С нынешней формой вообще задница. Это же надо было додуматься один погон на грудь приляпать...Маразм. Где традиции руской формы, золотых погон. Вот это форма!!! Какой то Юдашкин, который и пороху то не нюхал будет русского солдата в такое дерьмо наряжать. Точно ряженые...
А сколько солдатиков в этой новой форме померзло и воспаление легких схватило и даже померло-такой статистики нет ,но очень много\по отзывам прессы\. Ты правильно сказал про пагон-это вообще абсурд и издевательство над русской формой.Еще бы на задницу погон пришлепали.
[i][/iУлан-Батор в\ч п\п 96608 разведрота
Ещё одно мнение о штык-ноже АКМ/АК74 Тип 2. Индекс ГРАУ - 6Х4. Производство Тульского оружейного завода, СССР. Редкая модификация с продублированными клеймами:
О ноже: (*немного покорректировал текст, чтобы можно было читать)
morozz (vrazvedka.ru): ... отвратительная балансировка - не то что метать, не развернёшь, не повернёшь ; ... для прокусывания проволок не годится... легче и эффективнее собственными зубами ; ... очень часто металлические части буквально отклеиваются от пластика (кстати, особенно часто, когда проволку пытаешься перекусить) ; ... форма клинка не очень удачная... для протыкания лучше придумана (вернее, позаимствована у финки) форма клинка НРС ; ... возникает вопрос: стоит ли нагружать себя дополнительными пол-кило ?! Тем более, что вместо этого в штыковой атаке эффективнее орудовать заточенной малой сапёрной лопатой...
Использование ШН 6Х4 для перерезания нитей колючей проволоки:
очень часто металлические части буквально отклеиваются от пластика (кстати, особенно часто, когда проволку пытаешься перекусить) ;
Кстати, нам рассказывали про то, что можно пользоваться как кусачками, но ни разу не показывали!? Только сейчас обратил на это внимание, а в армии этому значение не предавал.
Про кусачки в учебке учили(на то она и учебка). Только вот ни разу не только кусачками но и штык-ножом этим не пользовался. Для "нарезать колбаски" имелся остренький перочинник. Помню только, что когда идешь в наряд дежурным по дивизиону надеваешь его на ремень(как и дневальные на тумбочке) и болтается он на поясе целые сутки. Были и умельцы, которые в ремроте затачивали их на наждаке...
Цугол-Дацан май-ноябрь 1975; Улан-Батор п/п96608"Роза" 1975-1977
Ну если очень хочется иметь, то что уж? Теперь и у нас есть знамя своего полка, а откуда , это военная тайна. Я же художник и нет ничего такого, чего нельзя было бы изобразить.
Ну если очень хочется иметь, то что уж? Теперь и у нас есть знамя своего полка, а откуда , это военная тайна. Я же художник и нет ничего такого, чего нельзя было бы изобразить.
У меня есть фотография у развернутого Боевого знамени части. Награжден этим поощрением за достигнутые успехи в боевой и политической подготовке...
