Ветеран: Я точно не уверен ,но вроде монголы не занимаются кумысом.Вот киргизы ,казахи и башкиры - это да. Во всяком случае за 2 года службы в Монголии я не разу не видел дойки кобылиц.
Ветеран: Я точно не уверен ,но вроде монголы не занимаются кумысом.Вот киргизы ,казахи и башкиры - это да. Во всяком случае за 2 года службы в Монголии я не разу не видел дойки кобылиц.
Монголия - это не только монголы, там проживают многие народы, в том числе киргизы, казахи, башкиры, русские, китайцы, буряты и т.д. Я сам неоднократно пил у них кумыс, где-то на какой-то странице я уже писал об этом. В машине Зил-130 с прицепом, или двумя прицепами (как они любят ездить) обычно в кабине сидит вся многочисленная семья, и там же находится фляга с кумысом. Проезжаешь мимо, смотришь такая семья обедает, остановишься, попросишь попить кумыса, хозяин обязательно и доброжелательно почерпнёт ковшик кумыса из фляги. Выпьешь, похвалишь: "Кумыс сайн", при этом показываешь большой палец вверх. Кампан доволен. Стараешься быстрее сесть в свою машину, так как в голове ничинает уже шуметь и далее едешь уже дороги мало. Но через полчаса всё проходит.
Был я на одном большом монгольском празднике в 1975 году, в городе Мурэне (Морон) в Хубцугульском аймаке. Это было в конце года и судя по монгольским праздникам наверное это было 26 ноября - день Конституции. Пригласили нас вдвоём с Гришей (Свердловск), как почётных гостей. Мы немного опоздали к началу праздника, так как еле нашли этот городской техникум, где всё это проводилось. Когда мы вошли через заднюю дверь в зал, то уже шла торжественная часть. На сцене, за длинным столом, сидел президиум, над ними висели транспаранты на монгольском языке. Выступающий увидел нас и что-то сказал в микрофон, в этот момент пошёл рокот по залу, все на нас обернулись, стали вскакивать с мест и раздались громкие, бурные овации. Мы почувствовали себя "членами ЦК". К нам подскочил кто-то из официальных лиц и пригласил на сцену в президиум. Мы отнекивались, но стало неудобно перед стоящими и скандирующими людьми, пришлось идти на сцену. Я сел с краю кумачового стола и стал с умным видом (без перевода ничего не понимая) слушать выступающих на монгольском языке. Когда в зале раздавались аплодисменты, хлопали и мы. Вдруг кто-то сбоку легонько дотронулся до моего плеча. Я оглянулся. Рядом стояла молодая девушка и протягивала поднос. На подносе лежали шоколадные конфеты, которые она предложила нам с Гришей. Из приличия взяли по одной, так как неудобно было брать горсть, когда на тебя смотрит полный зал. Сосед по президиуму Шахдерсурэн, по приглашению которого мы находились здесь, по-русски объяснил мне, что девушка эта их комсорг. Тогда я обратился к нему со встречной просьбой, нельзя ли попросить у комсорга несколько монгольских комсомольских значков, уж больно они красивы и на форме смотрелись бы неплохо. Он пообещал поговорить с ней. После торжественной части начался концерт. Мы перешли в зал, сели в первый ряд и стали смотреть национальный концерт. Конечно, слов песен мы не понимали, но за артистичность хлопали выступающим. По окончании концерта начались танцы. Танцы традиционные, какие были у нас в то время. Мы задержались, думали потанцевать с девушками, но не тут-то было. Как только начинала играть музыка, и мы шли приглашать приглянувшихся девушек, они, видя, что мы идём к ним, тут же хватали любого рядом стоящего парня и со смехом танцевали с ним. Мы, как оплёванные, возвращались на место. Таких попыток было несколько, затем бросили это дело и стали просто смотреть за танцующими. Чувство было неприятное, что нас отвергают, хотя пригласили как почётных гостей. В конце вечера девушки стали просить наши адреса, чтобы нам писать письма, но настроения не было никакого, поэтому я взял ручку и написал слова из песни - "Мой адрес не дом и не улица, мой адрес Советский Союз" и отдал им. Девушки благодарили. После танцев мы пошли к себе, к своим машинам. Радовало то, что в моём кармане побрякивало несколько монгольских комсомольских значков. Что ещё поразило в этом провинциальном городке, так как в Улан-Баторе такого не практиковалось. Например, идём по улице, и все идущие навстречу мужики снимают перчатки и здороваются за руку. Вначале это удивляло, но потом привыкли. Идущая навстречу девушка, как только замечала, что навстречу идут русские, сразу переходила на другую сторону улицы, но отойдя метров 100, возвращалась обратно на этот же тротуар. Вот такой вот монгольский праздник, на котором я побывал.
