"... Гигантская тюрьма, Кировский завод в Макеевке, где были заняты 46 000 человек, один из крупнейших и наиболее важных заводов Донецкого бассейна в наших руках. Вскоре этот завод начнёт новую жизнь ..."
"... Макеевка, конец октября 1941 года. На большом открытом собрании жители поняли сложившуюся ситуацию и просятся на работу, отступая, большевики взорвали большую часть цехов ..."
В Духовщинском районе Смоленской области начала работу международная "Вахта Памяти-2013" [ image disabled ]
Её открытие прошло 12 августа близ деревни Троицкое. В этом году в поисковых работах примут участие более 500 человек из 19 регионов России и Республики Беларусь. Уже в первые дни работы поисковики подняли останки более 60 бойцов. Имя одного из найденных солдат удалось установить. Это младший сержант Мирзагит Аглямов. Он ушёл на фронт из татарской деревни. Его родственникам, приехавшим в Духовщинский район, поисковики показали, где прошёл последний бой их деда. Родственникам передали личные вещи солдата: медальон, котелок, ложку и кружку. Закончится Вахта Памяти погребением останков солдат на Поле Памяти в поселке Озёрном.
16 августа 1941 года издан Приказ № 270 Ставки Верховного Главнокомандования СССР «Об ответственности военнослужащих за сдачу в плен и оставление врагу оружия», подписанный И.В.Сталиным,который определял, при каких условиях военнослужащие Красной Армии считаются дезертирами. Согласно этому приказу, каждый красноармеец был обязан сражаться до последней возможности, даже если войсковое соединение было окружено силами противника; запрещалось сдаваться в плен врагу. Нарушители могли быть расстреляны на месте; при этом они признавались дезертирами, а их семьи подлежали аресту и лишались всех государственных пособий и поддержки. В приказе объявлены дезертирами генерал-лейтенант Владимир Яковлевич Качалов [ image disabled ] , погибший при прорыве из окружения 4 августа 1941г. и похороненный в посёлке Стодолище Починковского района Смоленской области(29 сентября 1941 года Военная коллегия Верховного Суда СССР, рассмотрев дело по обвинению Качалова по статье 58-1«б» УК РСФСР, заочно приговорила его к смертной казни. В 1952—1953 годах было проведено расследование, позволившее установить обстоятельства гибели генерала. 23 декабря 1953 года Военная коллегия Верховного Суда СССР отменила свой приговор 1941 года и реабилитировала В. Я. Качалова), генерал-майор Павел Григорьевич Понеделин [ image disabled ] (Попал в окружение возле села Подвысокое в ходе битвы под Уманью. 7 августа при попытке выхода из окружения генерал-майор П. Г. Понеделин вместе с командиром корпуса генерал-майором Н. К. Кирилловым попал в плен. Немцы использовали факт пленения в пропагандистских целях. Генералов П. Г. Понеделина и Н. К. Кириллова сфотографировали рядом с немецкими офицерами и листовки с этими фотографиями разбрасывали в расположении наших частей. С августа 1941 года по 29 апреля 1945 года находился в немецком плену. Его жена Нина Михайловна и его отец Григорий Васильевич были арестованы как «члены семьи изменника Родины». 29 апреля 1945 года был освобождён американскими войсками. 3 мая 1945 года передан советским представителям. Арестован 30 декабря 1945-го и заключён в Лефортовскую тюрьму. Обвинялся в том, что «являясь командующим 12-й армией и попав в окружение войск противника, не проявил необходимой настойчивости и воли к победе, поддался панике и 7 августа 1941 года, нарушив военную присягу, изменил Родине, без сопротивления сдался в плен немцам и на допросах сообщил им сведения о составе 12-й и 6-й армий». В начале 1950 года написал письмо Сталину с просьбой пересмотреть дело. 25 августа 1950 года Военной коллегией Верховного Суда приговорён к расстрелу с исполнением приговора немедленно. Виновным в сотрудничестве с немцами себя не признал. Реабилитирован посмертно после отмены приговора 13 марта 1956 года. Прах расстрелянного генерала Понеделина покоится в Общей могиле № 2 на новом Донском кладбище в Москве.) и генерал-майор Николай Кузьмич Кириллов [ image disabled ](13 октября 1941 года заочно приговорён к расстрелу. В немецком плену находился в концентрационных лагерях Вольфхайде и Дахау. В 1945 году освобождён союзными войсками и передан представителям советской военной администрации. 30 декабря 1945 года арестован и до конца лета 1950 года находился под следствием. 25 августа 1950 года осуждён Военной коллегией Верховного суда СССР по статье «измена Родине военнослужащим», приговорён к высшей мере и в тот же день расстрелян. Захоронен на Донском кладбище Москвы. 29 февраля 1956 года Военная коллегия Верховного суда СССР прекратила дело в отношении Николая Кузьмича Кириллова «за отсутствием состава преступления». Вскоре он был восстановлен в воинском звании и наградах.)
