Григорий Котовский и Зайдер Мейер познакомились в 1918 году. Тогда Котовский был подпольным большевистским агентом и бандитом, за которым охотилась полиция, а Мейер был собственником наилучшего Одесского борделя и одним из самых богатых людей в городе. Как-то, спасаясь от преследования, Котовский спрятался в борделе Мейера и тот прикрыл его, не выдал полиции. Он прятал беглого Котовского на чердаке дома несколько дней, давал ему еду и одежду. Уходя от Мейера, Котовский сказал, что теперь он - должник Мейера. Исследователь бандитского мира Одессы Виктор Файтельберг-Бланк был убежден, что будущий легендарный комкор Котовский был не просто рецидивистом. У Котовского были татуированы веки, что свидетельствовало о его принадлежности к высшей иерархии бандитского мира. Татуированные веки имели точки в виде восьмерки и опоясывали веки. Эти факты из жизни Котовского в официальной советской истории умалчивались. Да и сам Котовский в своей предсмертной автобиографии о них не говорил... 1921 год. Гражданская война завершена. В этот год большевики ликвидировали последний в Одессе бордель и Зайдер Мейер остался без работы. Тогда он пришёл к своему должнику Котовскому и тот назначает его начальником охраны на одном из сахарных заводов. Поговаривали даже, что Котовский в своё время в нынешнем понятии был инвестором этого завода, вложив в дело ранее награбленные ценности и деньги и имел приличный доход от этого завода, как совладелец. Насколько это соотвествует истине - сейчас неизвестно, однако такая версия имеет право на существование: ведь не отдал же он Советской власти ранее награбленное им у помещиков. Современные историки утверждают, что именно в середине двадцатых годов прошлого века Сталин начал укреплять единоличную власть в СССР. Своего главного конкурента - Льва Троцкого, ему удалось отстранить от руководства. Среди самых непокорных ему командиров оставались только Фрунзе и Котовский. Именно Григорию Котовскому Сталин не доверял больше всех. Он знал, что это - жестокий и авторитетный человек, что за ним армия и в первую очередь необходимо избавиться от такого конкурента. Котовский был очень креативный человек, как сказали бы сейчас, и этим всё сказано.. Он был достаточно неконтролируемым и был связан с огромным миром, в том числе преступным. Он был связан с бизнесом и этот человек был лидером по натуре и лидером Молдавской Автономной Республики. Более того, Котовский рассчитывал на лидерство во всей Бессарабии. Избавиться от Котовского, обвинив его в предательстве государства, Сталин не мог - уж слишком ему верили солдаты. Это могло бы привести к военному перевороту... Оставалось только нанять убийцу, который обязательно должен был быть из окружения полководца. Иначе к нему не подобраться. Через кого удалось нанять Мейера, чем запугать бывшего собственника борделя и с чьей помощью было совершено это преступление - до сих пор неизвестно. Однако историки убеждены, что это было первое заказное убийство в Советском Союзе, а Мейер был первым советским киллером. Заказчиком же был лично Иосиф Виссарионович Сталин. Сразу после убийства Котовского все материалы следствия перевезли в Москву, в спецфонды службы безопасности.
Существует ещё и "экономическая" версия убийства легендарного комбрига. Сахарный завод давал очень большую прибыль. Начальник охраны завода Мейер Зайдер, пользуясь своим служебным положением, совершил крупные кражи сахара или денежных средств, а Котовский узнал об этом. Приблизительно в два часа ночи к Котовскому приехал старший бухгалтер Центрального военно-промышленного управления и сообщил о результатах ревизии. Возмущенный Котовский решил разобраться с начальником охраны завода. Тогда Зайдер попытался шантажировать комкора. Котовский в ярости бросился на Зайдера с кулаками, а тот с перепугу застрелил Котовского. Эта версия вряд ли имеет отношение к действительным мотивам убийства. Начальник охраны сахарозавода сам по себе ничего украсть не может. Он может только войти в преступный сговор с руководством завода и организовать нелегальный вывоз продукции без накладных или по фальшивым накладным. Причём,у этого нелегального сахара должны ещё найтись покупатели. Но руководство завода может и само организовать вывоз сахара по фальшивым накладным, и тогда начальник охраны будет ни при чем. Он ведь не знает, что накладные — фальшивые. Так что если даже допустить, что Котовский накануне своей гибели получил какую-то информацию о хищениях на сахарозаводе, он бы в первую очередь стал разбираться с директором завода, а не с начальником охраны. Охрана ведь могла ловить только несунов — рабочих завода. Для расследования же крупных хищений требовались не вохровцы, а бухгалтеры и ревизоры. Бывший командир штаба 2-го корпуса Евгений Сергеевич Шейдеман, автор одного из первых биографических очерков о Котовском, свидетельствовал: "Через несколько дней после убийства, просматривая бумаги Котовского, я нашёл чрезвычайно характерный документ — письмо Зайдера на имя Котовского. В этом письме Зайдер, в то время работавший на нашем сахарном заводе в качестве начальника охраны и совершивший на заводе несколько краж, обращался к Котовскому с целым рядом наглых требований, в том числе с требованием, чтобы Котовский назначил его администратором сахарного завода. Причём, в конце письма он позволил себе прибегнуть даже к угрозам. Получив письмо, Григорий Иванович сказал своей жене Ольге Петровне: „Ну, видно настала пора совсем развязаться с Майорчиком, так как его нахальство начинает превосходить всякие границы“. Через три дня после этого Зайдер убил Котовского". Это свидетельство укладывается в официальную версию о том, что Зайдер убил Котовского из-за того, что тот не повысил его в должности. Однако, оно не снимает ранее возникших и новых вопросов. Почему Котовский должен был сделать Зайдера директором сахарозавода? Почему и чем угрожал Зайдер Котовскому? И почему отказ Котовского сделать его администратором завода спровоцировал Зайдера на убийство? Неужели он надеялся после убийства избежать тюрьмы? Не исключено, что свое свидетельство Евгений Сергеевич выдумал, чтобы подкрепить официальную версию. Бывший офицер царской кавалерии и сын известного генерала С. М. Шейдемана хотя и дослужился в Красной армии до комбрига, но в 1938 году был расстрелян.
С-НТ: Да, я написал об этом : ...Исследователь бандитского мира Одессы Виктор Файтельберг-Бланк был убежден, что будущий легендарный комкор Котовский был не просто рецидивистом. У Котовского были татуированы веки, что свидетельствовало о его принадлежности к высшей иерархии бандитского мира. Татуированные веки имели точки в виде восьмерки и опоясывали веки. Имел счастье в 1993 году работать прорабом на реконструкции проектного института "Связьсистемкомплекс". Здание выходило фасадом на ул. Бунина (она же Розы Люксембург, она же Полицейская, реже Кондратенко, а при румынах - 16-го Октября) угол Красного переулка. Старожилы утверждали, что ранее здесь был ресторан "Медведь", который любил посещать Япончик ( в доказательство - показывали меню этого ресторана). Народ на разборке стен и строительных конструкций работал бомжеватый, директор набирал их на "Новом рынке", работали они у меня до первой кражи стройматериалов, пойманых на краже я выгонял, привозили новых - жизнь кипела ... Строили банк для страхового общества "МИДО". К музыке это наэвание отношения не имело, а было составлено из первых букв фамилий двух банкиров - МИклина и ДОбравы, но за всей этой музыкой стоял "вор в законе" - "Ангел". Его я знал - фирма ещё строила ему дом на Фонтане и магазин "Катюша" для его жены и на стройку мою он заезжал почти ежедневно. Однажды я сцепился с его охранником, он паркуя машину перекрыл въезд на стройку и на моё предложение переставить машину, ответил горбатым словом. Ну, а я тоже не сегодняшний, открыл рот, да так, что Ангел, шедший впереди, попросил охранника выполнить мою просьбу, а меня - поучить его словам, которые я знаю и это только потому что оттого, что он меня знает за хорошего мальчика... К чему я всё это - среди вновь поступивших "тырщиков", появился авторитет с татуированными веками, на которых была исполнена надпись - полны любви.Позже он мне рассказывал о некоторых понятиях, потому что оттого... Но это, как говорят в Одессе - другая песня ...
