Сидят математики в штатском (вторая по силе математическая школа в мире, первая в мехмате МГУ)
Поправлю автора, как выпускник третьего института из этой градации: на первом месте был всё-таки Мехмат МГУ - а на втором ВШ КГБ СССР. Жаль, что на сегодня просрали практически весь потенциал (знаю не по наслышке, поскольку сын учится на ПМ ФА)
Ну так так же и написано )))
упс... прочитал так, как хотел - а не так, как написано :-)
Carthago delenda est, Carthaginem delendam esse! ст. Степь, в/ч 21818 "О" (1985-1987, курок)
Главное действующее лицо: звание - прапорщик; фамилия - Терещенко. Неча смеяться, мол, что ни прапорщик - то хохол. Дело-то на Украине и было. Вот, кстати, и место действия. А время - першi роки незалежностi.
Озброеным силам досталась хотя и не самая большая, но весьма и весьма нехилая часть имущества бывшей СА. И немалая толика сего имущества хранилась на базе, где служил Родине прапор Терещенко. База представляла из себя несколько десятков складов и пакгаузов вокруг нехилой грузовой ж.-д. станции. Всё, включая станцию, за колючкой. Охранялось сие странным воинским подразделением, которое, хотя и называлось батальоном, но, когда бы там не оказался, походило оно больше на штаб. Рядовых там было подозрительно мало, а вот офицеров и прапорщиков, напротив, подозрительно много. Терещенко, наравне с остальными, трудился над проблемой устранения дисбаланса между чрезмерно высоким финансированием ВПК с одной стороны и острой нуждой населения в товарах народного потребления с другой. Пиздил, короче, все что плохо лежит, а что лежало хорошо - клал плохо. И тоже пиздил.
А на базе было все: ГСМ, краски, прокат, радиодетали, километры, нет! парсеки различных кабелей и тросов, квадратные световые года брезента, обмундирование (включая то-самое-хэ-бэ времен Гражданской, в которое принято наряжать призывников), матрацы, посуда, койки-шмойки... Да что там говорить - ВСЕ! И все это продавали вагонами и цистернами, причем порой вместе с вагонами и с цистернами - движуха шла и днем, и ночью.
Рассказывали, и оружием приторговывали, да поди ж теперь докажи. Этим-то занимались товарисчи званием повыше прапора, небось.
Но это так, обстановочка. Теперь суть. Как-то однажды, командование "батальона" были весьма удивлено полной непросыхаемостью прапорщика Терещенко и его "ручных" дедов. Эка невидаль, скажете вы: бухой прапор и бухие деды. Начальство попросту давила жаба. Во-первых, они были не просто бухие, а бухие в сиську. А во-вторых, бухие в режиме 30х7х24. Нет, не сам факт пьянства приводил начальство в бешенство, а то, что Терещенко явно нашел где скомуниздить спирта (причем много), и не делится! Проверка показала полное отсутствие наличия недостачи спирта. По крайней мере, недостачи, превышающей командованию уже известную (то есть той, за которую Терещенко уже отстегнул). Очевидное-невероятное: и бочки целы, и бойцы в зюзю. Капица отдыхает. И странен был еще один момент: терещенковский перегарище имел не сильный, но явный оттенок резины. Но это разгадку тайны перманентного алкогольного изумления не сделало ближе. Ни Терещенко, ни его доверенные деды так не раскололись.
А спустя месяц-полтора эпидемия прошла. Вскоре и вообще забылась. А еще через год, Терещенко собрался увольняться. То ли посчитал свой долг перед страной выполненным, то ли срок засветил ему. Второе вероятней - все норовил не поделиться. Но Терещенко сильно не убивался: хоть не сеял, и не жал, но в житницы насобирал предостаточно.
В честь досрочного ухода прапор накрывал поляну. Вот на той-то пьянке все про спирт и выяснилось. Один злопамятный майор обращается к Терещенко: - Слышь, Филипыч, все равно ж ты уходишь, скажи, откуда ты спирт тогда резиновый брал? Ну Терещенко и говорит (сюрприз-сюрприз!): - А помнишь клей списали засохший? БФ-6? (Для тех, кто еще в танке, справка - в качестве растворителя в БФ-6 используется этиловый спирт.) - Блин, да как же ты разделил-то его? - А хрен его знает, я дедов напряг - и все дела!
А те Терещенковские деды давно уже дембельнулись. Офицеры порасспросили нынешних дедов, год назад бывших молодняком и помнивших своих прежних дедов. Выяснилось, что им доверили только раздобыть детали для некоего аппарата, а что был за аппарат, никто из них не знал. Какие детали? Станина, электродвигатель, редуктор, кольцевая цепь, подшипники, кой-какие запчасти от револьверного станка... Стоп! ЦЕНТРИФУГА! Центрифуга на целую бочку! Кто-то вспомнил, что одна бочка еще осталась и теперь, весело раскрашенная, выполняет функцию тумбы. Бочка была выкопана, вскрыта. Из клея давно испарился весь оставшийся растворитель, но корка - бывшая поверхность - хранила форму почти идеального гиперболоида!
Ну а для доочистки жутко бздящего резиной спирта использовали обычный уголок-сорокопятку длиною около двадцати метров, а также природные условия ноября Черниговской области. Уголок был с небольшим наклоном закреплен в брандмауэре между двумя складами. Сверху боец с ведром, снизу прапор с бидоном. О как.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Чтобы понять как и чем живет семья, не обязательно напрашиваться к ней в гости, иногда вполне достаточно перекинуться тремя словами с ее детьми… Катил я вчера по супермаркету тележку, вдруг слышу за спиной восхищенный детский голосок: - Смотри, сколько дядя водки набрал. Оглядываюсь и вижу – в соседней тележке, на женской сумочке стоят два бойких «вождя краснокожих», видимо, мама посадила их в клетку и заодно сумку поручила охранять, пока сама ходит по магазину. Младшему года три, старшему в районе пяти. Тут я понимаю, что восхищались они мной, потому как дно моей тележки было покрыто стеклянными бутылками лимонада разных сортов. В принципе, если не умеешь читать, то все это вполне можно принять за водку. Я остановился и заулыбался: - Да, немало. Старший заглянул ко мне и деловито продолжил: - Дядя, а тебя дома не будут ругать, за то что ты столько водки накупил? - Нет, не будут. - Везет, а вот нашего папу за это бабушка ругает, а мама даже бьет деревянной палкой. Дядя, а можно посчитать сколько у тебя водки? - Можно, если умеешь, давай, считай. Мальчик перегнулся в мою тележку и хоть сбиваясь, но все же пересчитал весь мой лимонад – ровно 12 бутылок, потом он разогнулся и с восхищением в голосе сказал: - Двенадцать бутылок водки, ничего себе! Дядя – это что же у тебя столько баб!?
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Это действительно не анекдот, работая на радиозаводе всё это видел воочию, только масштабы не такие, как в истории. Мешали и палочкой в стакане. Продукт назывался "коза".
Это действительно не анекдот, работая на радиозаводе всё это видел воочию, только масштабы не такие, как в истории. Мешали и палочкой в стакане. Продукт назывался "коза".
Так история ведь из жизни )))
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
У меня слесарюги так размешивали клей "ПАТТЕКС" (сейчас Момент). Но вонь была неимоверной!
г. Чита, Антипиха в/ч 12653 май - ноябрь 1974 ст. Дивизионная, в/ч 92723 ноябрь 1974 - май 1976
Первый раз близко столкнувшись с дюймовой системой измерения, я был просто шокирован! Я ведь правильные дроби складывал последний раз где-то в классе 6-м, считай, тридцать лет назад. А тут с ними надо не только сложением заниматься, но и делением-умножением тоже!
Помню, начал работать на фирме по производству больших баков из пластика. И надо было узнать остаток от большого листа... Это выглядело так: 1/8 (толщина фрезы) умножить на три, 2 фута 5 и 1/3 дюйма умножить на два, прибавить 3 фута 4 и 1/2 дюйма, все это сложить вместе и отнять от 12 футов 1/4 дюйма... И ведь калькулятором не воспользуешься...
К концу этого упражнения я невероятно четко вспомнил свою учительницу арифметики, Веру Петровну, которая говорила: «Дети, учите дроби, они всегда вам в жизни пригодятся!». После чего добавляла «Камчатка, прекратите разговаривать!!» Я сидел на камчатке...
Со временем я наблатыкался с этой имперской арифметикой Пупкина. Вспомнил, как находить общий знаменатель. Подсмотрел, как это делают канадцы. Они, например, складывают и отнимают все эти дроби не в уме, а заскорузлым пальцем на рулетке. Визуально, так сказать. И умножение там же производят сложением. Получается быстрей.
Меня интересовал вопрос: как же у них токари свои детали меряют? Неужто вытачивают деталь диаметром 1 и 87/144 дюйма? Оказалось проще: разделили дюйм на 1000 частей и дальше все, как в метрической системе. Я был удовлетворен. Все-таки метрическая система победила!
Но недавно узнал систему американскую измерения объемов. И был радостно поражен. Привожу ее в переводе:
И теперь я не удивляюсь, почему у них размер сопел космического Шаттла равен ширине двух лошадиных жоп...
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Судьба играет нами, как повар яблоками и гусями.. И как правило - не в нашей власти, что либо изменить. То есть, изменить-то, конечно можно, но что именно надо менять, в какой момент, да и надо ли? Кто же это может знать заранее?
Но существуют такие счастливчики, которых судьба почему-то любит и всячески оберегает, а потому всегда играет с ними открытыми картами, чтобы не дай Бог не сбить с толку... Одного из таких счастливчиков я знаю – это мой стосорокакилограммовый одноклассник Валера, и вот вам старая история о нем и о его счастливой помолвке.
В стране бурлили 90-е и Валера был королем – этого бурлеска – молодым стосорокакилограммовым неженатым королем, с четырехкомнатным королевством в центре Львова, 500-м Мерседесом, серьезным авторитетом и даже сиамской кошкой. И вот однажды Валера влюбился, влюбился всепоглощающе, как третьеклассник влюбляется в десятиклассницу.
Она была студенткой и звали ее Маша. Бедный счастливец забросил все дела и носился только со своей Машулькой. Он мог даже с бандитских разборок отпроситься и убежать, чтоб только не опоздать и успеть забрать Машу после Универа.
Никаких ресторанов и бань с девочками, никаких пьянок, все это потеряло для Валеры всякий практический смысл. Как-то он выдал мне толковое определение – что же такое любовь – «Любовь – это когда все женщины мира делятся в твоей голове на две неравные группы: в первой, маленькой и убогой группке – все женщины мира, а во второй, огромной – ОНА…»
Влюбленные были вместе уже полгода, но что самое интересное, «были» - это не значит жили, а только встречались, ходили за ручку в кино, на концерты, в парк и в гости к Валериной маме, которая просто обожала Машу. Редко, но все же бывают такие девушки, которые до свадьбы ни-ни… И Валере – это даже нравилось, кто бы мог подумать.