Про "пленение" Понеделина и Кириллова я уже писал на этой странице свидетельство очевидца офицера-артиллериста. Он рассказывал, что сам видел, как Понеделин на своей машине вместе со штабом уехал к немцам, вдогонку по ним хотели выстрелить из пушки, но побоялись.
Для большинства представителей нашего поколения все предельно ясно. НО!... Здесь рассудит ситуацию только время... 60-70 лет - это слишком малый срок для принятия объективных мнений.
Шеви-Гоби вч пп 32568, 1608 ОИСБ, инженерно-позиционная рота, лето 86 - осень 87.
Для большинства представителей нашего поколения все предельно ясно.
Ветеран писАл:
Про "пленение" Понеделина и Кириллова я уже писал на этой странице свидетельство очевидца офицера-артиллериста. Он рассказывал, что сам видел, как Понеделин на своей машине вместе со штабом уехал к немцам, вдогонку по ним хотели выстрелить из пушки, но побоялись.
Если это 100-пудово, то не могли их реабилититровать в 1956г!!!!
Я бы всех рядовых реабилитировал,кто оказался в окружении,но вот тех,кто зная прекрасно суровость военного времени и во власти находясь сдали боеспособных бойцов на погибель к врагу,тем отвечать как военкомандиру перед суровым судом.Не только на этом свете...
Вот тут в подтверждение слов Андрея хочу подтвердить ,работая перед Армией на фабрике и после,приходилось знаться с бывшими ветеранами,так никто никогда не кичился боевыми заслугами,рассказывали только на праздники если звали к трибуне.Сейчас их никого нет!А ведь у каждого были крутнейшии подвиги вопрос,смогли бы мы ли так?
В 1975г ветеранов 1927-28гр награждали не торжественно,в канун Дня Победы, а осенью,в РВК. Мужики, естественно, обмывали медали и плакали, за то, что их фронтовиками не считают.
Для большинства представителей нашего поколения все предельно ясно.
Ветеран писАл:
Про "пленение" Понеделина и Кириллова я уже писал на этой странице свидетельство очевидца офицера-артиллериста. Он рассказывал, что сам видел, как Понеделин на своей машине вместе со штабом уехал к немцам, вдогонку по ним хотели выстрелить из пушки, но побоялись.
Если это 100-пудово, то не могли их реабилититровать в 1956г!!!!
Конечно это было тёмное дело и историки не могут разобраться. Я уже писал, что я предлагал уникальному свидетелю обнародовать его рассказ, но когда я достал из кармана диктофон и хотел записать его, то он сразу замолчал и выпроводил меня. На этом всё и закончилось. Только устный его рассказ, который к делу не приложишь. Сейчас этого фронтовика уже нет в живых и всё окончательно ушло вместе с ним.
Не доверять ему нельзя было, это был очень серьёзнейший мужик. Он начал с первых дней войну офицером на Юго-Западном направлении и закончил полковником, то есть разбирался в военных картах, в политике и т.д. Без потерь личного состава и материальной части вывел своих из окружения (за это получил орден). Затем отступал до Сталинграда и далее обратно на запад гнали немцев. Наград за войну у него было достаточно много. Поэтому я относился к нему с доверием и очень серьёзно, а скептицизм он естественно уместен, что уж сейчас, хоть так, хоть сяк. А разговор наш с ним был, поэтому я его довёл до личного состава этой страницы.