Кстати, когда Котовского забрили в армию в царское время, он должен был служить в Житомире, но рванул в бега, дизертир! В городе есть улица Котовского,на ней располагался завод, которому отдал 30 с лишним лет, ее сейчас хотят перейменовать в улицу героев с. Базар, которых котовцы покрошили в капусту в 1921 г.
Даурия, 36311 (ноябрь 1969-1971 ноябрь) Житомир, Украина
Кстати, когда Котовского забрили в армию в царское время, он должен был служить в Житомире, но рванул в бега, дизертир! В городе есть улица Котовского,на ней располагался завод, которому отдал 30 с лишним лет, ее сейчас хотят перейменовать в улицу героев с. Базар, которых котовцы покрошили в капусту в 1921 г.
Петрович,объясни москалю ,без обиды,что это за герои улицы Базар?
Кстати, когда Котовского забрили в армию в царское время, он должен был служить в Житомире, но рванул в бега, дизертир! В городе есть улица Котовского,на ней располагался завод, которому отдал 30 с лишним лет, ее сейчас хотят перейменовать в улицу героев с. Базар, которых котовцы покрошили в капусту в 1921 г.
Петрович,объясни москалю ,без обиды,что это за герои улицы Базар?
В ноябре 1921 года Волынская группа Второго зимнего похода армии УНР под селами Малые Миньки и Звиздаль Житомирской области вступила в бой с большевистскими войсками во главе с Григорием Котовским. 500 солдат УНР были убиты, более 500 были захвачены в плен. 359 из них были казнены в Базаре. В память об этих трагических событиях в селе установлен мемориальный комплекс Героям Базара.
Даурия, 36311 (ноябрь 1969-1971 ноябрь) Житомир, Украина
Петрович, позволь дополнить твоё пояснение, в учебники истории это хоть и вошло под названием "Второй зимний поход", но подробности были опущены. В марте 1921 года Польша заключила мирный договор с советскими Россией и Украиной. По отношению к Петлюре и его УНР это был обман - Варшавское соглашение между Петлюрой и Пилсудским, подписанное в апреле предыдущего года накануне совместного броска на восток, запрещало какие-либо сепаратные соглашения двух союзников с большевиками. Но Польша в очередной раз "кинула" хохлов и отбив нашествие полчищ Тухачевского на Варшаву, поспешила закончить дело миром. В результате коварного советско-польского договора на территории Речи Посполитой в лагерях для интернированных, скопилось большое количество безработных петлюровцев. И у кого-то из самых больших любителей украинской независимости, созрела идея отправить наиболее воинственно настроенных петлюровцев, даром жрущих лагерные пайки и еще не утративших боевого духа, в "освободительный поход" на Советскую Украину. На место руководителя освободительного похода был назначен генерал-хорунжий Юрко Тютюнник.В реальности он никогда не руководил самостоятельно ни одной военной операцией. Первым и последним званием Юрка в регулярной армии был чин прапорщика военного времени. В 1918 году будущий генерал-хорунжий неожиданно оказался у большевиков в качестве комиссара у атамана Григорьева, признавшего советскую власть и называвшегося командиром 1-й бригады 1-й Заднепровской дивизии Рабоче-Крестьянской Красной армии. Когда Григорьев решил податься к белым и Махно прикончил его на сходке, бывший комиссар Тютюнник дал деру во главе полусотни разбойников, в которых неожиданно проснулось национальное сознание. Хлопцы признали бывшего прапорщика своим атаманом. По дороге к Петлюре на этот импровизированный отряд налипло еще несколько подобных банд. В результате Юрко явился к "головному атаману" не с пустыми руками, а во главе воинства из двух тысяч человек, которое он торжественно именовал двумя дивизиями. После соединения 14 июля 1919 года с петлюровцами, этот отряд переименовали в Киевскую группу армии УНР, а во главе её поставили того же Тютюнника. Четвертого ноября 1921 года боевая группа Тютюнника, насчитывавшая 1200 штыков и сабель и именовавшая себя Украинской Повстанческой Армией, вторглась из Польши на советскую территорию. Волынь, по Рижскому мирному договору, находилась в руках поляков. До Киева было рукой подать. Группа Тютюнника шла вдоль железной дороги по направлению к Коростеню. Особых подвигов не совершали:"...пробували наздогнати 8 московських кіннотників, але вони,передчуваючи лихо, втекли, відстрілюючись… У цукроварні… сподівався захопити москалів. Москалів не було, захопили 12 кепських коней та 6 рушниць із набоями. Між тим по шосе біля заводу проходив відділ московської піхоти силою в 40-50 людей… Намагались ми під’їхати до них близько, але вони до себе не підпустили й утекли, відкривши по нас вогонь".
Итак,красные москали убегают, но никто их не преследует, так как они отстреливаются. Однако, бесконечно долго москали убегать не собирались. Вскоре они перешли в контрнаступление, и убегать начала уже УПА Тютюнника. Со всей возможной скоростью. В мемуарах разбитых участников Второго зимнего похода, естественно, фигурируют неисчислимые орды москалей. Просто целая Красная Армия! В действительности командование красных выдвинуло на перехват Тютюннику всего одну кавбригаду — знаменитого Котовского. В ночь с 16 на 17 ноября накануне решающего сражения под Базаром у села Малые Меньки котовцы совершили изнурительный марш, догоняя неуловимых повстанцев. Кони их были истощены. Артиллерии при бригаде не было. Как и пулеметов. Однако имелось то, что называется боевым духом. Завидев растянувшийся по дороге обоз Тютюнника, командовавший бригадой бывший вахмистр 12-го Белгородского уланского полка царской армии Криворучко повел бригаду в сабельную атаку. (Котовский в решающей битве не участвовал.) Но подчинённые у него были что надо. Причем, в основном, не москали, а бессарабцы (там сегодня Приднестровская республика) и украинцы — бывшие петлюровцы, перешедшие к красным, и те, что были красными с самого начала Гражданской войны. Криворучко же был самым настоящим украинцем. Организовал партизанский отряд в 1918 году, воевал против гетмана Скоропадского, в бригаде Котовского командовал полком. Это Криворучко возглавил прорыв бригады из окружения в июле 1920-го под Кременцом, разбросав во все стороны удиравших поляков. Это он же разгромил группу Тютюнника под Проскуровым осенью того же года. Теперь у лихого рубаки не было никаких комплексов перед старыми врагами. Он бил их в прошлом. И собирался бить снова. И нервы у Тютюнника не выдержали. Завидев несущуюся по снегу лаву красных кавалеристов с обнажёнными шашками, генерал-хорунжий бросил свою армию и кинулся удирать в ближайший лес. За ним понеслась, побросав польские пики, его "кавалерия" - штаб и конная разведка... Красноармейцы под Малыми Миньками тоже понесли значительные потери. Как свидетельствуют воспоминания, они несколько дней возили своих раненых в Овруч, а госпитали в Базаре, Хабном и Народичах были доверху заполнены. Тютюнник поступил, как последний подонок. Он бросил свою армию и удрал. А армия, увидев бегство своего "наполеона" - сдалась. Вот это и есть правда о Втором зимнем походе. Самая важная и до сих пор самая скрываемая от Украины. Впоследствии Тютюнник выпросит у красных персональную амнистию и разрешение вернуться в Украину. Он будет работать на киностудии сценаристом (между прочим, был соавтором у Довженко в раннем фильме "Звенигора") и даже сыграет самого себя в фильме "ПКП"(Пилсудский Купил Петлюру.1926 год). А потом его расстреляют. Как и тех 359 его подчинённых, которых он бросил под Базаром 17 ноября 1921 года, став триста шестидесятым расстрелянным — для круглого счета. И если их мне жалко, как и лихого рубаку Криворучко, который станет комбригом и погибнет во время репрессий в 1938 году, то Тютюнника - ни капельки ! Кстати, в 1991 году представители националистических и национал-демократических организаций попытались установить на месте гибели повстанцев крест, однако власти не разрешили этого сделать. Год крест пролежал скрытым в Базарских кустах. Настоящий памятник возвели только в 2000 году на деньги эмигрантов из Великобритании.