Может мне кажется, но идёт забор семенного материала у самца-производителя : во-первых, не вижу посуды для приёма молока, вместо ведра - какая-то бутылка, небольшой ёмкости. Во-вторых, то, что вы называете любимым синим бархатным платьем - это обычный деловой (чуть не написал офисный) костюм. Вспомните хотя бы Монику Левински и её синее платье ...
... Во-вторых, то, что вы называете любимым синим бархатным платьем - это обычный деловой (чуть не написал офисный) костюм. Вспомните хотя бы Монику Левински и её синее платье ...
Спасибо Авиоматор, а ведь мы всё это наблюдали собственными глазами. Только мы тогда находились в другом положении и любоваться такими красотами нам никто не давал, а жаль. Хоть сейчас посмотрим на фотографиях и пообсуждаем.
Спасибо Авиоматор, а ведь мы всё это наблюдали собственными глазами. Только мы тогда находились в другом положении и любоваться такими красотами нам никто не давал, а жаль. Хоть сейчас посмотрим на фотографиях и пообсуждаем.
Ветеран : Твоя правда, много мы чего не видели это точно.
. Авиоматор
ГИМНАСТЁРКА С Гришей из Свердловской области, моим сослуживцем, мы были с одного призыва и служили водителями в одном взводе. Прослужили мы с ним уже по полтора года и числились дедами. У Гриши была мечта с самого начала службы, любыми путями достать гимнастёрку, чтобы воротник-стоечка, покроя времён Второй мировой войны. Ранее у него не было возможности заняться этим, наконец, когда он стал дедом, эта мечта стала реальней. Долго он наводил справки через земляков, где-то, что-то вынюхивал и наконец, он выменял эту гимнастёрку (не помню на что, не знаю где). Гордости его не было предела. Нарядившись, он любовно оглаживал её, осматривал себя со всех сторон в зеркале, хвалился перед другими бойцами. Естественно в этом одеянии он выгодно отличался от других солдат. Не получив никаких замечаний от командира, он укрепился в своей уверенности, правильности решения в перемене одежды и своего имиджа. Никакой революции из-за этого не произошло, и служба продолжала идти своим чередом. Продолжались наши поездки на машинах по Монголии. Когда, после очередной и длительной командировки в город Мурэн, мы выехали обратно в Улан-Батор, то на Грише, естественно, была эта гимнастёрка, так как он с ней никогда не расставался. Дорога далась нам тяжело. Была зима 1976 года. Мороз. Машины периодически ломались. Печки в машинах не работали и мы ехали с зажжёнными паяльными лампами прямо в кабинах. Так было теплее, даже жарко, приходилось открывать форточки, но зато не обмерзали лобовые стёкла. Когда выходили на остановках и смотрели друг на друга, то казалось, что мы негры. Лица и руки были чёрными от копоти. Умыться не представлялось возможным из-за холода, да и не очень-то хотелось. Когда приедем в часть, тогда и вымоемся по-хорошему, мечтали мы. Так и ехали несколько дней. Последнюю ночь в пути, мы гнали не останавливаясь, лишь бы быстрее добраться до полка, до своей казармы и упасть в свою постель. Усталость была смертельная, спать хотелось очень сильно. Прибыв в четыре часа ночи в автопарк части, мы бросили машины и пришли в подразделение. Так как у нас уже не было