Части 49-й гвардейской стрелковой дивизии на марше во время Ясско-Кишиневской операции (Молдавия, конец августа 1944 года). Результатом этой операции стал разгром крупной немецко-румынской группировки, прикрывавшей балканское направление, освобождение Молдавии и выход Румынии из войны.
20 августа 1945 года войска 2-го Дальневосточного фронта и корабли Амурской флотилии, при поддержке воздушным десантом, овладели главной станцией Китайско-Восточной железной дороги - Харбин.
Почти 40 лет назад появился фильм "Семнадцать мгновений весны", а зрители любят его до сих пор и продолжают восхищаться подвигами бесстрашного русского разведчика Максима Исаева. Но мало кто знает, что у мужественного Штирлица был реальный прототип… Естественно, что в фильме и серии книг Юлиана Семенова о разведчике Штирлице имеется художественный вымысел. Например, Максим Исаев никаким образом не мог стать офицером СС, тем более такого высокого ранга. В действительности, немецкое командование тщательно проверяло всех, кто приближался к такой высокой ступени служебной лестницы. Выявлялась и чистота расы, и все тёмные моменты в биографии, проверялись все родственники, поднимались архивы, причем вековой давности. Советский разведчик, родившийся в СССР, никогда не смог бы пройти все эти уровни защиты.Но это вовсе не значит, что в верхушке власти Германии не было агентов, работающих на СССР. Один из самых высокопоставленных среди них — Вилли Леман, гауптштурмфюрер СС. Родился он 15 марта 1884 года в Лейпциге. Родители Лемана были чистокровными немцами, семья считалась интеллигентной — отец мальчика работал учителем. Но Вилли довольно рано решил проявить самостоятельность, ушёл из гимназии и начал работать, освоив профессию столяра. В 17 лет он добровольно отправился в армию — на флот. Военная служба пришлась по вкусу мальчику из хорошей семьи, а начальство отметило его усердие и исполнительность многочисленными наградами и поощрениями. Молодой человек прослужил на флоте более 10 лет, пройдя путь от юнги до унтер-офицера. Выйдя в отставку, Леман решил перейти на работу в берлинскую полицию, и командование снабдило его самыми лучшими характеристиками. На новом месте Вилли быстро снискал себе славу сыщика с необыкновенным способностями — преступления он раскрывал так же легко, как Шерлок Холмс. Вскоре началась Первая мировая война, во время которой Леман был награжден Железным крестом 3-й степени. Так командование отметило его работу по разоблачению и задержанию нелегальных иностранных агентов — Леман к тому времени уже служил в контрразведке.
После войны Леман продолжал работу в контрразведке, где он курировал работу с иностранцами. Через несколько лет в Германии начали активно проявлять себя гитлеровские молодчики, к которым Леман относился с большой антипатией. Об его истинном отношении к нацистам знали только самые близкие — в частности лучший друг Эрнст Кур, бывший сослуживец. Именно через него советская разведка вышла на Лемана — Кур сотрудничал с советскими резидентами в Берлине в качестве мелкого агента. Вербовку Лемана осуществлял знаменитый советский разведчик Василий Зарубин, на счету которого немало замечательных дел и изящных разработок. Леман почти сразу же согласился работать на СССР. Правда, достоверно неизвестно, что именно побудило его к этому — ненависть к гитлеровскому режиму или материальная заинтересованность — Советский Союз хорошо платил своим агентам. В 1929 году Москва присвоила Леману агентурный номер А-201 и подпольную кличку "Брайтенбах". Между тем, карьера Вилли Лемана в немецкой контрразведке ещё только начиналась. В 1933 году к власти пришли нацисты, страна начала усиленную подготовку к войне. Вскоре Гитлер учреждает тайную полицию — гестапо. Отдел полицейской контрразведки, который возглавлял Вилли Леман, полностью вошел в состав гестапо. Кроме того, он, по совету советского резидента, вступил в ряды нацистской партии. Вскоре Лемана перевели в СС и повысили в звании. Советская разведка тоже увеличила денежное вознаграждение немецкого агента — информация, которую он мог теперь предоставлять, была практически бесценна. Леман передавал данные об операциях СС, шифры, коды, секретную переписку и так далее. Кроме того, он активно помогал действующим в Германии советским разведчикам, обеспечивал прикрытия для многих операций. В 1935 году Леман первым предупредил советское руководство о начале работ конструктора Вернера фон Брауна над созданием ракет дальнего действия на жидком топливе. Также ценный агент предоставил множество материалов о расположении пяти испытательных ракетных полигонов, в том число особо важного и строго засекреченного лагеря Дебериц. В 1936 году Леман получил новое назначение — он занимался контрразведкой в военной промышленности. Информация, которую он сообщал, сыграла огромную роль в ходе войны и в развитии советской боевой техники. Например, Леман известил Москву о таких важных вещах, как производство в Германии нового вида оружия — бронетранспортеров и самоходных орудий, цельнометаллических истребителей, о разработке нервно-паралитических отравляющих веществ.