Виктор С.: Благодарю, Виктор! У меня это есть в печатном виде, сканировать руки не дошли.Надурили простой люд, послали на верную смерть, как с одной стороны, так и другой.
Даурия, 36311 (ноябрь 1969-1971 ноябрь) Житомир, Украина
Виктор С.: Благодарю, Виктор! У меня это есть в печатном виде, сканировать руки не дошли.Надурили простой люд, послали на верную смерть, как с одной стороны, так и другой.
Вот нашел закладку, оказывается запоминал.. В 160 км от Киева стоит город Коростень, в 50-ти км от него, к востоку, — местечко Базар, где 80 лет тому назад, 22 ноября 1921 года в 11.20, были расстреляны 358 партизан — казаков и командиров Волынской группы Украинской партизанско-повстанческой армии, которой командовал генерал-хорунжий Юрий Тютюнник. Об этой трагедии достаточно много написано и у нас, и в диаспоре, но ни в одной из своих работ историки не указывали причин трагического конца армии Тютюнника. Предлагаемый читателям материал, основанный на документах Центрального государственного архива Украины, дает представление о том, что привело Партизанскую повстанческую армию к трагедии Базара.
Начдив 9-й конной дивизии Григорий Котовский захватил пленных в бою под Малыми Миньками, куда части Армии Тютюнника пришли в 5.00 16 ноября 1921 года — усталые и измотанные, почти без боеприпасов. Начальник штаба армии, генштаба полковник Отмарштейн на военном совете предлагал генералу Тютюннику не останавливаться на отдых, так как выход из деревни мог бы стать ловушкой для остатков армии. Пришлось бы днем идти по безлесной равнине, имея на западе реку Звиздаль с болотистыми берегами, поросшими лесом, а на востоке — такой же лесной массив, где противник мог устроить конные засады и с обеих сторон ударить по колонне армии, не подготовленной к обороне. Начальника штаба поддержали два комбрига и представитель польского генштаба, поручик Маевский. Однако была и альтернативная точка зрения — дать армии отдых — особенно настаивал на этом сотник Заярный и полковник Добротворский, доверенные лица командующего армией. Было решено выступать в 12.00. Казаки распрягли коней и разошлись по хатам.
Напрашивается вопрос: почему генерал Тютюнник принял такое решение? Ведь он знал о том, что в свое время, когда он был заместителем командующего первым зимним походом Михаила Омельяновича-Павленко, в аналогичной ситуации оказалась Третья железная дивизия — 25 декабря 1919 года у местечка Животов.
Трагедия Железной дивизии замалчивалась — как писал в 1963 году генерал-хорунжий Вишневский в журнале «Вільна Україна» — около сорока лет. Дело в том, что ее командир, генштаба полковник Александр Удовиченко, к моменту марша болел тифом, и начдивом был назначен полковник Валентин Трутенко из Юнацкой школы. Новый начдив появился в дивизии в сопровождении «значно молодішої від себе пані, що він її видавав за свою дружину, яка в дійсності такою не була». После прорыва в тылы Деникина командование приказало разместиться в районе Старый и Новый Животов, чтобы привести дивизию в порядок. Начдив Трутенко вызвал к себе командира «Синего полка» полковника Александра Вишневского, который направлялся делегатом для переговоров с командованием Украинской галицкой армии, и попросил его передать письмо его жене, проживавшей с детьми в городе Липовец. Так Вишневский узнал о том, что «пані», которую Трутенко возил с собой в дивизии, не была его супругой, но письмо взял и передал его по назначению, а когда вернулся, оставшиеся в живых рассказали ему о гибели товарищей. Вечером 24 декабря Трутенко получил приказ о немедленном марше. Однако на дворе была метель, собрать обозы было сложно, и начдив приказал начальнику оперативного отдела штаба, генштаба полковнику Крату подготовить колонну дивизии к маршу к 4.30 следующего дня. Крат, взвесив все возможности, сказал, что к походу дивизия будет готова только к 6.00.
Ситуация была аналогичная: единственная дорога по равнине, два моста через реку, с обеих сторон — лес. Судьба казаков и офицеров зависела от того, успеет ли колонна преодолеть заснеженную равнину до того, как на нее обрушится деникинская конница, отходящая под ударами Красной Армии.
В назначенное время казаки выстроились на дороге, в направлении села Высокая Стадница. Мороз крепчал, казаки мерзли, на возах коченели раненые — Крат ждал Трутенко. Через три часа полковник поехал на квартиру к начдиву, который еще не был одет. В 12.30, то есть через шесть с половиной часов, Трутенко, наконец, появился. Как потом узнал Вишневский, задержка произошла из-за того, что местный скорняк не успевал закончить белую меховую шапку для «пані» полковника. На дивизионную колонну налетел в конном строю полк сводной Кавказской дивизии под командованием князя Голицына. Полковник Трутенко, бросив «пані» и дивизию, спасся бегством. А «пані» утром 26 декабря ехала в экипаже рядом с князем Голицыным в той самой белой шапке, за которую так дорого заплатила третья дивизия.
Тютюнник знал об этом случае, но не сделал никаких выводов, хотя ситуация была весьма схожей. Итак, армия спала, стояли часовые, выступление было назначено на 12.00. Однако все произошло раньше.
В семь часов утра, когда к дежурному по штабу полковнику Янченко привели селянина из Голубичей, который сказавшего, что через село прошло много конных на Миньки. Через час приехал еще один селянин и рассказал, что и с западной стороны Миньки охватывают массы конницы. Еще через час в штаб приехал полковник Шраменко, часть которого охраняла дорогу Голубичи—Рудня, и доложил, что конница противника сосредотачивается и уходить из села необходимо как можно быстрее, пока армия не оказалась в ловушке. Но собрать почти километровую колонну и вывести ее на дорогу через мост, за село, удалось лишь к 11.00. Первыми были штабные сани, прикрываемые конной сотней Хмары, группу замыкали сани с больным полковником Лысогором, у которого были отморожены ноги. Возницей была его жена, вооруженная браунингом и гранатами.
В 12.00 колонна армии двинулась с места. В село уже вошли котовцы, и сдержать их остались смертники-казаки. Однако, когда колонна втянулась на равнину, из леса ударили котовцы. Впереди был второй мост через реку Звиздаль, и первым его проскочил Тютюнник со штабом. За Тютюнником бросился эскадрон котовцев, но жена Лысогора остановила их гранатами, и генерал спасся. Украинскому историку Василию Вериге в книге «Листопадовий рейс» удалось, использовав многочисленные источники информации, установить факты и события того страшного дня. В своей книге он приводит высказывание Исаака Мазепы, экс-премьера правительства УНР:
«…Поза всіма іншими причинами, дві головні обставини відіграли рішальну роль в тому, що ця повстанська акція під проводом Ю.Тютюнника не дала бажаних наслідків. Насамперед власна необережність Тютюнника і всіх тих, що підготовлювали цю справу. Звичайно, підготовка повстання мала проводитися у строгій тайні. Тим часом про це знала вся українська еміграція. Наприклад у Тарнові і в робочих таборах наших інтернованих відкрито говорилося, навіть у самому штабі Тютюнника були большевицькі агенти, як, напр (иклад) підполк (овник) Снігірьов, сотн (ик) Заярний, та інші, що були відповідальними співробітниками Тютюнника: Снігірьов керував оперативним відділом в повстанському штабі, а Заярний був державним інспектором при Київській групі, на чолі якої стояв Тютюнник». Филоненко против Заярного
Исаак Мазепа написал то, что подтвердилось позднее: чекисты начисто переиграли разведку и контрразведку УНР еще в то время, когда Винниченко задумал свой «винниченковский бунт» против Украинской державы и гетмана Скоропадского, то есть летом и ранней осенью 1918 года. Именно в то время произошла массовая засылка в ряды военных и вооруженных формирований Петлюры советских разведчиков, чтобы они внедрились в окружение украинских лидеров национально-освободительной борьбы. На протяжении многих лет срабатывал этот прием: чекист Заярный был около Тютюнника, чекист Судоплатов — около полковника Евгения Коновальца. Оба вошли в полное доверие командиров и сыграли свою роль до конца: Заярный сдал Тютюнника, Судоплатов убил Коновальца.