В начале осени 1974 года у нас в части начали ходить слухи, что скоро Монголию с официальным визитом посетит сам Генеральный секретарь ЦК КПСС, член Политбюро ЦК Леонид Ильич Брежнев, для участия в торжествах по случаю 50-летия III-го съезда МНРП и полувекового юбилея провозглашения МНР. Слухи, слухами, но в части начались заметные движения по подготовке к данному мероприятию, так как наш мотострелковый полк находился в столице Монголии городе Улан-Баторе, то все высокопоставленные официальные лица, посещавшие эту страну с визитом, считали своим долгом посетить советскую воинскую часть, стоявшую на передних рубежах. Из-за этого наш полк носил неофициальное название «правительственный - показной». Задолго до визита Главы государства в нашей солдатской столовой значительно улучшились качество и рацион питания. Появились невиданные ранее блюда. Произошли изменения в лучшую сторону и на бытовом уровне. Если ранее после помывки в бане выдавалось стираное нижнее бельё, бывшее в употреблении, то сейчас выдавалось только новое, первой категории. Постельные принадлежности, простыни, наволочки, полотенца, были белоснежным, в упаковках, только что со склада. В части начали наводить порядок, ремонтировать, красить, прибираться. Ежедневно одна дежурная рота выезжала в аэропорт, где с утра до вечера рядовые ходили вдоль взлётно-посадочной полосы, собирали мусор, камешки и прочее. Незаметно из наших подразделений (с глаз долой) перевели в другие, более отдалённые места Монголии, неблагонадёжных солдат (залётчиков). Но и это ещё не всё. Однажды, после построения на плацу всего личного состава полка, командир спросил прямо: «Признайтесь, кто не хочет служить в Монголии, выйти из строя. Ничего за это не будет, просто отправим в Союз в хорошие части» - и хотя до этого многие роптали на условия службы, из строя не вышел никто. На том и разошлись по своим казармам. У всех солдат переписали размеры одежды, обуви, на случай незамедлительной выдачи новой формы и новых сапог. Говорили, что на склады всё уже было завезено.
И вот в ноябре месяце настал день прилёта Брежнева в эту страну. У нас были отменены все занятия, запрещено было покидать своё месторасположение даже на несколько минут. Офицеры и прапорщики в полном составе находились непосредственно в части на боевом дежурстве. В любую секунду мог прозвучать сигнал тревоги, и наши боевые машины пехоты выехали бы в нужную точку города, либо страны. В этот день разрешено было смотреть телевизионные передачи и телевизор работал с самого утра. Смотрим, по местному телевидению, как садится самолёт с правительственной делегацией. Пробегает по полосе. На поданный трап выходит Леонид Ильич и приветствует встречающих. Звучат гимны стран. Затем начались орудийные салюты. По телевидению показывают пушки - залп, дым. Через несколько секунд, с запозданием, под нами содрогается земля, звенят стёкла в окнах и раздаётся громкий звук орудийного залпа. И так несколько раз.
Утром следующего дня нас построили на плацу и командир полка с замполитом осмотрели всех. Некоторые подразделения и отдельные солдаты были отобраны и с приказом «… скрыться с глаз, чтобы мы вас больше не видели» - растворились в просторах автопарка. Затем всех выстроили вдоль дороги от въездных ворот. Встали в шеренгу по одному солдату плечо к плечу, по обе стороны аллеи. В это время к нам подъехала чёрная «Волга». Из неё вышел генерал-майор. Наш комполка с замполитом полка подошли к нему строевым шагом и доложили обстановку. Генерал в сопровождении этих лиц пошёл вдоль выстроенных солдат. Если кто-то ему не нравился, либо какая-то другая причина, то генерал, указывая пальцем на этого солдата говорил: «Выйти из строя», и шёл дальше. Таких «выйти из строя» набралось достаточно много. Их тут же отправили в парк, с приказом «исчезнуть» там. Остальные: «На-пра, нале-во. Сомкнули строй». Только закончилась эта процедура, как в ворота КПП, мягко покачиваясь на рессорах, въехала другая чёрная «Волга». Из неё вышел генерал-лейтенант. Генерал-майор доложил ему о проведённом мероприятии. И всё в точности повторилось, только командовал уже генерал-лейтенант: «Выйти из строя, выйти из строя…». Дойдя до меня, он поколебался… и, не сказав ничего, прошёл мимо. Я стоял, замерев, по стойке смирно. Очередная группа отбракованных солдат, быстро исчезла