Наконец-то наш жених дозрел до осмысленного шага - предложения руки и сердца, и был в душе уверен, что Маша не откажет. В один прекрасный, дождливый вечер (во Львове все вечера дождливы, но каждый по-своему прекрасен) влюбленные, как бы случайно зашли в маленький ресторанчик, в котором «случайно» оказался свободным самый лучший столик у окна.
Сели и не сговариваясь принялись смотреть в глаза друг другу, ведь оба чувствовали, что в этот вечер произойдет что-то очень важное. Негромко заиграла нежная мелодия, свет в зале, «почему-то» слегка зажмурился, а официант принес подсвечник (только на их столик принес)
Валера теребил в кармане бархатную коробочку, которая отлично впитывала пот с мокрой ладошки, но тянуть дольше было глупо, да и Машины глаза улыбались в блестках свечи, она все чувствовала, все понимала… Валера решительно положил руку на стол и был уже готов разжать кулак с красной коробочкой, но стол неожиданно покачнулся. Даже бокалы задрожали. Видимо, одна из ножек стола была чуть короче других.
Валера откашлялся и начал свою речь: - Любимая моя Машулька…
Но Маша, улыбаясь, неожиданно перебила жениха:
- Валерчик, погоди, вначале нужно сделать, чтобы все у нас было идеально, потом продолжишь что ты хотел сказать.
Она быстро порылась в своей сумочке, достала какой-то листок бумаги, сложила его в четверо и ловко подложила под ножку стола. Потом вскочила, поцеловала Валеру в нос и защебетала – «Валерчик, подожди секундочку, я только туда и обратно, чтобы уж не отвлекаться» вскочила и убежала в дамскую комнату Все посетители ресторана поглядывали на Валеру и улыбались, даже они уже догадались – что же сейчас должно произойти за столиком у окна, когда из туалета вернется девушка.
Валера смотрел на красную бархатную коробочку и думал: - «какая же она у меня все-таки хозяйственная… это же надо, заметила, что стол качается, р-р-р-а-з, подложила бумажку и он уже стоит как вкопанный» Попробовал пошатать столик, но он все еще слегка качался. Просто нужно ту бумажку еще раз согнуть вдвое, тогда будет идеально.
Вынул из под ножки сверток и увидел, что он исписан мелким почерком. Развернул и машинально стал читать. Это оказалось письмо: «Машка – сука!
Ты заразила меня триппером! Тварь! А я заразил жену. Тебе хана! Ошибки быть не может, я узнавал у твоего Толика, у него тоже триппер от тебя!
А если ты еще и цыгана заразила, то сразу вешайся. С тебя 100 баксов за лечение. Лучше не прячься, а собирай бабки. Я приеду - все равно найду тебя в университете, тогда будет хуже, да еще и Толику скажу – где тебя искать.
Так что лучше тебе заплатить, пока я тебя не нашел и не закопал…».
Валера положил письмо на столик, в очередной раз поблагодарил свою судьбу и тихонечко удалился, чтобы ненароком не оторвать Машеньке голову. Просто уйти из ресторана было неудобно перед людьми и Валера зашел в мужской туалет, а уже оттуда вылез на улицу через малюсенькое окошко.
В ту же секунду, его нечеловеческая любовь улетучилась, превратившись в пар и сероводород…
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Ха-ха-ха...Хорошая поучительная для кого-то жизненная история. Женский пол и еще не так может голову запудрить.
[i][/iУлан-Батор в\ч п\п 96608 разведрота
Что уж греха таить, так, или иначе, мы все кому-нибудь да завидуем и если я встречу человека начисто лишенного этого чувства, то точно буду знать, что он либо кокетка, либо овощ переживший мотоциклетную аварию.
Лично я, дико завидую всем двадцатилетним, дети завидуют взрослым, а вот, безработные, тульские Сашкины одноклассники, черной завистью завидуют Саше, ну еще бы: чемпион Мира, чемпион Европы и даже призер, чего-то там олимпийского. Квартира в Москве, в Туле дом родителям купил, мир повидал, с президентом ручкался, бабок немеряно, да к тому же в Тулу изредка наезжает на своем дорогущем черном джипе.
Если бы любому Сашкиному однокласснику подарить такой джип, ошалевший от счастья одноклассник его тут же продаст, купит: дачу, квартиру, машину, а потом продолжит бесплодно мечтать о таком же шикарном джипе…
Думаете, что Саша никому не завидует? Завидует и еще как, он завидует карликам…
Но обо всем по порядку.
Представьте себе портрет Геракла сидящего в кресле.
Сам красив как Бог, могучие ручищи, широчайшие плечи, кубики пресса, осиная талия.
Но вот художник, рисующий эту картину, зачем-то отлучился от незаконченной работы и тут к холсту подбежал его двухлетний сын. Увидел малыш, что у дяди на картине ноги не дорисованы и решил помочь папе, взял кисть и двумя штрихами добавил маленькие непропорциональные ножки. Ну что с ребенка возьмешь?
Вот так примерно и выглядит Саша. Выше пояса – Геракл, а ниже – маленькие ножки пятилетнего ребенка, которые за всю жизнь не сделали ни одного шага.
Я ездил снимать его для телепрограммы о параолимпийском спорте и как-то вечером, в гостинице задал вопрос, который давно меня волновал:
- Саша, а как, там у вас определяется – кто инвалид, а кто нет? Ведь лыжник без ноги – это одно, а лыжник без кисти руки, совсем другое и не трудно догадаться у кого преимущество.
Обычно невозмутимый Саша вспыхнул и очень долго и подробно стал рассказывать о разных нюансах и несправедливостях параолимпийского спорта:
- …У нас даже шутка такая есть – если обычный олимпиец чувствует, что уже не тянет, ему всего лишь нужно отрубить себе мизинец на ноге и вот он уже король параолимпийского спорта.
А больше всего меня бесят карлики. Хотел бы я быть карликом.
- Зачем тебе быть карликом?
- Ну во первых – им не нужна коляска, они сами ходят, даже бегают, туда-сюда, а во вторых - такие как я вынуждены соревноваться с ними на равных.
Физику не обманешь. Помнишь формулу работы? Посмотри на мои руки, а теперь представь себе ручки карлика.
Чтобы попытка была засчитана, я должен поднять штангу на полностью выпрямленных руках, и карлик тоже, только мои выпрямленные руки – это почти метр над головой, а его – на сантиметр выше носа. Есть разница?
Разве ж это справедливо? Мне никакого допинга не надо, только превратите меня в карлика. Во первых - им не нужна коляска, они сами ходят… а хотя я это уже говорил…
Саша грустно вздохнул и надолго замолчал, потом неожиданно улыбнулся своим мыслям и продолжил:
- У нас в команде тоже есть один карлик, практически здоровый человек, только карлик, а считается инвалидом, хитрожопый такой, бегает туда-сюда…
Мы всегда при случае над ним подшучиваем.
Как-то летели мы в Лондон и, то-ли погода была не летная, то-ли еще какая беда, только никакие рейсы не летали и народу в порту скопилось немеряно, как селедок в банке, все бегают, скандалят, плачут. Мы со своими колясками пристроились в уголке, сидим, ждем, не дергаемся. А нашему карлику скучно стало торчать с нами на одном месте и он пошел гулять по всему залу.
И тут кто-то из аэропортовского начальства заметил, что сборная России, уже пять часов сидит голодная возле туалета и решил перевезти всех нас вип-зал, чтобы накормить и как-то разместить.
Набежали менты, взяли нас в кольцо (чтобы сбоку не пристраивались разные халявщики) и повезли в другой зал.
Наш карлик, нагулялся, увидел, что всю команду везут в какое-то хорошее место, подбежал, а менты его не пускают к нам, отталкивают, говорят:
- Мужчина, вы-то куда претесь? Отойдите, не мешайте – это параолимпийская сборная России.
Мы все заржали, а наш карлик раскричался – «Вы с ума сошли, я тоже с ними! Не верите!? Спросите их!»
Менты удивились и спросили:
- А этот, что, тоже с вами?»
Мы "удивились" еще больше, состроили серьезные лица и не сговариваясь ответили:
- Да вы что? Видите, мы все на колясках и костылях – параолимпийская сборная России, а это какой-то непонятный карлик с руками, с ногами, разве не видно, что он самозванец?
Как наш карлик не орал и не трепыхался, менты его отодвинули подальше.
Встретились мы с ним уже только в самолете.
Наш карлик долго потом на всех обижался и не разговаривал, а нечего было отрываться от коллектива и... ходить туда-сюда…
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Гарнизонная гауптвахта при 909 ВСО, пос. Нижний Софпорог, Лоухский р-н, Карелия. Май 1981 года.