Леман продолжал поставлять поистине бесценные материалы, но тут случилось страшное — в СССР началась волна репрессий, которая коснулась и внешней разведки. В 1938 году Берия вызвал из Берлина Зарубина и других разведчиков, осуществлявших связь с Леманом. Зарубин остался жив, но от работы был отстранён. Многие другие разведчики были расстреляны или отправлены в лагеря. В результате развала работы советской разведки в Германии, связь с Леманом была потеряна. Сам он при этом продолжал успешно служить в СС. Его высоко ценило гитлеровское руководство (работал он непосредственно под начальством Мюллера). Верхушка гитлеровской власти более чем доверяла Леману, и он был в курсе всех особо секретных разработок нацистов. Но агент теперь не имел возможности передать особо важную и ценную информацию в Москву. Однажды Леман решился на шаг, который мог стоить ему жизни — он подбросил в почтовый ящик советского посольства письмо, в котором просил выйти с ним на связь. Письмо было передано в НКВД, и в августе 1940 года советский разведчик Александр Коротков был прислан для контакта с Леманом. При встрече Леман передал Короткову ряд важных материалов, и тот отбыл с ними в Москву, сведя предварительно Лемана с разведчиком Борисом Журавлёвым. Леман начал периодически предоставлять ему секретные сведения. В 1941 году он сообщил о готовящейся войне на территории СССР, в частности передал сведения о сосредоточении и развёртывании армейских групп на границе государств, соседствующих с Советским Союзом. Но Центр отнесся к этой информации недоверчиво — Лемана посчитали провокатором, двойным агентом. За три дня до начала вторжения в Советский Союз Журавлёв вновь встретился с Леманом. Агент доложил, что получил достоверные данные о времени, когда германские война начнут наступление на СССР — 3 часа ночи 22 июня 1941 года. Он также сообщал, что в это же время будет захвачено советское посольство в Берлине. Журавлёв немедленно доложил об этом в Центр, сведения тут же были переданы Сталину. Но тот в очередной раз не поверил агенту, и бесценная информация пропала напрасно...
Доверие к Леману вернулось после того, как оказалось, что все сведения, предоставленные им, верны на 100 процентов. Но было уже поздно — связь с агентом в неразберихе начала войны была окончательно потеряна. Попытка разыскать заново столь ценного информатора окончилась трагически. В конце 1942 году на территорию Германии были сброшены на парашютах два советских агента, немцы по национальности — Р. Барт и В. Хесслер. Они должны были пробраться в Берлин и разыскать Лемана, который продолжал успешно служить в СС. Но в столице Германии гестапо схватило агентов, и те под пытками признались в цели своего визита и выдали Лемана. Последний раз Вилли Лемана видели в декабре 1942 года — он отправился на службу и не вернулся домой. Леман числился среди пропавших без вести — никаких слухов об его аресте, а тем более о шпионской деятельности не появилось. Следы же Лемана полностью исчезли… Лишь после войны, когда советские разведчики разбирали архивы нацистов, они обнаружили учётную карточку гауптштурмфюрера СС Вилли Лемана. Записи на ней заканчивались его арестом и указанием на то, что он направлен в тюрьму Плетцензее, печально прославившуюся в качестве самого страшного места для заключённых. Но, скорей всего, Леману не пришлось долго мучиться в этом страшном месте — вероятно, его расстреляли почти сразу, чтобы нигде не просочилась информация о видном эсэсовце, сотрудничавшем с СССР. Но в СССР о Лемане, сыгравшем столь значительную роль в войне, тоже не вспоминали. И даже тот факт, что именно этот человек послужил прототипом для самого знаменитого разведчика Штирлица, долгое время оставался никому не известным…
В 1969 г. руководство СССР наградило орденами и медалями большую группу участников германского движения Сопротивления, в том числе и членов знаменитой "Красной капеллы". Вдове Лемана достались лишь золотые часы с надписью "От советских друзей"… Однако официальная информация о советском агенте Вилли Лемане, двенадцать лет передававшем важнейшую информацию из самого центра немецкой контрразведки, оставалась засекреченной долгие годы. Рассекречен Леман был в 1999 году.