Заярный, без сомнения, вошел в окружение Юрка Тютюнника, когда тот был начальником штаба у атамана Григорьева. Когда Тютюнник командовал киевской группой Объединенной Украинской армии, Заярный исполнял должность государственного инспектора. С Тютюнником он прошел первый зимний поход, был ранен в ногу, прошел кампанию 1920 года. И, естественно, когда Тютюнника назначили начальником Партизанского повстанческого штаба (20 февраля 1921 года), сотник Заярный очутился в составе этого штаба, под началом полковника Ступицкого, в оперативном отделе. По заданию полковника или же самого генерала Тютюнника он не раз переходил границу и устанавливал связи с украинским подпольем и повстанцами, причем через некоторое время все эти сведения становились известными чекистам. Кроме того, Заярный получал от чекистов сфабрикованную информацию, которая передавалась не только в Партизанско-повстанческий штаб, но и французской и румынской разведкам. Мало того, «сотник Заярный», завербовав несколько казаков среди интернированных в лагерях, создал систему переправки на территорию УССР разведчиков Тютюнника, которые впоследствии попадали прямо в руки чекистов или под их надзор, что приводило к провалам в украинском подполье. У него было несколько имен: для чекистов он был Гордиенко, для Тютюнника и его штаба — Гриць Попов. Настоящее же его имя — Григорий Львович Заярный.
Разведчиком-партизаном, который первым «раскусил» Заярного, был Петро Филоненко, родившийся на год раньше Заярного, 12 декабря 1896 года в селянской зажиточной семье на Волыни. В 18 лет он пошел добровольцем на войну, обучение прошел в 1-м Артиллерийском конном дивизионе в Самаре, в 1915 году попал на фронт в составе 1-й дивизии Пятой армии. В 1917 году он в чине младшего офицера был в Дикой дивизии и оставил эшелон, когда во время корниловского мятежа она проходила по Волыни.
В армии УНР он начал службу в мобилизационном отделе комендатуры города Звягеля (Новоград-Волынска). Во время «винниченковского бунта» организовал небольшой партизанский отряд, а на следующий год уже действовал против Красной Армии на железной дороге Коростень—Шепетовка. Входил в состав повстанческой бригады атамана Соколовского, а когда атаман погиб, был в формированиях его сестры, «атаманши Маруси». Действия партизана Петра Филоненко привлекли внимание командовавшего тогда армией УНР Василя Тютюнника (однофамильца Юрия), который дал ему директиву действовать на железной дороге Коростень—Овруч—Звягель, командуя партизанским отрядом, созданным после трагической гибели Маруси. Предатель выдал отряд, и Петро Филоненко попал в плен. Его доставили в штаб «Червоної пластунської бригади» карателей, в город Лугин. Там он попал в руки палача, который резал его ножом, пока партизан не потерял сознание. Когда пришел в себя, бежал, впоследствии его спасли селяне.
В 1920 году в составе Третьей армии Польши на Киев наступала 6-я стрелковая дивизия полковника Безручко. Петро Филоненко присоединился к ней со своими повстанцами. Когда армия УНР была вынуждена перейти Збруч и интернироваться, Петро Филоненко со своими партизанами ушел на Волынь, в родные места. Юрий Тютюнник, формируя повстанческие районы на территории Украины, вспомнил о партизане Филоненко. Именно тогда Филоненко попал в сферу наблюдения сотника Заярного. С этого момента начинается противостояние чекиста Заярного и партизана Филоненко, в котором партизан лишился правого глаза.
28 апреля 1921 года связной из Львова принес Филоненко приказ Тютюнника: генерал назначил его начальником 9-го повстанческого района на перспективу организации всеобщего восстания в Украине. Вероятно, сотник Заярный, узнав, что работа партизана успешно продвигается, решил с ним разделаться, вызвав его во Львов. Однако сначала он попробовал это сделать на территории Украины. О первой встрече с Заярным Филоненко рассказывал в своих мемуарах.
9 июня 1921 года партизан зашел в селе Мокляки в дом сельского священника Евгена Кузика. Супруга священника сообщила, что один человек ждет его третий день. Филоненко прошел в комнату и там увидел «низького росту людину з неприємно бігаючими очима». Человек представился партизану как сотник Заярный и предложил свои услуги в качестве личного представителя Партизанско-повстанческого штаба и организатора повстанчества, указав при этом, что он направляется на Полтавщину.
Филоненко не поверил Заярному, проследил за ним, и его подозрения оправдались. В селе Яблонец Заярный сел в поезд и поехал в сторону Коростеня. От сотника Гладкого он получил негативную информацию о Заярном. Вероятнее всего, Заярный также собирал сведения о Филоненко.
6 августа к Филоненко пришел курьер от Партизанско-повстанческого штаба с приказом лично прибыть к Тютюннику, и через месяц партизан отправился за границу. Люди с чистыми руками и горячим сердцем
Тем временем чекисты Елизаветградского отдела ЧК, откуда Заярный ушел в окружение Тютюнника, перестав получать от него информацию, вынуждены были разработать операцию по засылке разведчика в Партизанско-повстанческий штаб во Львове. Для этой цели были использованы материалы допросов украинского разведчика с подпольным именем Мамонтов, задержанного Подольским ГубЧК. Эти показания дали возможность выйти на одного из членов Елизаветградской подпольной организации Федора Новицкого, действовавшего под именем Петр Кравченко. Удалось узнать, что его брат Владимир Новицкий только что вернулся из Львова с директивой — организовать в городе повстанком. Чекистам удалось внедрить туда своего сотрудника Петренко. Он получил задание от Владимира Новицкого — найти подходящего человека на роль курьера во Львов и Тарнов. Петренко предложил бывшего поручика армии УНР Даниленко (подпольная кличка Карин).
Карин познакомился с Владимиром Новицким, произвел на него хорошее впечатление и получил инструкции, доклад и необходимые явки на территории Украины, в том числе и явку в селе Мокляки, где впервые встретились Заярный и Петро Филоненко. 6 сентября Карин получил поддельные документы на имя Черненко Михаила Ивановича, выехал поездом вместе с представителем Елизаветградского повстанкома к украинско-польской границе. В Центральном государственном архиве сохранился отчет чекиста о поездке. Поэтому нет смысла его пересказывать полностью. Приведу лишь профессионально составленные портреты некоторых лиц Партизанско-повстанческого штаба, с которыми чекист встречался. О генерале Тютюннике и сотнике Заярном разведчик написал так: «Тютюнник — полный, глаза черные, среднего роста, смуглый, при электрическом освещении взгляд острый, несколько недель не брился, нос прямой, лет около сорока. Сотник Заярный — роста низкого, лицо надутое, недовольное, глаза серые, полный, хромает на правую ногу, бритый, лет 25».
