
Дальнейшая судьба Георгиевского кавалера Макухи, как и большинства других героев 2-й Отечественной войны, нам не известна. В последних дошедших до нас известиях о нём сообщается, что здоровье израненного воина идёт на поправку, речь к нему возвращается (к осени 1915 г. он уже мог говорить шёпотом), и врачи надеются на его полное выздоровление."
Украинец. Родился на Черниговщине в крестьянской семье. Воинскую службу начал в 1910 году кавалеристом Киевского 9-го гусарского полка. После окончания в 1914 г. срочной службы, остался на сверхсрочной. Вахмистр.
В чине подпрапорщика командовал 4-м взводом 2-го эскадрона. Активный участник Первой мировой войны.
За храбрость и отличия в сражениях был награжден 5-ю Георгиевскими крестами и 4-мя Георгиевскими медалями.
В русской армии годы Первой мировой войны, или как её тогда именовали в народе Второй Отечественной, особым фронтовым шиком считалось носить фуражку без укрепляющей вставки, из-за чего она принимала ломаную, мятую форму. Такой элемент означал что солдат уже не новичок и знаком в полной мере со всеми тяготами войны.