в просторах парка с техникой. Сомкнув ряды оставшихся «орос цириков»*, генерал-лейтенант по-хозяйски оглядел нас и лёгким движением пальца, подозвал к себе командира полка с замполитом: «Почему ни у кого на форме нет солдатских значков?» Замполит полка начал завуалированно объяснять это дефицитом и прочим, но генерал остановил его и твёрдо сказал: «Найти». Отвертеться не удалось и командир с замполитом бегом убежали в штаб части. Через несколько минут они вернулись, неся перед собой на руках множество коробок со значками. Их было так много, что они придерживали стопки коробочек своими подбородками. Спешно стали раздавать значки солдатам, но начали с противоположного от меня края. Солдаты, не смотря на то, кому, какой значок достался - «отличник», либо «классность», сразу прикрепляли их на гимнастёрки. Когда раздача «халявы» наконец приблизилась, то через человека до меня закончились значки и мне не досталось. Было жаль, очень хотелось получить значок. После этого генералы ещё раз оглядели всех солдат, сели по своим машинам и выехали из части в город. Мы продолжали стоять. Нас проинструктировали, что когда приедет делегация, то нужно будет радостно хлопать в ладоши и кричать: «Ура-а-а, ура-а-а». Стояли, маялись, достаточно долго, часа два. Было прохладно, но терпимо. Вдруг наружное наблюдение у ворот части оживилось, закричали: «Едут, едут!». Через широко распахнутые ворота КПП начали въезжать правительственные «Чайки». Мы хлопали в ладоши и кричали: «Ура-а-а», а сами тем временем пытались разглядеть лица в мелькавших машинах, но за тонировано-бронированными стёклами разглядеть кого-либо не представлялось возможным. За «Чайками» следовала кавалькада чёрных «Волг». Когда закончились «Волги», поехали вереницей армейские «Уазики». В части не осталось свободных аллей, все были заняты машинами. Нам издалека была видна толпа делегации, которую возглавлял член Политбюро ЦК Дмитрий Фёдорович Устинов. Что они там осматривали, не знаю, нас в это время перевели и построили на плацу части. Время было уже обеденное и страшно хотелось есть. Устинову показали солдатскую столовую, там ему дали отведать «солдатской пищи». Он хвалил и остался очень доволен. Наконец, вся делегация пришла к нам на плац. Дмитрий Фёдорович был в гражданском костюме коричневого цвета, на котором виднелись две звезды Героя Социалистического Труда, а на лацкане краснел значок члена Политбюро ЦК КПСС. Он выглядел усталым: «Солдаты!» - обратился он к нам с пламенной речью – «Как я завидую вам. Смотрите, в какое прекрасное время вы служите. Вы должны гордиться вашей службой в этой показательной части, а какая отличная солдатская столовая и как вкусно вас там кормят...». Да уж, подумали мы. Речь Устинова была длинной и пафосной. Наконец вся делегация удовлетворённо расселась по служебным машинам и отбыла восвояси, решать более важные государственные задачи. Нас сразу же повели на «праздничный» обед. Внутренний вид столовой озадачил нас своей чистотой, что-то неуловимое витало в воздухе, да и столовая была какая-то не такая. Обед был вкусный, действительно праздничный, не как в простые дни. Повара были из нашего хозвзвода и позднее рассказали следующую картину. Оказывается за короткое время, из солдатской столовой был сделан… «ресторан». На окна повесили тюлевые шторы, на индивидуальных столах были постелены дорогие скатерти, на которых красовались хрустальные фужеры, сервировка состояла из дорогих фарфоровых тарелок. И если в простые дни в столовой не было даже алюминиевых ложек, то в этот день на столах были столовые приборы – мельхиоровые ножи, вилки, ложки, а также салфетки, зубочистки, соль, перец и прочие мелочи. Теперь нам стало понятно неподдельное восхищение нашей столовой членом Политбюро ЦК и зависть нашей службе. А в то время, пока мы на плацу выслушивали хвалебные речи, в столовой обдирали с окон тюлевые шторы. Уносили в закрома, до лучших времён, ложки, вилки и прочие приборы, чтобы мы не дай бог, не увидели краешка счастливой службы, которой так восхитился будущий министр обороны страны. Тогда мы этого ещё не знали, что его уже готовят на место министра обороны и он объезжает воинские части. А Леонид Ильич, оказалось, приболел и из-за недуга не смог посетить нашу доблестную воинскую часть, хотя и планировался его визит. Наверное, многое потерял.