Пробыв в Партизанско-повстанческом штабе две недели. Карин вернулся в Елизаветград с информацией, которую трудно было переоценить: материалы о группе украинских разведчиков под начальством Свигорского, находившихся в Дубечах, о планируемом переходе на украинскую территорию генерала Нельговского (проводником у которого должен был идти Петр Филоненко под псевдонимом Стах), о повстанкоме в Новоград-Волынске во главе со Стахом (Петром Филоненко) и Ярощуком; о разведчике Партизанско-повстанческого штаба Вецлаве Лукаше в селе Бариновке. Кроме этого, Карин узнал план похода трех групп Партизанско-повстанческого штаба в Украину, причем он сумел получить информацию о всех начальниках повстанческих районов, их псевдонимах, явках, базах. В своем отчете Карин привел последние слова Тютюнника, которые тот произнес в конце аудиенции:
«...Единственное, перед чем следует преклониться у коммунистов, так это Чека.., ни одна власть не могла поставить так идеально разведку и шпионаж, как они, и никогда никто не сумеет так поставить...» Соответствующие меры
Итак, чекисты получили почти исчерпывающую информацию о Партизанско-повстанческом штабе и отнеслись к ней достаточно серьезно. Приняли соответствующие меры. Во-первых, было решено лишить прорвавшихся через границу партизан продовольственной базы, во-вторых, выманить на территорию УССР наиболее боеспособные части армии УНР, окружить их и уничтожить, в-третьих, одновременно с операцией против прорвавшихся частей уничтожить все поставкомы и разведывательно-диверсионные группы, связанные с Партизанско-повстанческим штабом, и наконец в-четвертых, заставить противника выступить в конце осени — в начале зимы.
Первоначально план вторжения предусматривал одновременный прорыв трех партизанских групп: группы генерал-хорунжего Александра Удовиченко на Подолии, генерал-хорунжего Безручко на Волыни и конной партизанской мобильной группы Юрия Тютюнника, которая должна была пройти по южным районам Украины. Затем, повернув на северо-восток, Тютюнник должен был забазироваться в районе Чигирина, в партизанском крае Холодный Яр, и начать партизанские действия вверх по Днепру, на север, чтобы отрезать Правобережье от Левобережья и РСФСР. Этот план предусматривал прежде всего продовольственную поддержку населения, не говоря уже о том, что партизаны должны были, пополнив свои ряды в повстанческих районах, переформироваться в повстанческую армию. Петлюра при разработке этого плана учел горький опыт «винниченковского бунта», когда повстанческие дивизии и полки, отказавшись воевать с противником не на своей территории, при попытке их передислоцировать на другие направления просто-напросто разбегались, и Головной атаман, имевший в декабре 1918 года 300.000 штыков и сабель, в январе 1919 года получил лишь 25.000 казаков и старшин. Поэтому он издал в середине года приказ, которым, впервые в мировой военной истории, вводились Украинские партизанские вооруженные силы. Они должны были начать вторжение и лишь после достижения определенных успехов, на базе повстанческих районов начать формирование армии. Следует особо отметить, что Петлюра в этом приказе приравнял партизан и повстанцев по льготам к регулярным вооруженным силам.
Чекисты, получив информацию от Карина-Даниленко, прежде всего повысили хлебозаготовки на юге страны, там, где было около 35% зажиточного селянства. Причем командующий Украинским военным округом Михаил Фрунзе получил приказ задействовать войска для выколачивания поставок хлеба. Деревни, не сдавшие поставки, окружались войсками и при их блокаде изымался весь хлеб, в том числе и семенной фонд. Акция, начавшись сразу же после окончания уборки урожая, привела к тому, что на юге Украины к концу 1921 года начался голодомор, повстанческие районы разваливались один за другим. О наступлении мобильной группы Тютюнника на юге не могло быть и речи.
Современные историки Украины и диаспоры часто упрекают Петлюру и Тютюнника в том, что вторжение началось не в августе-сентябре, а поздней осенью, и при этом не берут на себя труд сопоставить план ППШ с реальной продовольственной ситуацией на юге Украины. Петлюра и Тютюнник это сделали, и вторжение было перенесено на октябрь 1921 года. Это дало возможность Фрунзе сконцентрировать необходимые части и соединения. Константин Шеф в статье «Петлюровская авантюра в октябре-ноябре 1921 года» («Армия и Революция», 8—9, 1922) приводит схему и соответствующие данные по материалам оперативного и разведывательного управлений штаба ВСУ, секретно-информационного отдела Совнаркома УССР и Народного комиссариата иностранных дел УССР. По этому плану против Украинской ППА были задействованы: 44-я стрелковая дивизия (130, 131, 132-я стрелковые бригады), 45-я стрелковая дивизия (133, 134, 135-я стрелковые бригады), 24-я Самарская стрелковая «железная» дивизия (70, 71, 72-я стрелковые бригады), 1-й Конный корпус червоного казачества имени Всеукраинского ЦИК во главе с В.Примаковым (1-я и 2-я кавдивизии) и 3-й Конный корпус в составе 7-й Самарской кавдивизии и 9-й Крымской кавдивизии имени СНК УССР, во главе которой был поставлен только что прибывший с Тамбовщины «герой» подавления повстанческого мятежа Антонова — Григорий Котовский.
К войсковой группе, насчитывавшей три пехотные и четыре конные дивизии, были прикомандированы школа краскомов, шесть бронепоездов, а также дивизион бронеавтомашин и эскадрилья разведывательной авиации. Как видно на схеме Константина Шефа, все они были размещены таким образом, чтобы армия Тютюнника попала в мешок северо-западнее города Коростеня или же севернее Житомира. Загнать Партизанскую повстанческую армию в ловушку должны были мобильные конные полки 9-й кавдивизии Котовского. Планом предусматривалось заманить Тютюнника на равнину, занять конницей прилегающие лесные массивы и, сжимая кольцо окружения, не выпустить в Польшу никого.
Как показали дальнейшие события, план этот был реализован. Правда, Тютюннику все-таки удалось вырваться из кольца, но только потому, что командир одного из конных полков Котовского, бывший кубанский казак, симпатизировавший украинцам, не перекрыл эскадроном проезд через второй мост на реке Звиздаль. После военно-полевого суда он был расстрелян в начале декабря 1921 года. Также на территорию Польши прорвались партизаны Гопанчука, Палия и Нельговского, которых привел на Волынь Петро Филоненко (Стах). Именно для этого его и вызвал Тютюнник в августе в партизанско-повстанческий штаб. Филоненко против Заярного. Акт второй
Прибыв в штаб к Тютюннику, доложив о проведенной в районе Звягеля (Новоград-Волынска) работе по организации повстанкома и повстанческого района, Петро Филоненко решил разобраться с Заярным, которого встретил в штабе. Филоненко поделился своими сомнениями с полковником Ступницким, но тот, пожав плечами, посоветовал ему обратиться к полковнику Добротворскому. Была назначена аудиенция у самого начальника штаба, генерал-хорунжего Юрия Тютюнника. После официальной части беседы, когда был решен вопрос с доставкой группы Нельговского на Волынь, Петро Филоненко поделился с генералом своими сомнениями в отношении сотника Заярного, но Тютюнник, как бы не слыша вопроса, вышел из кабинета. Тогда Филоненко обратился к присутствовавшему при разговоре полковнику Добротворскому: «Чи праця Заярного сумлінна і для нас нешкідлива?» При этом поведал о своих подозрениях относительно Заярного, «його співпраці з Чека». Добротворский успокоил партизана, добавив: «Якби таких було більше». Двусмысленность ответа поразила партизана: он был глубоко убежден, что Заярный — разведчик-диверсант из ЧК. На следующий день Петро Филоненко выехал в Ровно, где была группа Нельговского, которую он должен был провести на Волынь.
Карин к тому времени еще оставался во Львове, в ППШ. Поэтому его предупреждение пограничникам о переходе границы группой генерала Нельговского запоздало: 18 сентября группа на подводах прибыла в город Корц, ночью пришла в с.Сторожевое. И тут совершенно неожиданно для Петра Филоненко в селе появился сотник Заярный, которого прислали из ППШ для инспекции перехода границы. Ночью, перейдя вброд речку Корец, группа очутилась на территории УССР, захватив при этом пленных пограничников, которых расстреляли в лесу у Грабова. Заярный, жалуясь на боль в ноге, остался. Группа Нельговского пошла дальше и 21 сентября была в районе Емильчина (Емельчина).