Я сижу в одиночке на гауптвахте. Второй раз за свою службу. В первый раз было легче. Легче тем, что я знал, за что сижу, "за дело". А сейчас я даже не арестованный, а "задержанный". По официальной формулировке "за небрежный внешний вид". Надуманность формулировки была понятна даже начальнику губы Медведчуку, сказавшему это. Как будто он приехал за пятьдесят верст на лесную делянку лишь для того, чтобы убедиться, что сапоги у меня плохо начищены. Но от себя Медведчук добавил: "Командиры тобой недовольны". Странно, приказы я всегда исполняю, в пререкания не вступаю. Ну, разве что отвечу как-нибудь смачно. Так то ж для красного словца. И Устав при этом формально не нарушался. Например, мне ротный Чумак как-то пригрозил при всем строе: - Смотри у меня, договоришься! Будешь лес не в Карелии, а в Сибири валить. - Я сам родом из Сибири, вы меня Родиной не пугайте! Рота чуть не попадала от смеха. Солдаты знали, что я всегда могу отмочить что-нибудь в этом духе. Так я ж его на &%@ не посылал. А за то, что я сказал, в тюрьму не сажают. А теперь вот сижу в одиночке и гадаю - за что? Официально мне не предъявляли никакого обвинения, не говорили, что против меня заведено дело. Значит не следствие, а дознание. Но и на допросы не вызывают, просто сижу в одиночке на узком пеньке, задница уже деревянная. Я не знал, что в это время в нашей роте вовсю трудился дознаватель - особист с Петрозаводска. Допрашивали всех командиров и солдат, с которыми я служил, каптер три раза переписывал мою характеристику. Слух во время сидения обостряется невероятно. Слышно, о чем говорят губари в караулке, слышно как били арестованных в общей камере. Меня почему-то не трогали. Я не знал еще, что подследственных не бьют, если на то не было указаний. Только каждый заступающий наряд открывал двери в мою камеру и долго, с изумлением рассматривал меня: - Вот этот? Неужели? А с виду такой невзрачный... - В чем дело? - спрашивал я. Но они лишь таинственно молчали. Я так и не узнал никогда, за что против меня завели дознание, в чем я обвинялся. Наверное, уже и не узнаю. Кормили на губе совсем неплохо. Правда, сахар, масло и белый хлеб нам не доставался, съедали сами губари, но зато всего остального - от пуза! Так много и в роте не давали. И я пользуясь ситуацией, с аппетитом лопал все, что давали. В здоровом теле - здоровый аппетит! Много позже я узнал от губарей, что это и спасло меня. Мне специально давали есть побольше. Особист, сколько не копал, не набрал на меня достаточно материала для открытия уголовного дела. И когда ему доложили, что я в одиночке хорошо ем и сплю, он сказал начальнику губы: - Раз хорошо ест и спит - значит совесть чиста! А на третий день ко мне в камеру подсадили еще одного парня с нашей Хуаппы. Назову только его кличку - Лука. На губе не хватало места, поэтому в одиночки стали сажать по два, "прессовать". Хоть друзьями мы не были, но были в хороших отношениях. Когда закрылись железные двери, я обнял его как брата - стосковался по людям, пока сидел в этом каменном мешке два на полтора метра. Я усадил его, как гостя на пенек, а сам сел на порог камеры. Нары днем поднимаются на петлях к стене и приковываются замком. Губа не тюрьма, а воинское учреждение. А спать в армии разрешается только после отбоя. Я стал жадно расспрашивать Луку обо всем. Ну как там? Как рота, как ребята? Ты за что попал? Ах, ротного послал, ну его можно, козел тот еще. Про особиста я еще не знал. Мы говорили много, откровенно и дружески. И только вечером он спросил меня: - А ты за что сидишь? - Не знаю, приехали за мной в лес, забрали прямо с роты и посадили. - Ну, не просто так ведь, что-то должно быть причиной? - Не знаю, потом все равно сами объяснят. Он помолчал, а потом сказал: - Ну сам, как думаешь, что-нибудь есть за тобой? Вспомни как следует. Может, ты только думаешь, что они не знают, а они уже знают. Я постарался скрыть изумление. Мать твою за ногу! Лука, да тебя подсадили ко мне! Это могло означать лишь одно - на меня недостаточно материала и они решили, чтобы я сам на себя дал им материал через наседку-Луку. Тут бы мне и заткнутся сразу, как только я просек, что Лука - подсадной. Но природный авантюризм взыграл во мне. Я сделал заговорщицкий вид и, наклонившись к нему поближе, вполголоса заговорил: - Ты прав. Было у меня одно дело. Помнишь, в прошлом году на вахте у Кис-реки на болоте нашли сбитый советский истребитель. (Действительный случай, потом уже после армии я по воспоминаниям определил его тип, это был довольно редкий для Красной Армии истребитель P-40 Kittyhawk, поставлялся из США по ленд-лизу, у нас его перевооружали 20-мм пушками ШВАК). - Ну, помню, я тоже к нему ходил тогда. - А помнишь, тогда все порастаскали снаряды от авиапушки, а наш особист их потом отбирал у солдат. - Да, было, кого-то даже хотели посадить за хранение боеприпасов. - Так вот, я только тебе, как родному. Я тоже припрятал с два десятка таких снарядов. - Ну! И где же? - За ротным туалетом, от дальнего угла в двух шагах. - Это где бочку с тухлой треской выкинули? - Да, как раз под ней. Неглубоко, всего на полметра закопал. И вот, тогда ж белая ночь была, чую - кто-то смотрит на меня. Я оглянулся, но только успел увидеть, как какой-то солдат за угол казармы забежал. Вот я и думаю, что тот, кто видел, как я снаряды прячу, заложил меня, потому я и здесь. А на следующий день меня вызвали к начальнику губы Медведчуку. - Где снаряды от авиапушки?! - заорал он сходу. - Какие снаряды? - Ты мне тут ваньку не валяй! Наш караульный с наряда стоял под дверями вашей камеры и все слышал! Это он так Луку маскирует, чтоб я не догадался, откуда дровишки. Ну, про караульного вы кому-нибудь поглупее расскажите. Я-то знаю, кто накапал. Я не знал лишь, что всю ночь отделение губарей рыло землю под бочкой возле ротного туалета у нас на Хуаппе. Под утро их привезли обратно в Софпорог, злых и невыспавшихся. Если б я не был под следствием, быть бы мне жестоко битым. - Товарищ я старший лейтенант! Я не прятал никаких снарядов, и у меня их никогда не было. Я наврал Луке. - Зачем? Ты что, %$&улся? - По глупости. Детство в заднице играет. Знаете, как дети иногда любят прихвастнуть: у меня дома спрятан наган, а брат у меня в десанте, и сам я знаю каратэ. В общем, прихвастнул немного, для крутости. А оно вон как обернулось. - Так ты не только Луку, ты и меня, офицера, обманул! Знаешь, что за это бывает? - Простите, но вас я не обманывал. Вот вы меня спросили, и я вам говорю правду. У Луку я обманул, правда. Но ведь он не офицер. Впрочем, я готов извиниться перед ним. - Ладно, иди, посмотрим, что с тобой делать. А потом меня перевели в 827 военно-строительный отряд в архангельской области. И последние пять месяцев я служил там, в бараках бывшего лагпункта Соловецкого лагеря Особого назначения (СЛОН). Условия там были еще более ужасные, чем в Карелии Но это уже совсем другая история.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Загнала сегодня машинку на сервис. Выдали мне механика - глаза голубые в пол-лица. Залез он под капот, что-то крутил, дёргал... Я тоже нос сую рядом, разговариваем. Потом он странно на меня косится, отходит в сторону и что-то тихо говорит старшему по гаражу. Тот на весь гараж: - Что значит - не можешь открутить? От$уярь вот этот болт и %бни вот сюда, она и слетит. Мой механик делает страшные глаза и оборачивается на меня. Старший, вздохнув: - Ладно... повторю. Отвинти этот болт и %бн... вот сюда стукни. Она и слезет. А вы, девушка, идите кофе попейте, а то так мы никогда вашу машину не сделаем. Вы нам... терминологию нарушаете.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Андрюха! Поздравляю со званием минигенерала...надеюсь, дослужисся до настоящего. До новых встреч, до новой "Зубровки" и кружки "Лидского" в родной Белоруссии...
[ Редактирование 12.10.13 : 14:45 ] Если встретишь человека, худого, хромого, со впалой грудью....кашляет, поклонись ему в ноги, он служил в ЗаБВО.
Андрюха! Поздравляю со званием минигенерала...надеюсь, дослужисся до настоящего. До новых встреч, до новой "Зубровки" и кружки "Лидского" в родной Белоруссии...
Спасибо, Анатолий, обязательно "замочим" звание вместе!
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Андрей ,поздравляю тебя с очередным званием! Майор -это уже считается старший командирский состав.
Спасибо! Какие наши годы, глядишь и в высший командный попаду! )))
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Войну Вася застал ребенком. А вот командир автобата в Хабаровске, где Вася прослужил три года срочной, пропахал разведчиком всю Европу. (Кто видел хабаровский стадион - Вася в его постройке поучаствовал). Машина Васе досталась хорошая - Студебеккер с полным приводом на все три оси и лебедкой. За высокую проходимость машина пользовалась любовью старшин и офицеров части в качестве транспорта для поездки на рыбалки, охоты и тому подобные вылазки.
В тот день Вася повез сержанта с офицером на рыбалку. На обратном пути их остановил патруль. Разговаривать отцы командиры были не в состоянии. Трубок, чтобы отделить их фан от Васиного чистого дыхания, тогда еще не придумали. Замели на губу (гауптвахту) всех, вместе с машиной. Документы свои Вася закинул в щель в обшивке дверцы чисто из вредности.
Ночь в камере Вася, привыкший к тяготам военной службы, проспал как младенец. А под утро забеспокоился. Забеспокоился о машине. Дело было осенью и морозцы уже начали прихватывать. Вчерашним вечером Васю затолкали в камеру, не особо вникая в его просьбу "слить...". А слить надо было воду из радиатора. Теперь вода могла замерзнуть и угробить двигатель. Вася не думал о том, накажут его или нет. Вася думал о моторе. И поднял бучу. И добился своего - его выпустили к машине прогреть мотор.
Мотор урчал, Вася сидел в кабине и с грустью смотрел на закрытые ворота. Ворота на территорию губы находились прямо перед ним, через двор. И ТУТ ОНИ ОТКРЫЛИСЬ. Ворота открылись и на территорию въехала дежурная полуторка. Часовой подошел к шоферу и они оживленно начали что-то обсуждать. Прямо напротив Васи были открытые на Свободу ворота.
Вася потом не мог объяснить, зачем он это сделал. "Черт дернул" - единственное его объяснение. Сцепление - скорость - газ... и Вася на свободе, несется к родной части. Сзади за ним гналась где-то далеко полуторка, но мы же помним, - "У Студера мотор втрое!". Ребята издали заметили знакомую машину и открыли ворота. Студер влетел на территорию, сходу воткнулся на свое законное место, из машины выстрелился Вася и исчез в закоулках части. К уже захлопнутым воротам подлетела полуторка, из которой выскочил взбешенный Начальник Губы.
Командира гауптвахты вообще-то побаиваются все. Как говорится "... не зарекайся". Но только не фронтовик-разведчик. Выслушав Начальника Губы, требующего немедленно вернуть добычу, Васин командир сказал ему следующее: "А че ты ко мне приперся? Это твои бойцы обосрались, с ними и разбирайся! А я своего солдата еще и награжу за то, что сам в плену не остался и оружие не бросил. СВОБОДЕН!!!"
"Вась, тебя командир вызывает". Всё, дальше бежать было некуда и поплелся Вася пред светлы очи. - Что же ты, солдат, сам сбежал, а офицера бросил? - начал троллить командир Васю. - Да они же отдельно от меня.. да я же.. - Ладно. Пошутили и будет. Старшина! Собирай солдата! Раз ему назначили 10 суток ареста, значит должен отбыть!
Когда старшина с Васей уже подошли к воротам, окошко командирского кабинета открылось: - Старшина, ты куда его вести собрался? - Как куда, товарищ полковник, на губу. Вы же сами приказали. - Я сказал 10 суток ареста, а не на губу! Его же там без соли сожрут, а мне солдат живой и здоровый нужен. Значит так - освободить каптерку сапожника, арестанта туда и часового поставить!
Следующие десять суток Вася отъедался и отсыпался. Как самому "несчастному" повар откладывал ему самые вкусные котлетки. Старшина плевался, ходил к командиру и просил прекратить это посмешище - работы навалом, машина простаивает, люди смеются. Но командир был тверд: "Если я за свои слова отвечать не буду, какой я командир!"