Ветеран:Прекрасная память, прекрасный рассказ ... Если бы генерал-лейтенант знал, что почти через 40 лет тот, возле которого он запнулся, вспомнит об этой встрече, снял бы он с себя часы и сказал - на память тебе, воин, носи ! ... Возле меня останавливались только, чтобы сказать - а вам надо постричься ! ... Но показушка была во все времена - приятель служил в Польше, говорит, что к приезду начальства красили траву ... Трава же - зелёная должна быть ... Снег - белый, трава - зелёная ... Я в 77-78 г.г. в Булгане к жилзоне копал траншею под канализацию, в районе 6-й площадки - тяжёлый скальный грунт, взрывали, копали в два яруса экскаваторами, чтобы выйти на нужную отметку вручную дорабатывали, глубина около семи метров. Вдруг информация приходит - к танкистам маршал Москаленко приезжает, прискакал ко мне полковник, весь в пене, сопли до пояса, кричит - засыпай траншею. Я оторопел, спрашиваю у него :" Поц, мама дома ?" - это одесское выражение, означает, что человек допустил какую-то глупость, ошибку в работе и услышав такое обращение, он сразу исправляет свою оплошность без лишних объяснений. Так нет, пригнали бульдозеры, засыпали участок траншеи шириной метров шесть и положили сверху мостик двухметровой ширины, как будто нельзя было перебросить мостик через траншею. Потом зачищали, конечно ...
Зимой к нам в полк ,кто-то из высоких чинов должен был приехать . Дорожки в полку были покрыты тонким слоем льда.Нас подняли ночью по тревоге,выдали ломики лопаты и приказали чистить главную дорогу по которой этот чин должен приехать или прийти. Лед пристыл к бетонке и невозможно было его отчистить.Но приказ есть приказ- обещали с говном смешать если что.... Всех бойцов разделили и Каждому выделили свой участок.Кое -кто начал долбить этот лед,но потдавалось ели-ели...А я скумекал и предложил посыпать эти дорожки солью -само все стает к утру.Отцы =командиры ухватились за эту идею,кто-то убежал за солью и приволокли мешок. Посыпали дорожки и к утру блестел мокрый бетон на дорожках и было все чисто и все чин-чинарем,только мокрые лужи метелками разогнали. Ребята меня потом ,чуть-ли не на руках носили за это. Кому охота целую ночь ломиком мохать. У нас на Урале все время дороги зимой раньше смесью соли и песка посыпали.
[i][/iУлан-Батор в\ч п\п 96608 разведрота
Ветеран:Прекрасная память, прекрасный рассказ ... Если бы генерал-лейтенант знал, что почти через 40 лет тот, возле которого он запнулся, вспомнит об этой встрече, снял бы он с себя часы и сказал - на память тебе, воин, носи ! ...
Спасибо Виктор! Кое-как домучал этот рассказ и то благодаря тому, что приболел, сижу дома и появилось немного свободного времени. А часы от министра у меня есть, правда МВД. В июне 1991 года, за два месяца до ГКЧП и своей смерти (тогда мы этого не могли знать), Борис Карлович Пуго лично вручил мне наручные часы.
А часы от министра у меня есть, правда МВД. В июне 1991 года, за два месяца до ГКЧП и своей смерти (тогда мы этого не могли знать), Борис Карлович Пуго лично вручил мне наручные часы.
Летом 1975-го нас сгруппировали в отдельное сборное подразделение. Видимо этого требовала обстановка и военные водители были из разных частей. Машины получали в Чойре и своим ходом перегнали их в Улан-Батор. Территория вновь созданного автопарка в Амгалане была довольно обширная, обнесена столбами с колючей проволокой и въездные ворота. Развёрнута была своя ГСМ, в которой находились всякие дефицитные масла и невиданные ранее авто-смазки. Машины были разношёрстные, какие смогли найти в разных частях, в основном бортовые: ГАЗ-66; ЗИЛ-157; ЗИЛ-131; УРАЛ-375.