никаких сил, то мы подняли нескольких молодых, чтобы они сходили в парк и обслужили нашу технику, загнали в боксы и проделали прочие необходимые процедуры. Сами в чём были, не раздеваясь, упали в кровати и мгновенно провалились в глубокие сновидения. Все знали, что мы прибыли из далёкой, тяжёлой командировки и нас будить нельзя, надо дать возможность отоспаться. Поэтому мы были спокойны, что к нам проявят должное уважение и создадут комфортные условия для отдыха. Надо сказать, что за время нашей поездки у круглолицего Гриши выросла приличная, чёрная борода и всё это на фоне его чумазой физиономии. Спим мы в глубокой прострации и вдруг сквозь сон, я слышу, как будто где-то далеко, далеко, прозвучала команда: «Встать перед генералом!» Внутренний голос не позволил отвлечься от сна. Даже не пошевелившись, спим дальше. Вновь громкое и грозное: «Встать перед генералом, кому говорят!» Что это ещё за шутки, ведь знают, что мы ночью приехали никакие и нас нельзя будить, ещё и генерала придумали, если встанем, то зададим шутникам. «Паа-дъёём, кому говорят!» - не унимался голос, одновременно посыпались удары по кроватям. Естественно мы начали поднимать сонные головы, чтобы рассмотреть наглеца. В подразделении бегал беснующийся, незнакомый майор, ногами пинал наши кровати и кричал: «Я адъютант. Встать перед генералом!» Мы нехотя начали подниматься с кроватей, с трудом воспринимая действительность. Смотрим, а это не шутка, действительно в коридоре стоит раздражённый генерал-майор и отсвечивает красными лампасами. «Построиться в коридоре» - раздалась команда. Мы вышли, все в мятой, грязной одежде, как упали, так и спали. Лица и руки не мытые. Гриша вообще небритый. Майор доложил генералу о построении нашего ограниченного контингента. Генерал, не слушая доводы дежурного по роте, что люди с командировки, устали и приехали ночью, подошёл к нам. Брезгливо осмотрел строй, затем, выбрав жертвой Гришу, подошёл к нему и, брызгая слюной закричал: «Это что ещё за форма, времён Гражданской войны!» С этими словами он вцепился обеими руками в ворот Гришиной любимой гимнастёрки и мгновенным рывком вниз… распустил её на ленты. Гриня чуть не заплакал от несправедливости и бессильной обиды на генерала, к тому же лишился раритетной, любимой гимнастёрки. В это время в казарму, топая сапогами по полу, прибежали комбат и замполит, поднятые по тревоге. Генерал сделал им внушение за наш вид. Комбат с замполитом козыряли и кивали в согласии, что немедленно наведут порядок и исправят положение. Удовлетворённый генерал покинул казарму, за ним исчез адъютант. Откуда они взялись? Задавались мы этим вопросом, когда нас отправили умываться. Позднее комбат объяснил: «Ребята. Не обращайте внимания. Идите и отдыхайте. Просто он недавно получил звание генерала и чтобы показать своё рвение к службе, показать свою власть, решил проверить дисциплину в первом попавшемся подразделении части. Пришёл на утренний подъём, а тут такая хрень. Вот он и закипел». Больше мы этого генерала никогда не видели. Кто это был, не знаем. Гриша попытался ушить свои лохмотья от гимнастёрки, но получилось смешно, и он выбросил её с большим сожалением.