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Ещё о любителях халявы. Работаю в области ИТ, в свободное время иногда оказываю знакомым необременительные хардсофтные любезности. Денег не беру, чтобы не дать повода сесть на голову. Если просьба выходит за рамки любезности, отказываю. Как правило, отказ воспринимается с пониманием. Но не всегда. Приходит знакомый (пару раз выпили на рыбалке) забрать реанимированный системный блок и торжественным тоном говорит: - Сядь, у меня к тебе важное дело. Научи меня веб-дизайну. Этот человек за много лет не смог толком освоить Excel. - Нет, - отвечаю, - это не моя специальность, да и обучать у меня времени нет. - Да брось, ты же крутой компьютерщик, ты эту науку освоишь, тебе это легко! А насчёт времени - неужели тебе жалко для меня каких-то полутора часов в день? Мне не к кому больше обратиться! - Как это не к кому? Да у нас полно учебных центров с преподавателями-профессионалами! - Да там у них график для меня неудобный. А к тебе я буду приходить вечерком. - Но на всех курсах есть обучение по индивидуальному графику. - Да ты что! Индивидуальный график стоит в 2 раза дороже! Да ты не боись, ты компьютерный гений, ты за две недели освоишь эту лабуду, а потом и займёмся! У нас всё получится! Впился как клещ, слова "нет" не слышит или не понимает, а может озвучивает заготовленный сценарий, долбает мантрами из пособий типа "Как правильно манипулировать лохами". Ну, дятлов надо бить их же оружием. Перебиваю: - Слушай, у меня классная идея! Я поддерживаю птицефабрику в Сосновке, добираться туда геморрой. Ты будешь меня возить! Ты же у нас классный водила, тебе это будет легко! Смотри, по 2-ГИС туда всего 20 км по прямой, но ты же у нас Шумахер, ты домчишь меня быстрее ветра! И всего каких-то три, четыре, самое большее пять раз в неделю! Привёз - и свободен! Но далеко не отъезжай, часа через 2-3 мне надо будет ехать обратно. - Но... ведь... у тебя... Нива-Шевроле? - Ну да, но она бензин жрёт жутко. Неужели тебе для меня жалко каких-то 4-5 литров бензина в день? Да ты не боись, у нас всё получится! Завтра и начнём. - Это... шутка? - Конечно! Моя шутка в ответ на твою! Классно прикололись, ха-ха-ха! - Я в тебе ошибся. Ушёл, оскорблённый моим вероломством. Через какое-то время обида прошла всвязи с какой-то неисправностью, звонит с просьбой о помощи. Отвечаю - сейчас никак не могу, позвони месяца через полтора-два, а лучше через три-четыре. Ошибся так ошибся.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Готовилось к старту очередное «изделие». Мировой общественности позже оно стало известно, как «Луна-24». Согласно технологии, «изделие» сначала собирается в МИКе (монтажно-испытательный корпус) «на соплях» - то есть, оно не собирается, а только соединяются между собой все отдельные блоки. Проверяется его работа (так называемые «стендовые испытания»)и, если все нормально, тогда «изделие» собирается окончательно, на него надевается обтекатель и проверяется вторично. Это уже испытания на «монтажной позиции». Всё это происходит в так называемой «Чистой зоне», куда допускается очень ограниченный круг людей в белых халатах, белых бахилах и белых шапочках. С этим – строго. Если и в этом случае испытания на работоспособность проходят удачно, то «изделие» прицепляется к носителю и вывозится на стартовый комплекс. Там проходят последние испытания «на стартовой позиции». Если всё хорошо, то следует старт. Но дело в том, что запас аккумуляторов ограничен весом изделия. Поэтому, чтобы их не расходовать, первые два испытания проводятся питанием от обычной сети. Стендовые испытания «Луны-24» прошли успешно. Несколько дней на сборку и наступил следующий этап – испытания на «монтажной позиции». Они уже подходили к своему окончанию, как вдруг всё вырубилось. То есть, собранная «Луна-24» ни с того, ни с сего отказалась работать вовсе. Целиком. Такого ещё не было никогда. Всех, начиная от руководителя полета генерал-лейтенанта Г.С.Титова охватил мандраж. Герман Степанович за словом в карман не лез и высказал всё, что он думает по поводу технических специалистов, конструкторов и военных. После чего замолк. Видимо, задумался, о том, что и какими словами он будет докладывать в центр. Между тем, все вокруг суетились, выискивая неисправность. Спустя несколько минут, опять – ни с того, ни с сего, снова все системы заработали в штатном режиме. Казалось бы – радоваться нужно! Но это внесло ещё большее смятение – запускать изделие с неизвестным дефектом, удовольствие слишком рискованное. Один старт такой махины стоит слишком больших денег, которые могут в самом прямом смысле вылететь в трубу и длительная работа многих предприятий окажется просто выброшенной. Герман Степанович приказал срочно разобраться, найти причины, устранить и доложить…. Нет, я ко всему этому никакого отношения не имел. Прохода в чистую зону я не имел, да и не рвался туда. Сидел себе на своей телеметрической станции и горевал по поводу того, что мои наручные часы «Восток», подарок отца, уже безбожно брахлили не первый месяц. Никакие старания моего сослуживца-приятеля, утверждавшего, что он умеет чинить часы, успеха не имели. Они отставали за час на 15 минут.
Тем временем, выполняя распоряжение руководителя полета, технические спецы приступили к разборке изделия. Стоило им снять обтекатель, как оттуда посыпалось: портянки старые, сапоги армейские дырявые, брелоки, шариковые ручки и прочая помойка. У Германа Степановича глаза вылезли из орбит от такого богатства и уползли вместе с фуражкой на затылок. Я попытаюсь с некоторыми необходимыми цензурными изъятиями воспроизвести его длительную громогласную речь: - ….!!!! Вашу мать! … … …. Мы … тут … боремся … … … за стерильность … объекта, чтобы … ненароком …, ..., … не занести какую-нибудь … бациллу в … космос!!! Потому что, … никому … не известно, … … … какая мерзость … на другой … планете … … может развиться … в результате … из этой … бациллы! А вы тут … не то что … груши околачиваете, но и … ещё бы насрали в изделие!!! Гладишь - … где-то … из вашего говна … цивилизация вырастет … !!!! Вобщем, он удалился очень недовольным. Но дело в том, что весь высыпавшийся хлам, скорее всего, никакого отношения к неполадкам не имел. Вот если бы не работало сразу, тогда возможно, что чьи-то портянки или сапог могли стать тому причиной. А то ведь сначала работало, потом само перестало, а спустя несколько минут снова само же и включилось. Причина явно была в чем-то другом….
Наконец, спустя несколько часов, неполадку удалось отыскать. Ею оказался наш брат, солдатик срочной службы, призванный из солнечного Таджикистана. Он был из того караула, который должен проверять пропуска на входе в «чистую зону». Ему стало скучновато и он решил хлебнуть чайку. Пара лезвий была заготовлена заранее, проводки к ним тоже – не в первый же раз…. Ну откуда он мог знать, что именно вот этот провод трогать сейчас нельзя?! Ну, ничего же страшного не случилось – как только вскипело, он всё обратно воткнул….
Я не знаю, что именно произнёс Герман Степанович. Ведь Правительственной Комиссии уже доложили о нештатной работе объекта. До нас дошел только приказ – немедленно сменить охрану «чистой зоны». Да, я подумал, что могут и меня туда послать. Но нас, телеметристов, не тронули – мы нужны были на своем боевом посту.
Караул поставили из нашей части. Все знакомые. Вобщем, пройти к «изделию», когда все разошлись, труда не составляло. Часы мои достали окончательно своей работой. Я утратил надежду, что они когда-нибудь уже смогут ходить нормально, после их ремонта моим приятелем. А знакомый спец даже подсказал, куда их лучше засунуть, чтоб не вывалились в открытом космосе, когда обтекатель будет отделён.
По сообщениям ТАСС космический аппарат «Луна-24» успешно завершил свою программу.
Будете на Луне, наткнётесь на наручные часы «Восток» в позолоченном корпусе – не трожьте. Это мои часы.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Трое моих веселых приятелей вернулись из командировки и рассказали чудесную историю о встрече с самой настоящей королевой шансона.
В купе поезда оказались они втроем, а четвертой - сама королева. На вид ничего особенного: полновата, лет сорок с хвостиком, вязаная кофта, вареная курица в фольге, а больше никаких особых примет у нее и не было. Обычная железнодорожная тетка, каких сотни в любом поезде. С самого утра мои ребята выхватывая друг у друга дорогую двенадцатиструнную гитару, принимались петь жалобные песни о тюрьме и воле, о старушках-матерях и их непутевых сыночках, одним словом – шансон, или попросту – блатняк. Ну, любят они такие песни, хоть сами и не сидели, поэтому, наверное, и любят.
Женщина не спеша доела свою курицу, вытерла салфеточкой руки, до конца терпеливо дослушала очередную песню о дружбе и предательстве и сказала: - Ребята, а что это вы все такую погань брякаете? Лучше бы спели, что-нибудь человеческое, душевное: - «Ромашки спрятались, поникли лютики…» Ну, давайте, а я подхвачу. Мои ребятишки заржали и ответили: - Да, ну – это позапрошлый век, такие песни только старым бабкам петь, а вот шансон – это же целая культура… Женщина махнула рукой и перебила: - Знаю, знаю, какая это культура. Блатная романтика и ни черта больше. Парни засмеялись: - В том-то и дело, что не знаете. Шансон – это не только про тюрьму – это и о жизни. Вот послушайте одну песню Трофима, тогда поймете? - Ой нет, только не Трофима, я вас умоляю. Спойте лучше что-нибудь из Анны Герман. - Да откуда вы знаете что поет Трофим? Может он в тысячу раз лучше вашей Анны? Зачем же спорить о том, чего не знаете? Женщина призадумалась, потом протянула парням свою крепенькую ладошку и сказала: - Ладно, ребятишки, давайте на спор - вы начинаете петь любую свою блатную песенку, а я ее подхватываю после первой же строчки. И, если не смогу, то, через полчаса у нас вроде Самара, так я сгоняю на перроне в ближайший ларек и всем куплю пиво. Но если вы до Самары так и не сможете мне спеть блатную песню, которую я не знаю, то вы до самого Челябинска будете исполнять только то, что я вам скажу. Идет? Парни оживились и с легкостью приняли спор, уточняя только сорта и объемы пива. Первый приятель взял гитару и самозабвенно затянул: - Гоп - стоп, мы подошли… - Ребята, будьте серьезнее, а то ведь Самара не за горами. Из-за угла, мальчики, из-за угла. Дальше. Парни взорвались дружным хохотом и уже второй схватил инструмент и сделал свой ход: - Весна опять пришла… - И лучики тепла, теряете время, лучше вам сразу сдаться. На этот раз любители шансона не смеялись, а коротко посовещавшись, предприняли новый лихой ход: - Не за границу… - Не в Рим, не в Ниццу, наш уезжает эшелон, а кстати, в Самару подъезжает. Ну, что, сдаетесь? С каждой следующей попыткой совещания проходили все дольше и тревожнее, но мужики не сдавались: - Он бежал с Магадана… - Слышал выстрел нагана, вы молодые ребята, откуда же вы понабрались этой пошлятины?
Надежды таяли - все первые строчки самых забубенных и позабытых блатных песен, разбивались о королеву шансона, как пули о терминатора: - Стоял я раз на стреме… - Держался за карман. Может хватит, а? Мы сбавляем ход, уже Самара.
И парни выпросили для себя последнюю попытку. Уже и поезд стоял на перроне, даже курильщики успели выйти из вагона. А ребята все спорили, шепотом переругивались и снова спорили, чтобы уж наверняка, попытка-то последняя. Наконец пришли к согласию и хором затянули: - Комиссионный… Женщина улыбнулась и подхватила: - Решили брать, тьфу, пакость какая, не песня, а черти что.