Мне пришлось ездить на бортовом ГАЗ-66. ГАЗик был вообще без тормозов, так как обманули в Чойре, в рембате, где я получал этот автомобиль. Когда я его принимал на территории рембата, то тормоза были, но как только выехал за ворота, тормоза исчезли и я чуть не врезался в другую машину, но спасло мастерство, которое не пропьёшь. Оказалось, что вместо тормозной жидкости в систему было залито веретённое масло. От тормозной жидкости его практически невозможно было отличить, не по цвету, не по маслянистости, да я и не мог предположить такой подлянки. Претензии и рекламации в рембате уже не принимали, так как выехал за ворота. Так и проездил всю эту командировку, а в дальнейшем и целину, без тормозов. Зато получил и наработал такой бесценный опыт, какой невозможно получить ни в одной автошколе.
В то время, когда мы получали машины и обустраивались в Амгалане, по железной дороге эшелонами завозили танковые снаряды. Их разгружали и укладывали в огромные штабеля прямо в поле, в пригороде Улан-Батора. Вокруг этих полевых складов круглосуточно несли службу часовые с автоматами. В назначенное время, мы подъезжали колонной к этим импровизированным складам, в наши машины загружали ящики со снарядами, затем офицер, старший колонны, инструктировал нас и в путь дорожку. Инструктаж состоял из напутствий, ехать строго колонной, соблюдать необходимую дистанцию, держать скорость не более 40 километров в час. Все согласно кивали «гривой». Этот груз мы перебрасывали за тысячу километров в город Арвай-Хээрэ. На дорогу в один конец нам отводилось два дня. Первоначально все ехали согласно инструкции, но чем дольше и дальше уезжали от столицы, то в колонне начинало твориться что-то невообразимое. Когда едет длинная колонна, то получается следующий эффект. Если первые машины, соблюдая скоростной режим, едут 40 км/час, то последние мчатся 80-90 км/час и не могут догнать колонну. Была ещё маленькая хитрость, по тайным, объездным тропам в горах обогнать головную машину с офицером и дальше уже ехать ни от кого не зависящим. Наказания за это не было никакого, так как мы были уже на конечной точке, отдыхали, груз был в целости и сохранности, поэтому офицер снисходительно не замечал такие шалости. Такое соревнование мы практиковали с одним водителем, кто вперёд приедет до необходимого места. На середине пути был привал на реке Тола. Ночевали на берегу с кострами и на другой день дальше в путь. Если кому удавалось достичь конечной точки с первого раза без поломок, то это хорошо. Прибывшие в конечный пункт разгружались и ждали отставших. Если кто-то вообще не приезжал, то ехали искать по просторам Монголии. После отдыха с ночёвкой, все трогались на порожних машинах в обратный путь. И так всё лето 1975-го.