С началом Великой Отечественной войны скромную и застенчивую девочку Тоню призвали на фронт. В 1941 году, во время Великой Отечественной войны, будучи санитаркой, она попала в окружение и оказалась на оккупированной территории. Добровольно поступила на службу во вспомогательную полицию Локотского района Локотского округа, где исполняла смертные приговоры, казнив около 1500 человек (по официальным данным). Для казней использовала пулемёт "Максим", выданный ей в полиции по её просьбе.В конце войны Макарова достала фальшивое удостоверение медсестры и устроилась на работу в госпиталь, вышла замуж за лечившегося в её госпитале фронтовика В.С. Гинзбурга, сменила фамилию... Её жестокость поражает… Тонька-пулеметчица, как её называли тогда, работала на оккупированной немецкими войсками советской территории с 41-го по 43-й годы, приводя в исполнение массовые смертные приговоры фашистов партизанским семьям.
Передергивая затвор пулемета, она не думала о тех, кого расстреливает - детей, женщин, стариков - это было для нее просто работой. "Какая чушь, что потом мучают угрызения совести. Что те, кого убиваешь, приходят по ночам в кошмарах. Мне до сих пор не приснился ни один", - говорила она своим следователям на допросах, когда её все-таки вычислили и задержали - через 35 лет после её последнего расстрела. Уголовное дело брянской карательницы Антонины Макаровой-Гинзбург до сих пор покоится в недрах спецхрана ФСБ. Доступ к нему строго запрещен, и это понятно, потому что гордиться здесь нечем: ни в какой другой стране мира не родилась ещё женщина, лично убившая так много людей.
Тридцать три года после Победы эту женщину звали Антониной Макаровной Гинзбург. Она была фронтовичкой, ветераном труда, уважаемой и почитаемой в своем городке. Её семья имела все положенные по статусу льготы: квартиру, знаки отличия к круглым датам и дефицитную колбасу в продуктовом пайке. Муж у неё тоже был участник войны - с орденами и медалями. Две взрослые дочери гордились своей мамой.
На неё равнялись, с неё брали пример - еще бы, такая героическая судьба: всю войну прошагать простой медсестрой от Москвы до Кенигсберга. Учителя школ приглашали Антонину Макаровну выступить на линейке, поведать подрастающему поколению, что в жизни каждого человека всегда найдется место подвигу. И что самое главное на войне - это не бояться смотреть смерти в лицо ...
.. Её арестовали летом 1978-го года в белорусском городке Лепель. Совершенно обычная женщина в плаще песочного цвета с авоськой в руках шла по улице, когда рядом остановилась машина, из неё выскочили неприметные мужчины в штатском и со словами: "Вам необходимо срочно проехать с нами!" обступили её, не давая возможности убежать. "Вы догадываетесь, зачем вас сюда привезли?" - спросил следователь брянского КГБ, когда её привели на первый допрос. "Ошибка какая-то", - усмехнулась женщина в ответ. "Вы не Антонина Макаровна Гинзбург. Вы - Антонина Макарова, больше известная как Тонька-москвичка или Тонька-пулеметчица. Вы - карательница, работали на немцев, производили массовые расстрелы. О ваших зверствах в деревне Локоть, что под Брянском, до сих пор ходят легенды. Мы искали вас больше тридцати лет - теперь пришла пора отвечать за то, что совершили. Сроков давности ваши преступления не имеют". "Значит, не зря последний год на сердце стало тревожно, будто чувствовала, что появитесь, - сказала женщина. - Как давно это было. Будто и не со мной вовсе. Практически вся жизнь уже прошла. Ну, записывайте..." Из протокола допроса Антонины Макаровой-Гинзбург, июнь 78-го года: "Все приговоренные к смерти были для меня одинаковые. Менялось только их количество. Обычно мне приказывали расстрелять группу из 27 человек - столько партизан вмещала в себя камера. Я расстреливала примерно в 500 метрах от тюрьмы у какой-то ямы. Арестованных ставили цепочкой лицом к яме. На место расстрела кто-то из мужчин выкатывал мой пулемет. По команде начальства я становилась на колени и стреляла по людям до тех пор, пока замертво не падали все..."