Филоненко, распрощавшись с Нельговским, направился в район Звягеля и начал партизанские действия. 27 октября партизаны захватили пленных — пополнение в 9-ю дивизию Котовского. Из захваченных документов Филоненко узнал, что Волынская группа Тютюнника уже перешла границу, но больше всего его удивило то, что противник знал все о группе Нельговского. Карин, возвращаясь из Львова в Елизаветград, успел предупредить пограничников, но было уже поздно. Естественно, что партизан, не зная ничего о Карине, сразу же вспомнил о Заярном, решив, что это его рук дело.
А тот уже шел с карателями по следам Петра Филоненко: чекист знал о явке в с.Моклаки, где проживал родной дядя партизана. 10 ноября 1921 года Заярный с группой чекистов в 20 штыков окружил хату Филоненко. Петро спал, громкий стук в дверь разбудил его. Двоюродный брат партизана, Данило, подошел к двери и спросил «Хто там?» — «Я, Заярный!» Петро быстро выскочил, схватил парабеллум, сдернул с трех гранат кольца. Данило открыл дверь, и Петро, швырнув две гранаты в толпу чекистов, а потом и третью, в грохоте взрывов кинулся по снегу босиком, стреляя из парабеллума. Сомнений не оставалось: Заярный — чекист. Так окончилась последняя встреча партизана и чекиста, но охота друг на друга продолжалась.
Тем временем Волынская группа под командованием генерал-хорунжего Юрия Тютюнника продолжала свой трагический путь на Голгофу — по дороге к Базару. Повстанцев, о которых в сводках сообщал Заярный, не было. Армия Тютюнника таяла от потерь в бою и болезней. На военном совете было принято решение пробиваться в Польшу по тому пути, которым армия пришла, на дорогу к Малым Минькам, лесным массивом севернее Коростеня, где котовцам не развернуться.
Операцией против украинских партизан непосредственно руководил полномочный представитель ГПУ на Правобережной Украине Ефим Евдокимов. В Государственном архиве Украины сохранился наградной лист-представление на орден Боевого Красного Знамени, где сказано: «Благодаря умелой и правильной постановке агентурного и оперативного аппарата, решительности и инициативе тов. Евдокимова, прямого личного участия ликвидирована тютюнниковская авантюра осенью 1921 г. В силу тех же обстоятельств под его личным руководством пойманы и ликвидированы крупнейшие атаманы, терроризировавшие долгое время Правобережье страны.
Отмечая самоотверженную и плодотворную деятельность тов. Евдокимова в деле защиты революции и рабоче-крестьянской власти, выразившуюся в поимке крупнейших атаманов-бандитов, что содействовало окончательной ликвидации бандитизма на Украине, Г.П.У. У.С.С.Р. ходатайствует перед ВУЦК о награждении тов. Евдокимова орденом Красного Знамени».
Судя по тому, что сказано в представлении, повстанчество в Украине было разгромлено. Но дальнейшие события показали: не все было так, как писали чекисты. Еще несколько лет повстанчество продолжало борьбу. И только голодомор 1931—1933 годов, лишив повстанцев пополнений и продовольственной базы, привел к «окончательной ликвидации» повстанчества на Украине. Партизаны, действовавшие на территории Польши, продолжали свои акции аж до 1939 года, и первым из них был Филоненко. 16 августа 1941 года гетман Украинских вольных казаков назначил «старого партизана», которому шел 45-й год, организатором повстанческих групп в его родных местах, в районе Овруча. Тогда же Петро Филоненко получил звание полковника Украинских вооруженных сил (УВС), в армии УНР он был сотником. Когда вышла книга генерала Александра Вишневского «Повстанський рух й отаманія», изданная «Капитулом Відзнаки Хреста Залізного Стрільца» в 1973 году в Мичигане, партизан был еще жив, ему шел 77-й год. Операция «Тютюн»
Однако в далеком для нас 1921 году Ефим Евдокимов главной задачи не решил — Юрий Тютюнник был на свободе и своей деятельности не прекращал. Поэтому Евдокимову поставили новую цель: живой и здоровый Тютюнник, причем не просто заключенный, но покаявшийся перед властью рабочих и крестьян, реабилитированный ею и занимающийся общественно-полезным трудом на территории Советской Украины. Это было весьма сложно, и Евдокимов не мог обойтись без помощи Заярного. В 1988 году в Киеве вышел сборник очерков под названием «Шляхами чекістської долі». В очерке «Легенда для генерала» Анатолий Михайленко и Андрей Ткаченко достаточно подробно рассказали о том, как Заярному удалось осуществить задуманную Ефимом Евдокимовым операцию по захвату Юрия Тютюнника под кодовым названием «Тютюн», о позитивном окончании которой должна была свидетельствовать телеграмма с текстом «Тютюн и чай выгодно куплены». Операция началась 4 июня 1923 года, руководил ею начальник отдела контрразведки Государственного политического управления (ГПУ УССР) Журинда, непосредственным исполнителем акции был назначен Григорий Львович Заярный, он же Гордиенко, он же Гриць Попов.
Еще после возвращения из второго зимнего похода Тютюнник послал Заярного в Украину. Тот переслал ему шифровку: он узнал от секретаря высшей войсковой рады Андриевского, что с целью всеобщего восстания в Украине в Харькове создана повстанческая организация во главе с Дорошенко, которая хотела бы видеть своим начальником генерал-хорунжего Юрия Тютюнника. Генерал поверил Заярному и решился на переход в Украину, прибыв 16 июня 1923 года в Нагоряны, оттуда к берегу Днестра. Близко к рассвету Юрко Тютюник переплыл Днестр и очутился в руках чекистов. Для широкой общественности было сказано, что он перешел в УССР добровольно, также было сказано и о его штабных сотрудниках. На следствии генерал держался достойно и никого из своих сотрудников на территории УССР не выдал. Был освобожден, преподавал в «Школі червоних старшин» в Харькове, читая курс лекций по тактике и стратегии партизанской войны, снимался в кинофильме «П.К.П.» («Пилсудский купил Петлюру»), играя самого себя, написал три книги, из которых наиболее известна «З поляками проти Вкраїни», которая была издана в октябре 1924 года. Чекисты тайно перевезли из Косова и доставили в Харьков его супругу с двумя дочерьми. Однако 12 февраля 1929 года Тютюнника вновь арестовали. В марте переправили в Москву, в распоряжение контрразведывательного отдела ГПУ, а 3 декабря 1929 года коллегия ГПУ СССР приговорила генерал-хорунжего армии УНР Юрия Иосифовича Тютюнника к высшей мере наказания — расстрелу. Генерал соединился со своими казаками, похороненными в братской могиле на околице местечка Базар. Его супруга, Вера Андреевна, с двумя дочерьми проживала до 1932 года на станции Кущевка Южно-Кавказского края.
Ефим Евдокимов также нашел дорогу к Базару. Он был расстрелян и потом посмертно реабилитирован. Возможно, та же участь постигла Карина-Даниленко и Заярного...
5 апреля 1794 года Жорж Жак Дантон, знаменитый деятель Французской революции ехал в повозке с эскортом национальных гвардейцев по дороге к гильотине. Он сказал тогда: «Революция пожирает своих детей!» Его слова не раз подтверждала история.
С независимостью Украины к братской могиле повстанцев на окраине Базара каждый год 22 ноября жители и посланцы со всех уголков нашей страны приносят цветы. Теги: Человек История Кравцевич-Рожнецкий
Даурия, 36311 (ноябрь 1969-1971 ноябрь) Житомир, Украина
Вдали видны лиманы Хаджибеевский и Куяльницкий. Справа Пересыпь, дорога на посёлок Котовского.