Однажды произошёл такой случай. В конечный пункт не прибыла машина УРАЛ-375, под завязку загруженная снарядами. Искать её уехал командир, на двух ГАЗ-66. Уже ночью они привезли ящики со снарядами с найденной и разгруженной машины. Как оказалось, в дороге у УРАЛа случилась серьёзная поломка, а так как машина была тяжёлая, ГАЗИКом её было не потянуть, тем более по горам, то старший лейтенант принял решение оставить её на ночь в поле, а на обратном пути зацепить другим УРАЛом и утащить к месту дислокации. Естественно охранять машину в поле остался её водитель. Когда все уехали, он, оставшись один, почувствовал себя свободным человеком. В первую очередь слил с бензобака ведро бензина, разделся до трусов и выстирал в бензине свою мазутную форму (стирка одежды в бензине категорически запрещалась, но стирали все). Почему-то повесил её сушиться в кабине машины. С целью пообедать, стал разогревать на оставшемся бензине банку с тушёнкой из сухого пайка. Видимо он принюхался к парам бензина и не ощущал запаха, либо что-то пошло не так, к примеру - закурил (свидетелей не было), но в результате вспыхнул бензин, перекинулся на сушившуюся одежду, затем загорелась кабина у машины и выгорела полностью вместе с моторным отсеком. Каким-то непостижимым образом остались целыми колёса. Голым, в одних трусах, без еды, в насквозь продуваемой ветрами железной кабине, этот служивый остался ночевать в чистом поле. На следующий день мы выехали с точки разгрузки в обратном направлении. Всем было приказано смотреть в оба, чтобы не проскочить мимо УРАЛа оставленного в «прерии». Настал уже вечер, а никакой машины на пути не встречалось (мы же не знали, где она есть?). По своим тайным тропам, я вырвался вперёд на несколько километров и ехал впереди всех. Уже стало темно. Вдали змейкой с перевала в долину, передвигались огни колонны. В одном месте в широком поле, в свете фар, я увидел непонятную картину. В стороне от дороги стояло что-то большое, красновато-рыжее, напоминающее очертания авто. Не останавливаясь и пытаясь идентифицировать этот объект (вдруг НЛО), я начал большими кругами ездить по полю. Вдруг, от этой непонятной рыжей конструкции, отделилась фигура голого «аборигена», как в фильме «Операция «Ы» и стала бегать за мной по пятам. В темноте я не мог разобрать, что это такое и не останавливался (чужая страна, страшно одному). Наконец, по крикам и воплям всё-таки мне удалось узнать нашего ездуна. Остановил машину, он прыгнул ко мне в тёплую кабину на пассажирское сидение: «Что случилось?» - пытал я, но его трясло от холода и голода. Найдя в своих закромах ещё один старый бушлат, я отдал его ему. Что-то дал из сухого пайка. Он жадно ел, закутавшись во вновь обретённую одежду. Наконец подъехала колонна. У командира пропал дар речи, от такой картины: «А если бы мы не разгрузили и не увезли снаряды?» - спросил он, и нам страшно было подумать, чтобы могло бы произойти. Водитель наверное был бы уже на полпути к Китаю, так как застрелиться ему было нечем. Старший лейтенант приказал подцепить то, что осталось от машины, за косынку к другому УРАЛу, мол позднее, днём разберёмся. Мы поехали дальше, под большим впечатлением от увиденного. Два УРАЛа значительно отстали от колонны, да и мы спешили, чтобы сэкономить больше времени для отдыха и сна. К контрольному месту ночёвки УРАЛы не прибыли до утра. Опять поехали их искать. Когда командир их нашёл и увидел то, что осталось от «рыжего», то тогда, наверное, он надолго лишился дара речи.
Из объяснения водителей. Когда в темноте они подъехали к крутому спуску с перевала, то особо не переживали, так как жёсткая сцепка-косынка считалась надёжной. В середине спуска, как только УРАЛы набрали скорость, внезапно расцепилась косынка от прицепного устройства первой машины. Неуправляемый, задний УРАЛ, без водителя в кабине, на огромной скорости устремился вниз, в долину, обогнав тягача. Картина такая. На скорости, эта огромная махина, косынкой упёрлась в землю и встала на дыбы, затем упала с косынки и снова вниз, с горы и всё повторялось несколько раз. Уже в долине, он в последний раз встал на дыбы и, падая, упёрся буфером в землю, от удара передний мост у него выбило, и мост ушёл под машину. Без подъёмного крана делать тут уже было нечего. Мы оставили искорёженного, обездвиженного УРАЛА на месте спуска и поехали дальше. Интересно, что оба водителя потом рассказывали об