"Cводить в крапиву" - на жаргоне Тони это означало повести на расстрел. Сама она умирала трижды. Первый раз осенью 41-го, в страшном "вяземском котле", молоденькой девчонкой-санинструкторшей. Гитлеровские войска тогда наступали на Москву в рамках операции "Тайфун". Советские полководцы бросали свои армии на смерть, и это не считалось преступлением - у войны другая мораль. Больше миллиона советских мальчишек и девчонок всего за шесть дней погибли в той вяземской мясорубке, пятьсот тысяч оказались в плену. Гибель простых солдат в тот момент ничего не решала и не приближала победу, она была просто бессмысленной. Так же как помощь медсестры мертвецам... 19-летняя медсестра Тоня Макарова, очнулась после боя в лесу. В воздухе пахло горелой плотью. Рядом лежал незнакомый солдат. "Эй, ты цела ещё ? Меня Николаем Федчуком зовут". "А меня Тоней", - она ничего не чувствовала, не слышала, не понимала, будто душу её контузили, и осталась одна человеческая оболочка, а внутри - пустота. Три месяца, до первого снега, они вместе бродили по чащобам, выбираясь из окружения, не зная ни направления движения, ни своей конечной цели, ни где свои, ни где враги. Голодали, ломая на двоих ворованые ломти хлеба. Днём шарахались от военных обозов, а по ночам согревали друг друга. "Я почти москвичка, - гордо врала Тоня Николаю. - В нашей семье много детей. И все мы Парфеновы. Я - старшая, как у Горького, рано вышла в люди. Такой букой росла, неразговорчивой. Пришла как-то в школу деревенскую, в первый класс, и фамилию свою позабыла. Учительница спрашивает: "Как тебя зовут, девочка?" А я знаю, что Парфенова, только сказать боюсь. Ребятишки с задней парты кричат: "Да Макарова она, у нее отец Макар". Так меня одну во всех документах и записали. После школы в Москву уехала, тут война началась. Меня в медсёстры призвали. А у меня мечта другая была - я хотела на пулемете строчить, как Анка-пулеметчица из "Чапаева". Правда, я на неё похожа? Вот когда к нашим выберемся, давай за пулемет попросимся..." В январе 42-го, грязные и оборванные, Тоня с Николаем вышли, наконец, к деревне Красный Колодец. И тут им пришлось навсегда расстаться. "Знаешь, моя родная деревня неподалеку. Я туда сейчас, у меня жена, дети, - сказал ей на прощание Николай. - Я не мог тебе раньше признаться, ты уж меня прости. Спасибо за компанию. Дальше сама как-нибудь выбирайся". Девушка умоляла не бросать её признавалась в любви и говорила, что пропадет без него... Но Николай спешил домой – к любимой женщине и обожаемым детям... Несколько дней Тоня побиралась по хатам, христарадничала, просилась на постой. Сердобольные хозяйки сперва её пускали, но через несколько дней неизменно отказывали от приюта, объясняя тем, что самим есть нечего. "Больно взгляд у неё нехороший, - говорили женщины. Поговаривают - Тоня в тот момент действительно тронулась рассудком. Возможно, её добило предательство Николая, или просто закончились силы - так или иначе, у неё остались лишь физические потребности. И еще она отчаянно пыталась зацепить в деревне хоть какого-то мужчину – и совсем не важно, что все, кто остался, жили с женами и семьями. Тоне настолько не хотелось оставаться одной, что на чувства других ей было просто наплевать...