Из - за этого названия "поселок Котовского" меня в армии не хотели за одессита признавать. Считали, что поселок Котовского- это не Одесса. А на самом деле это бывший Ленинский район города, а на данный момент Суворовский.
ст. Безречная 1972-1974 Дивизионные объединенные склады. В/Ч 58900Т
хитрый хохол: А как до революции 1917 назывался? Или там никто не жил? куда аборигенов дели!!!!? ПС В техучилище где учился на электрика мастером в группе был Кот А.С., так нас называли котовцы!
Даурия, 36311 (ноябрь 1969-1971 ноябрь) Житомир, Украина
Петрович: Не знаю, как до революции, а до 57 года были виноградники Коминтерновского района. А потом начали нарезать участки по 5 соток железнодорожникам и военным, которые стояли в очередь на жильё в обмен на выход из очереди. Далее завод "Центролит" начал строить для своих рабочих квартиры- так называемые "хручёвки". И в том же 57 эта территория отошла к городу. А я в 53 родился на Пересыпи в исторически сложившейся части города. Потом там же мои родители продали жильё на Пересыпи и купили не достроиный дом на п Котовского. В котором и проживаю по сей день.
ст. Безречная 1972-1974 Дивизионные объединенные склады. В/Ч 58900Т
Вот про землячку в Одессе! Откуда таки на нас свалилась эта цаца, Жора? - спросил мужчина постарше. - Цацу прислали аж из Житомира, - ответил мужчина помладше, - Теперь цаца целыми днями звонит обратно в свой великий Житомир, шобы поплакать за жизнь в нашем захолустье. - Шо вы говорите? - мужчина постарше дёрнул подбородком, - Я всегда утверждал, шо телефон в сберкассе должен иметь выход только на милицию. Почему три целых клиента должны ждать вот уже целое утро, пока цаца наговорится и соизволит принять деньги на книжку? Я всецело поддерживаю эту пожилую даму! - Миша, я таки не очень понимаю эту вашу махинацию с дробями, но крепко уважаю целостность вашего мнения, - кивнул мужчина помладше.
- Слушайте меня свободным ухом, столичная цаца! - возмущалась тем временем пожилая дама, - У меня больше дел, чем у вас пустоты под бигудями. Оставьте в покое варнякать по телефону, начните обслуживать население! Мы устали слушать за ваши мансы и хочим пополнить книжки.
Дверь распахнулась и в помещение вошли трое мужчин. Один из них направился к окошку кассы, второй остановился в центре комнаты, а третий заложил дверь, просунув ножку стула в ручки. - Дамы и господа, ша! - сообщил первый, - Я не стану брехать, шо никто не пострадает, но если будет тихо, то может оказаться, шо я зря переживал за ваше здоровье. С другого бока, на дверях стоит вооружённый Йося, а прямо рядом с вами стоит вооружённый Додик, шо уже кое-шо за тишину, как вы думаете?
Он наклонился к окошку и с улыбкой поинтересовался: - Имею до вас два вопроса - как зовут такую милую барышню и держите руки так, шобы я их видел даже закрытыми глазами. Я - Беня, если вы не вдруг не знаете. Но если вы таки вдруг не знаете, то это револьвер, шо уже кое-шо за меня, как вы думаете? - Я дико извиняюсь, Беня, - подал голос мужчина постарше, - Но цаца приехала из Житомира и очень даже может не знать за Беню. Я совсем не удивлюсь, если цаца не знает даже за револьвер.
Девушка-кассир возмущенно фыркнула, с треском положила трубку, встала и откинула назад каштановые волосы, закрывавшие лицо. - Знаете шо, знаменитый на весь город Беня? Вы так размахиваете своим пистолетом, как будто он ваша единственная гордость. Если хочите знать, меня зовут Ляля. - Цацу зовут Ляля, - закатила глаза пожилая дама, - Тикай-ховайся, Житомир на тропе войны.
Беня прищурил левый глаз, оценивая красоту девушки, и спокойно осведомился: - Ляля, зачем вы говорите злых слов, Ляля? Я шёл сюдой и думал за кассу. Теперь я стою в кассе и думаю за вас. А время тем временем исходит на пшик и деньги до сих пор не перешли из вашей симпатичной конторки в наши вооруженные до зубов руки. Скажите, Ляля, вы думаете, шо так должно быть? Или вам капельку кажется, шо я таки сбился с курса? - Скажите, Беня, это шо, налёт? - возбуждённо поинтересовался мужчина помладше, - Так наверное, нам пора лежать тихо и делать вид, шо мы вас в упор не видим. И мы хочим вас заверить со страшной силой, шо даже самого маленького звука в ваш уважаемый адрес... - Жора, замолчите свой рот! - дёрнул того за рукав мужчина постарше, - Беня работает! Шо вы буркочите ему под горячую руку?! Ляжьте уже на пол. Где вы пошли ложиться, шлимазл в жилетке? Там уважаемый Беня может, не дай бог, через вас споткнуться на каждом шагу.
- Знаешь, Беня, - вежливо заметил Йося, - Я слушал твоих последних слов и задумался. - За какой предмет ты задумался, Йося? - спросил Беня. - Я задумался за курс валют, - ответил тот, - Ты будешь смеяться, но я начинаю иметь за него сомнений. - Нашёл время, малахольный! - хмыкнул Додик, - Давай сначала вынесем валют, а потом начнём думать за ихние курсы. - А вот таки нет, Додик, - помотал головой Йося, - Думать надо именно сию минуту. Потому шо если валюта пойдёт коротким курсом на выход, то мне, с тяжеленными мешками, придётся всю дорогу переступать через этого поца на полу. Так я скажу тебе, Додик, шо меня это слабо радует. - Боже мой, Йося, кончай уже быть маленьким мальчиком твоей уважаемой мамочки, - пожал плечами Додик, - Ходи прямо по этому поцу. Я еще не слышал хоть за одного человека, которого бы раздавили деньги.
- Жора, скоренько ползите сюдой до меня, освободите дорогу людям, - моментально понял ситуацию мужчина постарше, - Им же таскать тяжестей! Шо вы там развалились в центре помещения, как провинциальная доярка на городском пляжу? Мадам, и вы тоже ляжьте уже, сколько можно задерживать людей? Им таки надо работать. - Вы серьезно имеете думать, шо я ляжу на грязный пол в новой шубе? - воскликнула пожилая дама, яростно жестикулируя, - Шоб вы лопнули, как вы говорите глупостей! Лежите уже, где валяетесь, и молчите, как фаршированная рыба. Так вы хоть кое-как будете выглядеть человеком. - А шо вы с меня хочите?! Беня сказал, шо это ограбление, - принялся слабо защищаться тот, - Где вы видели, шобы одни порядочные люди стояли, когда другие уважаемые люди грабят кассу?! - Беня, паршивец, шоб ты лопнул! - дама перевела возмущенный взгляд на Беню, - Ты так сказал? Да как у тебя язык повернулся в том самом роте, которым ты каждую субботу уминаешь мой бульон с кнейделах? Можешь сколько угодно пачкать свою репутацию этими делами, но не смей пачкать мою шубу! Дайте мне пополнить книжку, а когда я уйду, хоть обваляйтесь на этом вонючем полу всем гамбузом.
- Йося, зачем ты набрал в рот воды, Йося? - спросил Беня, - Или ты собираешься, наконец, шо-то делать? У меня уже дырка в голове через этот хай. - Мама, зачем вы сюдой пришли? - спросил Йося у пожилой дамы, - Я сто раз говорил вам хранить деньги дома! Или купите себе шо-нибудь, мама. - Йося, шоб ты лопнул! Как я могу держать такие деньги дома, когда я там совсем одна?! Твой папа решил уже три года прохлаждаться на кладбище, лишь бы ничего не делать, так ты хочешь, шобы я тряслась от страха с этими деньгами под матрацом?! Я таки купила шубу. А сдачу я принесла на книжку. Йося, этот паршивец Додик, шоб он лопнул, какает тебе в мозги. Он не имеет уважения до матери, так не смей с него учиться, ты меня слышишь?! - Мама, из-за вас весь город с меня смеётся, мама! - вздохнул Йося, - Вы каждый раз тащите денег до очередной сберкассы, я каждый раз приношу их вам взад. Моя доля делает шикарный оборот, мама, но денег через это больше не становится. Ваш гений, мама, растоптал в пыль все законы экономики. Давайте один раз сделаем наоборот - сначала я ограблю кассу, а уже потом вы пополните книжку. Шо вам - жалко попробовать? А вдруг это таки да прибыльно?