Парни похлопали глазами, признали себя побежденными и не сговариваясь спросили: - А откуда вы все блатные песни наизусть знаете? Вы что, сидели? - Типун вам на язык! В жизни ничего не украла, не за что меня сажать. Просто я уж двадцать семь лет работаю поваром в пансионате МВД, так вот, товарищи милиционеры в нашей столовой ничего больше слушать не желают, только под блатняк и кушают. Досыта понаслушалась, на три жизни хватит.
Парни грустно переглянулись, поднастроили свою измученную гитару и путаясь в словах и мелодии, робко заблеяли: - Ромашки спрятались, поникли лютики…
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Начало зимы 1990 года. Станция Беслан. Конечная станция нашего эшелона, доставившего некоторую часть техники и личного состава инженерно-саперного батальона из Западной Европы на Северный Кавказ. Разгружаемся, раскрепляем технику и сгоняем ее с железнодорожных платформ на грешную землю. Вот угораздило механа ИПээРа (инженерный подводный разведчик, кракозябра на базе БМП-1) на крутом развороте поймать пару ненужных камней на беговые дорожки гусениц, разулся ИПээР одной гусеницей, и скинул ее, аки лапти. "Шингисов, етит тебя и разъетит, какого хрена... и так далее..." Руганью делу не поможешь, надо переобуваться. Расстыковали и расстелили гусеницу, завели ее на поддерживающие ролики и звездочку, начали винтовыми стяжками состыковывать "хвосты", и тут выяснилось, что гусеницы неизношенные, стянуть их проблемно и у Шингисова силенок не хватает. Призванный на помощь самый здоровый из механиков-водителей Ванька Серых (бицепсы - как у меня торс) попытался ему помочь, поработал ключом и доложил, что сейчас зацепы у стяжек разогнутся и слетят, а стяжки-то последние, других нет... И не хватает-то сантиметра всего, чтобы эти несчастные траки состыковать. Гусеница натянута как струна, подпираемая торсионами. И тут ротного осенило: "Рота, ко мне!". Собрал всех (28 вместе с офицерами), загнал на ИПР, и эти две тонны живого веса догрузили 17-тонную машину со стороны стягиваемой гусеницы ровно настолько, чтобы торсионы поджались и позволили докрутить стяжки на сантиметр, надеть и закрепить "серьги" на концевики пальцев. ИПР взревел тремя сотнями лошадиных сил и занял место в колонне. Местные аборигены, издалека наблюдавшие за этой картиной, только покачали головами, пытаясь расшифровать столь загадочный технологический процесс... А механик-водитель ИРМ-ки (машина инженерной разведки, тоже на базе БМП-1) гвардии рядовой Лёвин в эшелоне умудрился разбить в клочья свои единственные многоминусовые очки и стал различать только контуры и тени, и то в трех метрах. Машину его с платформы согнали, но в колонне ее вести было некому. МЕханов на выводе не хватало катастрофически, все офицеры роты тоже были расписаны по машинам (Леха-командир разведывательно-водолазного взвода сидел за рычагами ПТС-М N 388, я-командир первого переправочно-десантного взвода рулил на ПТС-М N 291, прапорюга-старший техник роты Иваныч был приписан к ГСП N 17 и т.д.). Замполит нашей роты Сергей был "ссыльным" (за противоречия с верхним начальством его за год до вывода сбросили с должности парторга разведбата на замполита роты нашего инженерно-саперного батальона), имел в прошлом корочки механика-водителя БМП, но нашу инженерную технику изучить не успел и не очень-то ей доверял, а потому предложил альтернативный вариант: посадил Лёвина за рычаги, сам сел на люк сверху, свесив ноги вниз, и взял Лёвина за "уши" шлемофона. Минут пять они ползали, а потом носились по пустырю, и очень быстро обрели друг друга. Лёвин сноровисто управлялся с рычагами, а глаза ему заменял Серега. Поворачивая его башку вправо-влево, он приноровился через Лёвины голову и руки поворачивать машину когда надо и куда надо, а трогаться и сбрасывать скорость они договорились двигом головы вперед и назад. Экстренное торможение (если мне не изменяет память), включалось вдавливанием головы в Лёвины плечи...
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
The Daily Mail провел опрос, в котором выяснилось, что бывший премьер-министр Великобритании является автором самого остроумного оскорбления в истории. Анкетирование было приурочено к выходу фильма о скандальном американском пианисте и певце Либераче.
Первое место по результатам опроса занял ответ Черчилля на замечание парламентария Бесси Брэддок, упрекнувшей его в том, что он пьян. «Дорогуша, а вы уродливы. Но я к утру протрезвею, а вы так и останетесь уродиной», — сказал премьер.
При этом в число наиболее остроумных оскорблений попало еще одно высказывание политика. Речь идет о фразе, брошенной им в адрес лорда-хранителя печати, требовавшего немедленной встречи с премьером, хотя тот сидел в туалете. «Скажите ему, что я не могу заниматься двумя кусками дерьма одновременно», — заявил тогда Черчилль. Эта фраза заняла по результатам опроса пятое место.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
"...Да будут прокляты эти интересы цивилизации, и даже самая цивилизация, если для сохранения ее необходимо сдирать с людей кожу" (Ф.М.Достоевский)
Несмотря на свою бешеную занятость, глава одной крупной, московской, строительной фирмы, уже много лет, каждую неделю заходит к своему лучшему другу – пенсионеру Сереге. Бывает, жрет с ним до утра чекушку водки, иногда гуляет в парке возле дома, а бывает, только на полторы минутки и заскочит, постоит в коридоре, пожмет руку, отдаст что принес, и сразу убегает, дела. Но, случается, что Серега и на порог друга не впускает, кричит: «Сука! Мразота! Предатель! Был бы тогда у меня автомат, своей бы рукой шлепнул паскуду! Не ходи сюда больше и забери свое говно, благодетель, блядь, видеть тебя не могу!» С годами совсем испортился характер у Сереги, да и сам он весь уже по швам трещит. В такие моменты Леня качает головой, молча отдает тяжелую сумку с продуктами Серегиной жене и не прощаясь, тихо исчезает, чтобы снова вернуться: завтра, послезавтра, а может через неделю.
Когда-то Сергей с Леней служили в одной роте и оба были капитанами Советской Армии. Сергей – замполит роты, а Леонид - ее командир, но сдружились они, гораздо раньше, когда еще были зелеными "летехами". Так вместе по службе и шли, сначала взвод, потом рота, еще немного и Родина доверила бы им целый батальон.
Но, как-то ночью их подняли по боевой тревоге и приказали: - "Срочно выдвигаться к железнодорожной станции, вместе со всеми машинами, сухпаями и личным составом!" Капитаны ответили: - «Есть!», погрузили на теплушки свою славную роту, и воинский эшелон, грубо раздвигая самые скорые поезда, почти без остановок, через всю страну помчался навстречу судьбе.
В дороге солдаты смеялись и пели дембельские песни, они радовались крутой перемене в их унылых казарменных буднях, еще бы, командировка – не бей лежачего на целый месяц, а служба-то идет. Ходили, даже, великолепные слухи, о том, что по прибытии на место, личный состав будет получать по 100 граммов водки на душу в сутки. К тому же, там себе и медаль на дембельскую парадку можно отхватить, и уж как минимум, командир полка торжественно обещал, что после успешно выполненного задания, всех уволит в день приказа. Так почему же солдатикам не радоваться? Но, вот, два капитана грустили, тихо перешептываясь и подбадривая друг друга, грустили от того, что были на десяток лет постарше своих беззаботных солдатиков, и хоть не до конца, но все же понимали – ЧТО их ждет уже завтра… Под утро, когда весь эшелон, не считая караульных, уже спал мертвецким сном, поезд на минуточку остановился у какого-то безымянного украинского полустанка и из вагона, никем не замеченный, спрыгнул командир роты Леня и не оглядываясь побрел в неизвестном направлении. А поезд, весело гуднул и поехал себе дальше в сторону тревожного города с незнакомым и странным названием Чернобыль. Потом разразился большой скандал, длинное следствие, трибунал, но дезертир - Леня отделался легким испугом ( спасла «перестройка») и его, всего-то лишили воинского звания и с волчьим билетом вышибли на гражданку, без всяких надежд на военную пенсию. А ошарашенный предательством своего командира, Серега, принял командование ротой и целый месяц, наравне со своими солдатиками, бегал по Аду с совковой лопатой, подавая нечленораздельные команды сквозь командирский противогаз… По возвращении в родную часть, Сергею присвоили внеочередное звание - майор, а вскоре, со всеми воинскими почестями выбросили из армии по состоянию здоровья.
Прошло много лет. Леня стал богатым человеком и если бы не его связи и деньги, Сергей давно бы уже умер, сегодня он почти ослеп на оба глаза, плюс: печень, меланома, инвалидная коляска, всего и не перечислишь, но врачи успокаивают: - «Если все пойдет хорошо, то вторую ногу ампутировать и не придется. И все, что у Сереги осталось в жизни – это его жена, радиоприемник и единственный друг - паскуда и предатель. Что-то давно его не видно…
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Первую весть о странном событии принесла Светлана Петровна, очень разумная женщина. - Представляете, что со мной сегодня было, - сказала она, зайдя в контору и занимая своё место за столом. - Просто ужас, что происходит... Поскольку она была дамой много лет замужней и имевшей двоих положительных детей, то не стала взахлёб рассказывать о происшествии, а строго поджав губки, включила компьютер и начала чего-то высматривать на экране. Сослуживицы, в том числе и молодые девчонки, думающие только о любви, переглянулись. Первой не выдержала Любка. - А чего случилось ? С нетерпением ждавшая вопроса Светлана Петровна приняла возмущённый вид и начала рассказ.