Ветеран: Анатолий, объясни мне, чем хороша была эта гимнастёрка и если она не такая, как та, которую я носил с первого дня службы ( в ней и домой уехал), то чем отличается. Я начинал службу в ВСО (военно-строительный отряд) ДКБФ, одежды выдали - полный гардеробчик : бушлат и шапка, телогрейка (ватник), гимнастёрка и брюки-галифе п/ш, то же - х/б, костюм ВСО - куртка и брюки прямые х/б, пилотка п/ш и пилотка х/б, портянки тёплые (дело было в феврале в Калининграде) и сапоги. От чего-то из одежды можно было отказаться, я попытался с благодарностью всё вернуть, но разрешили не брать телогрейку. Дело в том, что служивые в стройбате ( в Союзе, в Монголии такого уже не было) получали зарплату. За выданные армейские шмотки и за питание высчитывали деньги, оставшуюся сумму делили пополам - левая часть шла на сберкнижку, правая выдавалась на руки. У меня был оклад мастера - 100 рублей и кругом-бегом на руки оставалось рублей 30-35. Так что, лишние шмутки были ни к чему. Позже пошли разговоры о том, что вводится новая форма - шинели, мундиры и фуражки, но это так и не произошло, кто-то уже примерял новое, а на меня мой размер никак не находился, а тут запахло перефомированием и мы улетели из Ташкента в чём были, у меня даже при мне - из палатки тырили шмутки, смеялись - вам там всё новое дадут, говорили, что будем где-то по гражданке ходить, даже в костюмах (пиджак, рубаха, галттук) на документы фотографировались в части. На формировании батальона в Палдиски (Эстония) выдали новое х/б и бушлаты, а всё остальное - то, что было ... Вот я и спрашиваю - может я ходил в форме, которая потом годилась для музея ... Хотя, думаю, что запасов армейского обмундирования хватило в стране ещё надолго.
Ну что я могу пояснить? Это на любителя. Конечно форма старого образца была красивой, солдаты в таких гимнастёрках выглядели подтянутыми, действительно солдатами. Одевалась гимнастёрка мгновенно, через голову, минимум пуговиц. Полностью застёгнутое горло и закрытая грудь не позволяли простудиться. Красивые нагрудные карманы, награды и значки смотрелись просто изумительно, а с пилоткой на голове - это вообще сказка. А если ещё не ХБ, а ПШ, либо ЧШ, то вообще номер люкс. Впрочем, Виктор, ты и сам всё это знаешь и износил не одну гимнастёрку. У меня и сейчас есть такая, показываю на выставках о войне.
Ну что я могу пояснить? Это на любителя. Конечно форма старого образца была красивой, солдаты в таких гимнастёрках выглядели подтянутыми, действительно солдатами. Одевалась гимнастёрка мгновенно, через голову, минимум пуговиц. Полностью застёгнутое горло и закрытая грудь не позволяли простудиться. Красивые нагрудные карманы, награды и значки смотрелись просто изумительно, а с пилоткой на голове - это вообще сказка. А если ещё не ХБ, а ПШ, либо ЧШ, то вообще номер люкс. Впрочем, Виктор, ты и сам всё это знаешь и износил не одну гимнастёрку. У меня и сейчас есть такая, показываю на выставках о войне.
Вполне согласен. 1. Отличаешься от массы сослуживцев. 2. Красивая. 3. Удобная, очень удобная. Это я поставил в той последовательности исходя из приоритетов солдата отслуживжего первые 5-6 месяцев. Исходя из критериев солдата уже послужившего, конечно же впереди должен быть пункт - 3. Удобная, очень удобная.
Шеви-Гоби вч пп 32568, 1608 ОИСБ, инженерно-позиционная рота, лето 86 - осень 87.
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1375782180_4355_FT145896___.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1375858890_4355_FT145896___.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1375938207_4355_FT145896___.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1376037200_4355_FT145896_.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1376335298_4355_FT145896__.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1376453491_4355_FT145896_.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1376633557_4355_FT145896__.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1376772897_4355_FT145896__.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1376932958_4355_FT145896_.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1377020880_4355_FT145896__01.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1377075297_4355_FT145896__01.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1377109040_4355_FT145896__02.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1377279970_4355_FT145896_.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1377449372_4355_FT145896_.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1377770256_4355_FT145896__.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1378405705_4355_FT145896__03.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1378541190_4355_FT145896__06.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1378587620_4355_FT145896__07.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1378712462_4355_FT145896__09.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1378835268_4355_FT145896__013.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1378878463_4355_FT145896__014.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1379183310_4355_FT145896__015.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1379359537_4355_FT145896__016.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1379440576_4355_FT145896__019.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1379602166_4355_FT145896__020.jpg){kind=link}