Слыша я про эту Аньку-пулеметчицу. Меня возмутило,как она могла так жить и выдавать себя за образцовую жену и даже ее муж и семья не догадывались ,что она за сволочь.
[i][/iУлан-Батор в\ч п\п 96608 разведрота
В той деревне, где Тоня остановилась вначале, полицаев не было. В соседней деревне, наоборот, прописались одни каратели. Линия фронта здесь шла посередине околицы. Как-то она брела по околице, полубезумная, потерянная, не зная, где, как и с кем она проведет эту ночь. Её остановили люди в форме и поинтересовались по-русски: "Кто такая?". Девушка сказала, что зовут её Антониной Макаровой и родом она из Москвы, при этом, почему-то абсолютно не испугавшись... Её привели в администрацию села. Полицаи говорили ей комплименты, потом по очереди "любили" её. Затем ей дали выпить целый стакан самогона и сунули в руки пулемет. Как она и мечтала - разгонять непрерывной пулеметной строчкой по людям. Живым людям. - Макарова-Гинзбург рассказывала на допросах, что первый раз её вывели на расстрел партизан совершенно пьяной, она не понимала, что делала, - вспоминает следователь по её делу Леонид Савоськин. - Но заплатили хорошо - 30 марок, и предложили сотрудничество на постоянной основе. Ведь никому из русских полицаев не хотелось мараться, они предпочли, чтобы казни партизан и членов их семей совершала женщина. Бездомной и одинокой Антонине дали койку в комнате на местном конезаводе, где можно было ночевать и хранить пулемет. Утром она добровольно вышла на работу По вечерам Антонина наряжалась и отправлялась в немецкий клуб на танцы. Другие девушки, подрабатывавшие у немцев проститутками, с ней не дружили. Тоня задирала нос, и носила самую красивую одежду. Её она нередко снимала с тех, кого обрекала на смерть. На танцах Тоня напивалась допьяна, и меняла партнеров как перчатки... А утром опять выходила "на службу" и расстреливала десятки людей... Страшно убивать только первого, второго, потом, когда счет идет на сотни, это становится просто тяжелой работой, - говорила потом Тоня. "Мне казалось, что война спишет всё. Я просто выполняла свою работу, за которую мне платили. Приходилось расстреливать не только партизан, но и членов их семей, женщин, подростков. Об этом я старалась не вспоминать. Хотя обстоятельства одной казни помню - перед расстрелом парень, приговоренный к смерти, крикнул мне: "Больше не увидимся, прощай, сестра!.."
"Розыскное дело Антонины Макаровой наши сотрудники вели тридцать с лишним лет, передавая его друг другу по наследству, - расскавал майор КГБ Петр Николаевич Головачев, занимавшийся в 70-е годы розыском Антонины Макаровой. - Периодически оно попадало в архив, потом, когда мы ловили и допрашивали очередного предателя Родины, оно опять всплывало на поверхность. Не могла же Тонька исчезнуть без следа?! Это сейчас можно обвинять органы в некомпетентности и безграмотности. Но работа шла ювелирная. За послевоенные годы сотрудники КГБ тайно и аккуратно проверили всех женщин Советского Союза, носивших это имя, отчество и фамилию и подходивших по возрасту, - таких Тонек Макаровых нашлось в СССР около 250 человек. Но - бесполезно. Настоящая Тонька-пулеметчица, как в воду канула..." Но просто взять и забыть о ней было нельзя. "Слишком страшные были её преступления, - говорит Головачев. - Это просто в голове не укладывалось, сколько жизней она унесла. Нескольким людям удалось спастись, они проходили главными свидетелями по делу. И вот, когда мы их допрашивали, они говорили о том, что Тонька до сих пор приходит к ним во снах. Молодая, с пулеметом, смотрит пристально - и не отводит глаза. Они были убеждены, что девушка-палач жива, и просили обязательно её найти, чтобы прекратить эти ночные кошмары. Мы понимали, что она могла давно выйти замуж и поменять паспорт, поэтому досконально изучили жизненный путь всех её возможных родственников по фамилии Макаровы..." Однако случайная ошибка деревенской учительницы Тони в первом классе, записавшей её отчество как фамилию, и позволила "пулеметчице" ускользать от возмездия столько лет. Её настоящие родные, разумеется, никогда не попадали в круг интересов следствия по этому делу. Но в 76-м году один из московских чиновников по фамилии Парфенов собирался за границу. Заполняя анкету на загранпаспорт, он честно перечислил списком имена и фамилии своих родных братьев и сестер, семья была большая, целых пять человек детей. Все они были Парфеновы, и только одна почему-то Антонина Макаровна Макарова, с 45-го года по мужу Гинзбург, живущая ныне в Белоруссии. Муж Антонины, Виктор Гинзбург, ветеран войны и труда, после её неожиданного ареста обещал пожаловаться в ООН. "Мы не признались ему, в чем обвиняют ту, с которой он прожил счастливо целую жизнь. Боялись, что мужик этого просто не переживет", - говорили следователи.