этом. Зная, что они едут последними в колонне, они очень удивились, что на спуске их обгоняет какая-то машина. Сразу и не поняли, что это их обогнал второй, отцепившийся УРАЛ. Через неделю, к нам в Амгалан, на авто-платформе был доставлен этот многострадальный, изувеченный УРАЛ. Сопровождал тягача - автокран. Встречать их к воротам автопарка вышли все, как музейную реликвию. Долго ещё ходили и смотрели в парке на «рыжего», так солдаты прозвали эту машину. Была создана комиссия по расследованию, обещали посадить водителя в дисбат, либо предъявить выплачивать стоимость машины родителям. Однако ничего этого не произошло, пострадавший виновник остался при своих интересах. Машину списали. Только никакую другую машину ему уже не доверяли. Так он и ходил по парку, выполняя работы дворника, либо куда пошлют. Из-за гонок и нашей дурости происходили и другие случаи, правда без тяжёлых последствий. Бывало остановишься для проверки груза, смотришь, а ящики от снарядов в кузове перевёрнутые, снаряды выпали и валяются отдельно, в общем волосы дыбом встают от такой картины (а если бы рвануло?). Уложишь всё обратно и едешь дальше. Это я всё к чему. Однажды приезжаем на разгрузку, а двух ящиков со снарядами вообще нет. Срочно поехали искать, но надежды найти почти не было. В каком месте они выпали неизвестно и вот видим такую картину, у дороги, на обочине, вертикально стоят наши снаряды, как придорожные столбики и поблескивают металлом на солнце. Никого нет, но нет и деревянных ящиков от снарядов. Видимо монгол проезжал мимо, срочно забрал ящики, а снаряды за ненадобностью выставил на обочине. Ящики ему были дороже, а нам наоборот. Нашли в части пустые, положили снаряды и отчитались за привоз этой партии. Вот такая была служба.
Во второй половине 1975 года нас направили из Монголии на Алтай «на целину», возить зерно. Погрузились на железнодорожные платформы в Амгалане, пригороде города Улан-Батора. Поездка была незабываемой. Одно дело созерцать природу из окна пассажирского вагона, другое, когда сидишь в кабине своего автомобиля ГАЗ-66, прикреплённого к платформе, и наблюдаешь всю проплывающую мимо красоту. Как меняется ландшафт. Прелесть, а не путешествие. Чувства несравненные. Монгольские степи и безлесные холмы сменяются сибирской тайгой. Незабываемое озеро Байкал. В одном месте поезд остановился недалеко от кромки воды, и мы все дружно попрыгали с платформ, солдатскими котелками черпали кристально чистую байкальскую воду и пили. На станции Листвянка, побегали по перрону купили каких-то пирогов, станция Зима - красота. Если б не армия, где вот так ещё можно попутешествовать по Сибири таким способом. Проезжали большие города Улан-Удэ, Иркутск, Красноярск, Новосибирск. Проследовали по мостам могучих сибирских рек Енисея, Оби. Через неделю неспешного пути приехали на Алтай, в конечный пункт, город Камень на Оби. Разгрузились с эшелона и далее на автомашинах своим ходом.
Жили в полевых условиях, в тридцати километрах от ближайшего села с интересным названием Волчно-Бурла. Дом, где мы проживали, был одноэтажный, состоял из двух больших комнат и одной маленькой. В больших комнатах жили мы – солдаты, а маленькую занимал наш командир старший лейтенант. На улице была развёрнута полевая кухня и повар иногда что-то в ней кашеварил. Совхоз направил ему в помощники местную повариху средних лет. Наши солдаты сразу прозвали её «Мать». Это была женщина невообразимых размеров, когда она входила в дверь, то занимала весь проём двери. Никто из солдат даже не пытался с ней пофлиртовать, озорнику достаточно было увидеть у своего носа её кулак, размером с хорошую пивную кружку и всё, отпадала всякая охота.
, это военная тайна. 
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1377801643_4355_FT136252__189_.jpeg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1378120694_4355_FT136252_____1968.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1378316905_4355_FT136252___-131.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1378317020_4355_FT136252_-66_02.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1378317144_4355_FT136252_.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1378407457_4355_FT136252_.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1378407707_4355_FT136252__.jpg){kind=link}
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1378408167_4355_FT136252_-.jpg){kind=link}