Оказывается, когда она сегодня утром шла на работу и проходила через парк, из кустов, навстречу ей вылез абсолютно голый мужик и перегородил путь. - Представляете, время девять часов утра, а он по парку гуляет, - начала рассказчица. - Я ему говорю, мужчина, вы почему не на работе ? А он помолчал, и снова в кусты. Василий Петрович бы с ним даже разговаривать не стал. Василий Петрович был мужем Светланы Петровны и работал, как он говорил, "на дядю". После того, как он научился кое-что воровать и смог накопить денег на заезженную "Тойоту", он стал считать себя самым умным, а всех других дураками. Жену супруг называл - курицей. Она его обожала. - Ой, Светлана Петровна, - Любка обхватила своё личико ладошками. - Это же сексуальный маньяк был. И просто взял и ушёл. Наверно, не понравились вы ему ... Светлана Петровна возмутилась и обиделась. - Я, конечно, не молоденькая, но ещё не такая уж и старая. Может, у него дела какие были. Впрочем, - спохватилась она, -скажу Василию Петровичу, что он ко мне приставал, пускай покажет ему, где раки зимуют. - Повезло как вам, - Любка мотнула ярко-красной копной волос. - Ведь маньяк. Это же, как Чикатило, понимаете? ... - Безобразие, - высказала своё мнение пенсионерка Ушанова. - Довели народ до маньяков. Надо в милицию сообщить. А если он гадить начнет на дорожках в парке ? В милицию надо обратиться. Но молодежная часть коллектива начала думать о своем. Весь день девчонки перешептывались и хихикали. После работы Светлана Петровна всё-таки решила зайти в райотдел. Милиция в их маленьком городке помещалась в двухэтажном бараке, где во времена социализма жили враги народа, переехавшие сюда из столичных больших городов. Здесь до сих пор, из под побелки на стенах виднелись надписи про преимущества коммунизма и обязательства - крепить страну трудом ударным, как гвоздями ящик тарный. Дежурный капитан с усталым видом выслушал Светлану Петровну. - Всё ясно, - произнес он. Светлане Петровне почему-то показалось, что он добавил "Дорогой Ватсон"... - Всё мне ясно, - повторил капитан. - Это маньяк. Это он хотел вас на абордаж взять. Не первый случай. - На абордаж ? - открыв рот, спросила Светлана Петровна. - На какой абордаж ? - Обыкновенный, какой. На абордаж ! - вдруг взревел милиционер и закашлялся. - Он бы вас там - шуры-муры, сарынь на кичку, а вы потом в гинекологию, аборт делать... Светлана Петровна шла домой, и пыталась понять, зачем ей делать аборт от незнакомого мужика, который даже не угостил её ничем. - Даже цветов не купил,- раздражённо подумала она, подходя к дому, - а туда же, на абордаж! Фигу ему, а не абордаж. Слухи о том, что в небольшом райцентре появился сексуальный маньяк, такой же, как в телевизоре, быстро распространились по городку. Истомленные девушки ходили вечерами стайками и хихикали, посматривая на кусты. Стало считаться плохим тоном прогуливаться поодиночке. "Надо, чтобы ОН мог выбрать кого-то. А по одной ходить нечестно"- таков был негласный уговор. Но некоторые его не соблюдали, и, замирая от сладостных предчувствий, скрываясь от взглядов подруг, вечером, а наиболее решительные и ночью, проходили по парку.
Из-за этого вдрызг разругались сёстры Дудукины. Старшая уличила младшую в обмане. Та, уходя навестить бабушку, не поехала на автобусе, а прошла пешком, по парковым аллеям. Слово "абордаж" стало самым популярным, и в то же время самым неприличным. Девушки произносили его только в кругу близких подруг, заливаясь при этом румянцем. А в милицию начали поступать сведения о проделках неизвестного маньяка. То он подкараулил идущих вечером с фермы доярок и похлопал двух последних по задницам. То ворвался в дощатый сарай, сооружённый над родничком, где бабы полоскали бельё и начал хватать их за разные выступающие места. А Любка получила по почте письмо без обратного адреса. В послании было написано "Любка плюс "Х" равняется абордаж". Девчонки ей завидовали.
Начальник милиции, майор Дудукин, после вторичного нападения на доярок, попросил в областном ГУВД прислать помощь. Между тем его дочки перерисовали с папиной секретной карты места возможного появления маньяка и распределили их между собой и подругами. Девчонки стали говорить дома, что задержатся у подружек, а сами, выбрав себе места поукромней в соответствии с картой, выглядывали абордажника. Но повезло Любке, которая вечером пятницы шла себе домой одна-одинешенька и думала о том, как нагадить зав.отделом, лишившей её премии за постоянные опоздания на работу. Вдруг из зарослей сирени выскочил малорослый мужичок, схватил её за руку, и поволок в кусты. - Ты чего, - возмутилась Любка.- Обалдел совсем, что-ли ... - Тихо ты, - испуганно озираясь, прошипел мужик. - Иди давай. Любка всё поняла и так ринулась в сирень, что мужичонка еле за ней успел. - Подожди, - сказала она ему. - Да не рви ты платье, оно новое совсем. Сейчас сниму. И это, я щас позвоню. - Кому ? - оторопел маньяк. - Кому, кому... Светке. Мы с ней договорились. В случае чего - звонить.
Быстро прощебетав подруге место, где ей улыбнулась удача, Любка стала раздеваться. Мужик, с раскрытым ртом, уставился на неё. - Чё стоишь, - прикрикнула на него жертва. -Давай, нападай. Ты же на доярок кидался ? - Я,- согласился маньяк. - Вот и всё ,- сказала Любка. И скинув с себя последнее, она проделала ряд соблазнительных телодвижений. -Не, я пойду наверное,- мужик собрался было сваливать. Но Любка ухватила его за руки и дернула на себя. Минут через десять, к зарослям сирени примчалось штук пять запыхавшихся девчонок. Одна держала в руках несколько упаковок презервативов, быстро купленных по дороге. Осторожно заглянув в кустики, они радостно защебетали, и каждая начала звонить своей подружке.
- Сердце не выдержало,- сказал патологоанатом, снимая с рук резиновые перчатк.- Инсульт, и два инфаркта подряд. - И больше ничего? - уточнил майор Дудукин. - Да нет. А кто такой, известно хоть ? И чего он в парке делал ? - Алексей Табуреткин, стропальщик. Нашли его со снятыми штанами. Видно, по нужде в кусты залез, а его и прихватило. Ну, ладно, пойду, мне еще маньяка искать ... "Абордаж" получился только у Любки. У остальных, из-за презервативов, не вышло. Любка ходила гордая. Девчонки ей завидовали.
Отец с сыном идут по магазину. Сын хватает отца за рукав: - Папа! Купи велосипед! Ты обещал! Обещал! Отец понимает, что влип на серьезные расходы и пытается выкрутиться: - Сына, я с удовольствием, но вот эти велосипеды не продаются. – А сам подмигивает продавцу, хотя первый раз его видит, чтоб тот ему подыграл. Мальчик оборачивается на продавца, несколько секунд смотрит и в нетерпение: - Ну что вы молчите, скажите: продаются или нет? Продавец: - Я не молчу. Просто жду, вспомнит твой отец, что должен мне 500 рублей, или нет.
[ Редактирование 19.10.13 : 16:17 ] Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Всю ночь меня так мучила совесть, что я даже проснулся. Открыл глаза и понял – совесть мучила не зря, десять утра, по плану я уже должен подъезжать к работе, а я тупо уставился на дачный деревянный потолок и все еще неправомерно дышу вкуснейшим осенним воздухом. Через семь минут я уже выруливал из ворот, на ходу придумывая самые неправдоподобные отмазки своего опоздания. А еще через пять, понял, что никакие отмазки не помогут, ведь на работу я попаду не раньше завтрашнего дня... Стометровый участок дороги передо мной был залит толстым слоем свежего, горячего асфальта, перегорожен катками и большой группой иностранных туристов в оранжевых жилетах. Все, конец, другого пути к трассе просто не существует. Ну, как они могли меня так подставить? Я вышел из машины, палочкой от мороженого зачем-то померил глубину асфальтового слоя, сплюнул накопившийся в горле сизый дым и тут в мою голову пришла спасительная мысль, я даже воскликнул слово – "эврика", только матом. Сел в машину и медленно поехал сквозь сосновый лес, замысловато виляя между деревьями. До шумящей трассы оставалось метров сто, не больше, но лес обиделся на мою наглость и резко сделался значительно гуще. Я хоть и продвигался, но все больше вдоль, как челнок, ни на сантиметр не приближаясь к дороге. Смотрю – между деревьями стоит шикарный, черный Порш Кайен, а рядом курят: мужчина и женщина. Подъехал, вышел из машины, спрашиваю: - Что, не проходите в створ? Мужик грустно махнул рукой и заговорил неожиданным басом: - Два сантиметра не хватает, хоть зеркала откручивай. Мы тут с восьми часов по лесу катаемся, эти два дерева тут самые широкие ворота, и то не пролезть. Нет, ну ты скажи, какими же нужно быть козлами, чтобы с утра в будний день перекрыть своим асфальтом выезд для всего дачного поселка…?
Я сложил одно зеркало на своей машинке и сказал: - Давайте может я попробую, все-таки моя поуже вашей будет. - Да, ну, без вариантов, не пройдешь, только бочину поцарапаешь, я уж пытался и так – и сяк. - Ну, а вдруг, спешить-то больше некуда.
Мужик пожал плечами, нехотя вскарабкался в машину и сдал назад. Я, как и подозревал, спокойно протиснулся в лесные ворота даже с одним торчащим зеркалом. Как только моя машина миновала невидимую, но принципиальную черту, в мужика вселились черти, он стал бегать кругами и что есть дури пинать лаковыми штиблетами не в чем неповинные сосны, его мягкий бас превратился почти в хрип: - Сука! Я сейчас пойду, их там завалю всех! Пусть… убирают обратно свой асфальт, или срочно сушат его, я не знаю…
Я разогнул свое зеркало и сказал: - Если хотите, могу довести вас до метро. Свирепого мужика очень обидело слово «метро» и он истерично ответил: - Нет уж спасибо, не надо, всего хорошего, будь здоров.
Но женщина быстро подхватила из Кайена сумочку и сказала: - Ой, а правда, можно мне до метро?
Мужик оскорбился и пробасил: - Ты поедешь на метро? - А куда мне деваться? Я должна быть на работе, ты же знаешь.