- Значит так, - Беня засунул револьвер за пояс, -Всем ша! Жора, ползите да стенки и нехай мадам приляжет на вас. Йося, не хами маме. Додик, тащи мешки. Ляля, открой сейф. Этот гоп-водевиль начинает делать мне нервы. И потом, уже почти обед. Я хочу тут скоренько закруглиться и повести Лялю в шашлычную. - В шашлычную? - хмыкнула пожилая дама, - Беня, шоб ты лопнул, или ты решил, шо Херсон - это другая Вселенная и гастроль будет вечной?! - В шашлычную? - взвизгнула Ляля, колдуя над сейфом, - Боже мой, Беня, я не знаю, за шо вы такой известный, но вас еще причёсывать и причёсывать. До шашлычной можете водить этих ваших актрисок. Я не пойду с вами до шашлычной, так себе и знайте. Вечером вы поведете меня до ресторана. Потом танцы, катание на лодке, гулянка под луной и ювелирный разврат. Так это делалось в Житомире, или вы чем-то хуже, Беня?
Когда налётчики с добычей покинули помещение сберкассы, пожилая дама подошла к окошку и поглядела на девушку, качая головой. - Вы таки шустрая цаца, Ляля, - сказала она, - Но под вашими бигудями прячется недюжинный зад. Я таки не буду пополнять книжку. Я даже сдам шубу обратно. Вы меня понимаете, шустрая цаца Ляля? Потому шо когда рыжая Соня вернётся с херсонских гастролей, у Бени будет бледный вид, у вас - кадухес на полморды, а мой шлимазл Йося на время останется без работы. Так кто ему займёт немножко денег, кроме родной мамы? И. Бабель-ограбление в одессе
15 июля 2013 года исполняется 190 лет со дня прибытия Александра Сергеевича Пушкина в Одессу. Это событие случилось в 1823 году. В июле этого года состоялся перевод Пушкина в Одессу, где он перешёл в подчинение к новому наместнику Новороссийского края, графу Михаилу Воронцову. Пушкин сам желал перевода в Одессу. Он писал брату: "Я насилу уломал Инзова, чтобы он отпустил меня в Одессу - я оставил мою Молдавию и явился в Европу. Ресторация и итальянская опера напомнили мне старину и, ей богу, обновили мне душу". В Одессе поэт провел 13 месяцев - с 3 июля 1823 года по 31 июля 1824 года. За это время гений русской словесности написал 37 стихотворений и две поэмы – «Бахчисарайский фонтан» и «Цыганы». Здесь им были написаны две с половиной главы «Евгения Онегина». В это время у Пушкина сложились дружеские отношения с Елизаветой Ксаверьевной Воронцовой, перешедшие в глубокое чувство. Ей поэт посвятил стихотворения "Храни меня, мой талисман", "Приют любви, он вечно полон", "Всё кончено: меж нами связи нет" и многие другие. С её мужем и начальником Пушкина в Одессе - графом Воронцовым - дружбы у поэта не получилось. Если Инзов относился к Пушкину отечески и не связывал его свободу, то Воронцов был настроен враждебно. Александр Сергеевич "платил" ему злыми эпиграммами. Эти отношения, в конце концов, привели к высылке поэта из Одессы в Михайловское. В Одессе поэт останавливался в гостинице «Hotel du Nord» - это дом №13, построен 1821 году, принадлежал Карлу Яковлевичу Сикарду, основателю Черноморской морской компании. Вторым направлением его деятельности был гостиничный бизнес. Тогда еще на улице Итальянской (25 июля 1880 году улицу переименовывают в «Пушкинскую»), была построена красивейшая гостиница города — «Отель дю Норд», где были комнаты для приезжих, каретные сараи с конюшнями. В этом же году было объявлено о планах сооружения памятнику Пушкину. Изначально памятник предполагалось установить на Театральной площади - между Городским театром и Английским клубом, но посчитали имеющееся место недостаточным по размерам. 25 июня 1880 года городская Дума постановила отвести место на Николаевском бульваре, против здания Биржи, для сооружения фонтана с бюстом. В местной прессе тех лет были опубликовано воззвание к одесситам с просьбой жертвовать средства на сооружение памятника и оглашены условия конкурса на лучший памятник. Торжественное открытие памятника состоялось 16 апреля 1889 года.
"Если хотите что-нибудь наблюдать из жизни, то зайдите к нам на двор, есть с чего посмеяться" И. Бабель "Одесские рассказы"
Красавица Одесса богата достопримечательностями. Приехав сюда все спешат увидеть Оперный театр, Привоз и Дерибасовскую, пройтись по Приморскому Бульвару и спуститься по Потёмкинской лестнице. Это фасад Одессы, но дух Одессы живёт не здесь. Дух Одессы живёт в старых одесских двориках, опоясанных бесконечными балконами, где нежатся на солнце вездесущие коты и полощется на ветру свежевыстиранное бельё...
К сожалению, сейчас всё это стремительно исчезает. Раньше на небольшом пятачке двора размещалась и спортплощадка, и прачечная, и кухня, и столовая под открытым небом, и клуб по интересам. Здесь стирали и готовили, воспитывали детей, обсуждали последние новости и устраивали совместные застолья по праздникам ...
Сейчас же из дворов стремительно уходит зелень, вытесняемая асфальтом, уходят столы и скамеечки. Автомобили жильцов занимают всё свободное пространство, а запах бензина вытесняет запах цветов и фаршированной рыбы...
К сожалению, дворики перестают быть общими. Всё больше людей стараются оттяпать кусочек личного пространства, во дворах появляются мини-дворики, зачастую похожие на большую клетку, любовно называемые соседями -"гадюшники" ... И всё меньше остаётся времени на поговорить за жизнь ...
А лестницы ! Какие здесь лестницы !!! По ним только ходить и ходить, но только тихо и постепенно ... Но если вы уже уходите, то я вам на улице скажу за этих двориков, чтобы вы знали - здесь таки ещё можно жить, что бы вам не говорили ...
Когда будете в Одессе, обязательно сходите посмотреть на дом с одной стеной, и дополнительный запас впечатлений вам гарантирован. Не забудьте сводить туда ещё своих друзей, которые живут в этом городе и не понимают, что имеют такое счастье - не жить в этом доме. Кому понравится объяснять всем, что во время строительства этого дома, еще в период царской России, не хватило средств на постройку боковой стены, вот и пришлось свести две стены вместе. Тогда никто и подумать не мог, что в итоге это здание станет одной из достопримечательностей Одессы, и будет вызывать море удивления и восхищения у гостей и жителей города.
Мне не хотелось раскрывать секрет этой хохмы, скажу вам , как родным - я знаю ещё пару адресов, где предприимчивые домовладельцы, стали пилить ещё очень приличные стены своих домов в не очень престижных районах, чтобы привлечь жильцов, заявляя - у нас всё такое же ...
Знаменитая одесская Молдаванка тоже может похвастаться плоскими зданиями. Одна из достопримечательностей Молдаванки — здание, которое расположено на одной из самых длинных улиц Одессы — Богдана Хмельницкого. Дом-стена находится под номером 96. Его отличают не только «отсутствие» стены, но и необычный двор. А точнее, вход во двор, который тоже идет слегка наискосок по отношению к фасаду.
Тоже Суворовский район( только область немного другая,да и страна тоже)