Виктор Гинзбург закидывал жалобами различные организации, уверяя, что очень любит свою жену и даже если она совершила какое-нибудь преступление - например, денежную растрату, - он всё ей простит. А ещё он рассказывал про то, как раненым мальчишкой в апреле 45-го лежал в госпитале под Кенигсбергом, и вдруг в палату вошла она, новенькая медсестричка Тонечка. Невинная, чистая, как будто и не на войне, - и он влюбился в неё с первого взгляда, а через несколько дней они расписались. Антонина взяла фамилию супруга и после демобилизации поехала вместе с ним в белорусский Лепель, а не в Москву, откуда её и призвали когда-то на фронт. Когда старику сказали правду, он поседел за одну ночь. И больше жалоб никаких не писал. "Арестованная мужу из СИЗО не передала ни строчки. И двум дочерям, которых родила после войны, кстати, тоже ничего не написала и свидания с ним не попросила, - рассказывает следователь Леонид Савоськин. - Когда с нашей обвиняемой удалось найти контакт, она начала обо всем рассказывать. О том, как спаслась, бежав из немецкого госпиталя и попав в наше окружение, выправила себе чужие ветеранские документы, по которым начала жить. Она ничего не скрывала, но это и было самым страшным. Создавалось ощущение, что она искренне недопонимает: за что её посадили, что ТАКОГО ужасного она совершила? Она погубила не только чужих людей, но и свою собственную семью. Она просто уничтожила их своим разоблачением. Психическая экспертиза показала, что Антонина Макаровна Макарова вменяема".
ЭПИЛОГ.
Антонину Макарову-Гинзбург расстреляли в шесть часов утра 11 августа 1978 года, почти сразу после вынесения смертного приговора. Решение суда стало абсолютной неожиданностью даже для людей, которые вели расследование. Все прошения 55-летней Антонины Макаровой-Гинзбург о помиловании в Москве были отклонены. В Советском Союзе это было последнее крупное дело об изменниках Родины в годы Великой Отечественной войны и единственное, в котором фигурировала женщина-каратель. Никогда позже женщин в СССР по приговору суда не казнили.
23 августа 1942 года немецкий 14-й танковый корпус прорвался к Волге севернее Сталинграда в районе посёлка Рынок и отрезал Советскую 62-ю армию от остальных сил Сталинградского фронта.
Харьковская операция, она же Третья битва за Харьков, операция «Звезда» (февраль 1943) и ответная немецкая (март 1943), закончилась поражением Красной Армии и повторной оккупацией Харькова. Белгородско-Харьковская операция, она же Четвёртая битва за Харьков, операция «Полководец Румянцев» (август 1943), закончилась победой Красной Армии и окончательным освобождением Харькова.
Виктор С.: Служившие в СС по годам рождения в СССР не могли быть. СССР образовался в 1922 г 30 декабря. Слишком юными должны были быть подвержены идеалам коммунизма...
Даурия, 36311 (ноябрь 1969-1971 ноябрь) Житомир, Украина
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1376767959_4355_FT170642___..__..__41.jpeg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1377108744_4355_FT170642___.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1377198044_6164_FT170642_48909210.jpeg){kind=link}