Мужик ничего не ответил, только спросил есть ли у меня топор. Топора не оказалось и мы поехали. Километров десять моя пассажирка молчала, а потом, вдруг неожиданно рассмеялась и заговорила каким-то дурашливым низким голосом: - Давай для дачи купим Порш Кайен, как бы не испортилась дорога, все лохи на своих помойках сядут на задницу, а мы одни на Кайене проедем куда угодно…
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Было это в 198-лохматом году. В наш военный городок свалилось с проверкой Очень Большое Начальство. Во главе с командующим Кр. Зн. Прибалтийского Военного Округа генерал-лейтенантом (сразу после этой проверки он стал ген. полковником) Гришиным; прибыли к нам и все его замы (на кого округ-то бросили?!). Пехотный полк перед этим три дня красил траву во всей округе (просто зеленой краски не было, поэтому газоны были выкрашены в уставной "защитный" цвет). Рембат достался зам командующего по вооружению генерал-майору Квашину (пардон, если фамилию вспомнил неточно). Сразу после половых сношений на главном плацу, генерал двинул в расположение непосредственно рембата проверять ремонтные будни. Отгадайте, какую он мог увитеь там работу, если почти весь личный состав батальона был в это время ещё на плацу? Комбат бросил батальон на начальника штаба и побежал в расположение. Именно побежал, причем пригнувшись и трусливо оглядываясь. Прибежав в казарму, товарищ подполковник очень громко крикнул в окошко дежурки "Идут!" и заперся в туалете, наказав дневальному встать у окна и сообщать о передвижении генерала. Помощником дежурного по части в тот день стоял старший механик по ремонту бронетанковой техники младший сержант Саша. А дежурным по части - командир его взвода юный, но храбрый лейтенант. Лейтенанту захотелось заболеть или хотя бы срочно отбыть на какой-нибудь полигон. Но долг - прежде всего. Он моментально понял, что грозит батальону в целом и ему в частности, если генерал прибудет раньше всех и увидит пустую технику. Кто-то спросит, а где логика? Солдаты на плацу, не могут они быть сразу в двух местах, поповщина какая-то, не по-коммунистически...Мы с негодованием скажем такому сомневающемуся, что логика заканчивается там, где начинаются танковые войска. В общем, лейтенант принял решение бросить на амбразуру своего помощника: - Саша, бегом на танк. Делай, что хочешь, но генерал должен видеть рембат в работе. Легко сказать... Если вы меняете, скажем, масляный насос, со стороны не видно не только вашей работы, но и вас самих. Но бравый сержант ломанулся в бокс, не одевая комбенизона и не затрудняя себя инженерными размышлениями. Генерал вошел в расположение и направился к боксам. За ним на подгибающихся ногах семенил зампотех батальона. Когда он просеменил через КПП, дневальный отчетливо слышал, как немолодой и непугливый майор, член КПСС с 1973-го года бормотал: "Господи, пронеси, господи, пронеси". Не пронесло. Вдруг над батальоном поплыл колокольный звон. В окне казармы появилось бледное перекошенное лицо комбата и сразу исчезло за зановеской. Зампотех снял фуражку и попытался перекреститься, но одумался и побежал на звук. Обгоняя его, бежал другой майор, нач. штаба батальона. Генерал тоже резко повернул к боксам первой роты. Генерал успел первым. За ним зашли начальник штаба батальона и дежурный лейтенант. Зампотех остался снаружи, держась за сердце и холодея. Посредине бокса стоял могучий Т-72. Рядом находился младший сержант Саша и со всей дури лупил огромной кувалдой по броне. Генерал со свитой замерли. Увидев командование, Саша попытался встать смирно и отдать честь. Но кувалда продолжала двигаться. Мимо стявших в полном молчании генерала и офицеров пробежал, увлекаемый кувалдой, Саша. Тоже храня полное молчание и даже не матерясь. Наконец, кувалда упала в одну сторону, Саша в другую. Поднявшись с пола, он все-таки козырнул и открыл рот для доклада, но генерал прервал его и спросил: - Ремонт? - Так точно, трщ генерал!!! - А почему не в комбенизоне?! - Так ведь это...В комбенизоне размахиваться неудобно, трщ генерал!!! - Молодец, гвардеец!!! (гвардейским ремонтный батальон сроду не был) Генерал впервые за день проверки просиял. Смысл починки танка с помощью кувалды ускользал от него, да это и не было главным. Главное, он увидел, что танковые войска находятся в полной боевой готовности и рембат не дремлет! По итогам проверки комбат получил благодарность от зам командуюшего округом. Зампотех батальона на следуюший день ушел в запой и на замечания не реагировал. Командир первой роты получил звездюлей за то, что ему поручили вести батальон с плаца и он не смог присутсвовать на корриде в боксах. Саша получил звездюлей от командира роты (слишком умный и находчивый), увольнение на два дня от нач. штаба для залечивания производственной психологической травмы и звание "эй, гвардеец" от подполковника-негвардейца.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
История одной шутки. Аня училась в институте в городе Б. Однажды в пятницу у нее случился день рождения. Аня с друзьями весело провела вечер и в хорошем подпитии поехала на вокзал – ехать домой к родителям. По дороге на вокзал ее сильно развезло и сопровождавшие ее друзья загрузили полуживое тело в вагон, пожелали благополучной дороги и Аня тут же заснула, привалившись к окну вагона. Проснулась девушка от того, что ее трясли за плечо. С возгласом – «твоя остановка» пара пассажиров почти выбежала из вагона. Яна схватила свои вещи и выбежала за ними в ночь. Парни ушли довольно далеко и девушка спешила за ними следом – как-то неуютно ночью одной в темноте. Дойдя до остановки, Аня положила свои вещи на лавочку, осмотрелась по сторонам и вдруг поняла, что автобусная остановка выглядит совсем незнакомо. В глаза бросились названия, написанные на немецком языке- BUS, BAR. Аня начала волноваться. Около остановки стояла машина - такси. Аня села на переднее сидение и начала разговаривать с водителем, пытаясь выяснить, где она находится. Водитель перебил ее сумбурные речи и на немецком языке что-то сказал. Тогда Аня попыталась объяснить, размахивая руками и применяя разные слова, какие только всплывали в уме, что не понимает, где находится. Водитель говорил что-то успокаивающим тоном, и девушка немного успокоилась. Тут на заднее сиденье впорхнули 2 девушки, одежда которых явно указывала род их ночной деятельности. Водитель завел машину и начал выезжать с остановки. Аня с визгом выскочила из машины, но рюкзак с вещами остался в машине. Девушка мигом протрезвела. Стоя в полутьме автобусной остановки, она от страха не могла сообразить, что же делать дальше. К остановке подошел парень. Аня кинулась ему навстречу и по мере возможностей попыталась выяснить, где же она находится. Парень молча слушал ее, и девушка в растерянности примолкла. Вдруг парень сорвал с ее плеча сумочку и тут же растворился в темноте. Аня побежала за ним, но в темноте ничего не было видно, только был слышен удаляющийся топот ног. Аня вернулась на остановку, села на лавочку и разрыдалась. Ни денег, ни документов, ночью, и в неизвестном месте – есть от чего растеряться. Паника целиком охватила девушку. Стоявшие неподалеку от остановки и вполголоса беседовавшие две женщины подошли к остановке, потрясли Аню за плечо и поинтересовались, что случилось. Не с первой фразы до испуганной девушки дошло, что женщины говорять по-русски. Аня радостно встрепенулась и уточнила у женщин, говорят ли они по-русски. Конечно, говорим, ответили ей.. Аня торопливо начала объяснять свою ситуацію – села в электричку, так как опаздывали и бежали бегом, то, видимо, друзья посадили ее не на тот поезд. Проснулась, вышла из вагона и оказалась в Германии. Правда, непонятно, почему ее не разбудили и не высадили пограничники. Прохожий только что украл у нее сумочку, в которой был паспорт, кошелек и телефон. Что делать, Аня не знает. Женщины выслушали девушку, сочувственно кивая головами и поддакивая. Тут одна из женщин спрашивает Аню – а почему вы решили, что находитесь в Германии? А где же мы – спросила потрясенная Аня. Так в городе Б. После того, как из темноты подбежали друзья и затянули песенку «С днем рождения», Аня начала догадываться, что ее разыграли. Правда, это не добавило ей настроения. Как оказалось, друзья давно запланировали этот розыгрыш. Были найдены знакомые работники железной дороги, которые посодействовали посадке Ани в пустой вагон электрички. А после того, как ее разбудили через полчаса, и был разыгран спектакль с участием незнакомых Ане студентов. История умалчивает, как долго Аня сердилась на своих друзей, но встряску она получила изрядную.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
И талант этот сохраняется, несмотря на то, что государство под названием СССР приказало долго жить почти 20 лет назад. Этот талант — не верить сказанному открытым текстом и умение читать между строк. Каждый советский человек — просто прирождённый аналитик стратегической разведки, причём свойство это, в полном соответствии с учением Ламарка и Т.Д. Лысенко, передаётся потомству. Мне как-то очень давно один мужичок из отставников любопытную историю рассказал по этому поводу. Как известно, письма солдат-срочников домой читают не только адресаты, но и военная цензура. И даже не в силу жутко тоталитарного характера Советской власти, а по чисто прагматическим причинам: как бы случайно салабон, который ещё мал, глуп и не видал больших за... катов Солнца, не выболтал что-то такое, о чём широкой публике знать не положено. Нет, не о дедовщине или о ворующем прапорщике, не о пропойце-замполите и даже не о горячей дружбе славянских и среднеазиатских военнослужащих, об этом хотя в «Правде» не пишут, но все и так знают, а о новой военной технике, например. И вот как-то, году эдак в 1975, читает военный контрразведчик капитан Овцефуев из некоего расположенного довольно далеко от Дальнего Востока военного округа письмецо от ефрейтора Василия Пупкина к его двоюродному брату Николаю Бутылкину и медленно уподобляется по форме и содержанию половому члену. «А ещё Коляныч, — пишет Василий, — тебе этой осенью в армию идти. Старайся пробиться на флот. Кизди, что всю жизнь о море мечтаешь, фуё-моё, ля-ля-тополя, но пробивайся. Понятно, что там три года служат, но дело в другом. В Сухопутных Силах законопатить на китайскую границу могут. А у нас скоро намечается война с узкоглазыми». И сильно любопытно становится товарищу Овцефуеву: вот он, капитан комитета государственной безопасности СССР (а военная контрразведка — это третье главное управление именно КГБ, а не Министерства Обороны) о намечающейся ядерной войне с одной из великих держав — ни сном, ни духом, а ефрейтор с вещевого склада мотострелкового полка полностью осведомлён. Письмецо, конечно, перехватили, чтобы не поставить на уши слухами о приближающейся большой войне захолустный уральский городок с миллионным населением и гигантскими заводами. Поскольку там и без этого в продмагах шаром покати, а если местные суровые бабки, прослышав о войне, совершат стратегические закупки крупы, соли и спичек, то показатели товарного обеспечения выйдут за пределы множества действительных чисел. Ну, и стали разбираться в природе источников разведывательной информации, на основании которой тов. Пупкин сделал вывод о грядущем Большом Жёлтом Киздеце. «Я чё, — заявил ефрейтор, вызванный на беседу, — это не я придумал, все солдаты об этом говорят». Час от часу не легче: целая часть, не имеющая никакого отношения к центральному аппарату ГРУ, делает такие далеко идущие прогнозы... В общем, после проведения некоторых следственных действий, был вычислен источник информации. Им оказался изгнанный за аморалку студент одного из гуманитарных факультетов МГУ, залетевший по случаю отчисления из вуза в армию. Припёртый к стене показаниями сослуживцев, он не только признал свою вину в распространении ложных слухов, но и продемонстрировал логическую цепочку, которая привела его к выводам о скорой войне с маоистской КНР. Дело в том, что незадолго до этого в Новороссийске вступил в строй завод по производству «Пепси-колы» из американского концентрата. По какой-то непонятной причине военторг военного округа, где служил студент, получил её в совершенно несообразных количествах, так, что она стала продаваться не только в магазинах военного городка офицерам и прапорщикам, но и в солдатском «чепке». Студент воспринял это — и вполне правильно, поскольку разрядка была в разгаре — как признак потепления отношений между СССР и США. Но тому, что по этому поводу говорили на политзанятиях — о плодах миролюбивой политики руководства страны и лично тов. Брежнева — верить не стал и попытался дать собственную трактовку этому потеплению. И пришёл к выводу, что, поскольку Китай стал шибко бурым, как дух, никогда не видевший живого деда, и катит баллон и на наших, и на американцев, руководители обеих сверхдержав решили научить узкоглазых Родину любить. От ядерного варианта СССР отказался, ибо ветром все гамма-лучи к нам же и занесёт, поэтому решили воевать по-старому. Но у Штатов нет сухопутной границы с КНР. А морем перебросить достаточные силы не получится: студент, зная, что население Китая где-то миллиард рыл, оценил численность личного состава НОАК в мирное время эдак миллионов в 50-75. Так что, основную тяжесть войны против Китая должен был взять на себя СССР, а американцы в случае чего, отбомбились бы по нему конвенциональным или химическим оружием. Я не знаю, что потом было этому гениальному аналитику. Но толкования причин недавнего падения ЖЖ в разных уютных журнальчиках вызывают мысли о том, что даже если он и умер, подавившись баклажанной икрой уже после увольнения в запас, дело его живёт.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Дорогой Леонид Ильич Пробуждено «Телом офицера...» и последовавшей дискуссией
- Ну что ты с ним делать будешь? Ведь издевается, б..., как над самым последним м...ком, б... нах.., б... - Ладно тебе, Петрович, не кипешись. Где стакан твой? Летом в лагерях отыграешься. - Да не будет его в лагерях, б..., отслужил он, б.... А если б и поехал, б... так служил он там, б..., так что, может, и хорошо, что не поедет, сука, б... Не, ну же козлина, б... нах... Многословие и нерв полковника Кочергина объяснялись произошедшим парой часов ранее на экзамене, имевшем быть в «мотострелковом» эллинге военной кафедры на задворках МГУ, где в данный момент экзаменаторы и производили финальное распитие. Или, если угодно, осуществляли допитие. Начинался день в соответствии заведенным порядком - студенты (по средам, в «день войны» - «курсанты») занесли приятно звенящий и пахнущий пакет в преподавательскую выгородку, разместили под столом экзаменаторов водочку, коньячок и пивко - и приступили к сдаче. Рутинное мероприятие не спеша и даже скучно катилось своим чередом - ну что может быть такого примечательного в этих экзаменах, особенно когда и студенты (третий курс философского и преподаватели (в основном ГРУшники «на сохранении») друг другу за полтора года успели жутко надоесть. Первых уже достал не иссякающий по поводу и без повода армейский фольклор - всякие там «от забора и до обеда» и «квадрат два на полтора». Вторые с нетерпением ждали банкета и последующего валяния дурака - сессия и зимние каникулы как-никак, дают месяц относительной, но свободы от общения с этими умниками-гуманитариями. Только один раз механизм дал сбой - когда Никитин, плотный, громкий, нахальный - теперь бы про него сказали «быковатый», начал ответ на вопрос «Боевой порядок мотострелкового взвода в линию». - Будет хлеб - будет и песня, - бодро сообщил он и сделал легкую паузу. Экзаменаторы, похоже, приняли заявление на свой счет и оглядели стол, где в бумажной тарелке лежала надкушенная колбаса, а вот хлеба уже не наблюдалось. Полковник Кочергин заглянул под стол, при этом там что-то дзинькнуло. На всякий случай Кочергин от стола отодвинулся и уставился в потолок. А Никитин тем временем продолжал: - ...и в своих трудах, в своей деятельности Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза товарищ Леонид Ильич Брежнев показывает нам пример беззаветного служения нашей Родине, нашей коммунистической партии, нашему народу... - Курсант Никитин, давайте по теме, - заикнулся было Кочергин. - А я по теме, товарищ полковник, - не останавливался экзаменуемый, - боевой порядок мотострелкового взвода в линию лучше всего можно описать по бессмертной работе Генерального секретаря Коммунистической партии Советского Союза товарища Леонида Ильича Брежнева «Малая земля». Он, в частности, указывает: Новороссийск расположен на берегах Цемесской бухты, которая глубоко врезается в горы. Там два цементных завода - "Пролетарий" и "Октябрь". С одной стороны были мы, а с другой - немцы... - Ни...,- попытался было прервать его полковник, но, похоже, оратор и сам остановиться не мог: - ...надо сказать, мы находились в крайне невыгодном географическом положении. У нас была узкая полоска берега - длинная, голая и ровная, - линия, одним словом, а у немцев - все высоты, лес... Мы противопоставили им опыт, хладнокровие, расчет и каждодневный труд. - Спасибо, Никитин, достаточно! - ...А теперь рассмотрим составляющие действий мотострелкового взвода. Во-первых, опыт. Как указывал Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза товарищ Леонид Ильич Брежнев в своем приветствии к труженикам Карагандинской области... Экзаменаторы сдались, и еще примерно десять минут слушали, время от времени заглядывая под стол, отрывки из доклада ЦК КПСС XXIV съезду, «Малой земли», «Целины» и «Возрождения», перемежаемые хоть скупыми, но вполне разумными словами по теме. Держались молодцом, особенно Кочергин, который после второй осечки осознал и проникся. Зверел, но демонстрировал заинтересованность, и даже черкал что-то на листочке. Оставшаяся часть курса проскочила через экзамен как-то незаметно. За кулисами говорили не о том, что поставят Никитину - здесь вопросов не было. Спорили, КАК объявят эту пятерку. Шумаков, человек с непростой репутацией и вроде бы склонный к исповеданию еврокоммунизма - легкой, но все же ереси, даже утверждал, что военная кафедра ответит в высоком стиле, благо плакатов типа «Учиться военному делу настоящим образом» было понавешано в эллинге преизрядно. Он угадал, но лишь отчасти. Построение. Красный как рак Кочергин с ведомостью и толстенной амбарной книгой. -...и, наконец, Никитин. Тройка, Никитин, всего лишь тройка! Пауза. Открывается книга. - В работе «Малая земля», Никитин, Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза товарищ Леонид Ильич Брежнев описывал десантную операцию, Никитин, раздолбай вы эдакий, а не операцию мотострелкового подразделения, олух царя небесного! А приветствие Леонида Ильича труженикам Карагандинской области, я вам как коммунист коммунисту скажу, вы процитировали неточно, товарищ будущий идеологический работник! Он, в частности, сказал.... - и далее по талмуду минут на пять следует подробный, на крике, разбор Никитинского спича с крайне предвзятыми, на грани, эпитетами в адрес выступавшего. Вконец распалившийся полковник закончил на истерической ноте: - Думали, «дубовая роща» только уставы конспектирует? ... вам лысого! Мы и этого... Он выскочил из эллинга, и на пороге его стошнило. Блевал долго и как-то болезненно, словно хотел избавиться от всего того, что и услышал, и сам проговорил сегодня. Вперемежку с закуской из него вылетали «мудаки», «разъебаи» и прочие столь же неудобоваримые существительные. Кто знает, кого он имел в виду...
Эту историю я рассказывал своему другу год спустя, когда мы вместе ночью вымарывали ссылки «на Леонида Ильича» из его кандидатской «Руководящая роль партийной организации «АвтоВАЗа» в работе по повышению качества работы трудового коллектива предприятия» неделю спустя после смерти Генсека - кафедра велела его из дисера убрать целиком, а до защиты оставалось три дня. А Леонид Ильич - неписанные законы жанра, заведенные даже не кафедрой, а где-то совсем высоко, - был почти на каждой странице. Друг мой теперь профессорствует и политоложествует в Вашингтоне. Никитин - профессорствует и заведует кафедрой философии в известнейшей в военных кругах академии. Еретик Шумаков - пастором в Латвии. Стал ли полковник Кочергин генералом, не знаю. У ГРУшников судьбы причудливые...
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Март 1945 года. На борт немецкой субмарины U-234 поднимаются два японца. Команда рассматривает надписи на багаже пассажиров и от души веселится.
"Они даже не знают названия своего корабля" – следует вердикт.
На тяжеленных чемоданах японцев стоит маркировка: U-235. *(Уран-235)
U-234 — немецкая подводная лодка типа XB времён Второй мировой войны. Проектировалась, как подводный минный заградитель, но её единственной операцией оказалась попытка доставить секретный груз, включавший в себя большое количество оксида урана, в Японию. 25 марта, 1945 года U-234, под командованием капитан-лейтенанта Фелера, покинула порт приписки — Киль в направлении норвежского города Кристиансанна. На её борту находился груз секретных материалов, включая различную техническую документацию, прототипы новейших электрических торпед, два реактивных истребителя Me 262 в разобранном виде, управляемую ракету (самолет-снаряд) Henschel Hs 293, и груз оксида урана в свинцовых ящиках с надписью U-235 общим весом около 560 кг.
Кроме того, на борту U-234 находилось несколько важных пассажиров, включая генерала люфтваффе Ульриха Кесслера, который должен был возглавить части люфтваффе, находящиеся в Токио, Хайнца Шлике — специалиста по радарным технологиям, и электронным помехам (позже рекрутированного США во время операции «Скрепка»), Августа Брингевальде — одного из ведущих специалистов по реактивным истребителям в Мессершмитт и других экспертов. Также на борту были два японских офицера — Хидэо Томонага и Гэндзо Сэйи, которые с 1943 года перенимали опыт в Германии.
На Балтике U-234 случайно столкнулась с другой подводной лодкой, из-за чего задержалась в Норвегии для ремонта. 16 апреля 1945 года U-234 отплыла из Норвегии в Японию. Избегая любого контакта с противником, U-234 две недели шла на перископной глубине.
10 мая 1945 года Фелер получил радиосообщение о капитуляции Вермахта, а также приказ Дёница всем подводным лодкам прекратить военные операции и вернуться в свои порты либо сдаться ближайшим военным кораблям союзников. Феллер, думая что это какая-то уловка, связался с другой подводной лодкой (U-873), которая подтвердила приказ о капитуляции.
Фелер решил сдаться американскому флоту и изменил курс на Ньюпорт-Ньюс. Не желая сдаваться в плен, японские офицеры на борту покончили с собой при помощи большой дозы снотворного и были похоронены в море. 14 мая 1945 года, USS Sutton, один из двух эсминцев, высланных навстречу U-234, перехватил подводную лодку в районе Большой Ньюфаундлендской банки и отвёл её в Портсмут, где уже находились сдавшиеся ранее U-805, U-873, и U-1228.
Капитуляция U-234, на переднем плане — экипаж USS Sutton.
Тот факт, что на захваченной подводной лодке находятся довольно высокопоставленные пассажиры, быстро стал достоянием общественности, несмотря на строгую секретность. Правда, сведения о секретном грузе всё же удалось скрыть от нахлынувших в порт журналистов. Груз был переправлен в Вашингтон для дальнейшего изучения.
20 ноября 1947 года U-234 последний раз вышла в море, как цель для торпедных испытаний. После попадания торпеды подводная лодка затонула недалеко от полуострова Кейп-Код.
Это случилось в пятом боевом походе подводной лодки "Звон" осенью 1943 года. 23 октября "Звон" обнаружил японский конвой, состоящий из трёх больших танкеров и двух транспортов. Охрану нёс лишь один эсминец, который ходил кругами, обследуя район. Подводной лодке удалось поднырнуть к самому конвою так, что она смешалась с кораблями японцев и эсминец не мог засечь её радиолокатором. Почти в упор "Звон" дал залп пятью торпедами по танкерам, и все три судна были поражены. Затем лодка приготовилась поразить транспорт, однако он, заметив это, резко развернулся и пошел на таран. Лодка была зажата между пылающими танкерами и транспортом, и времени, чтобы уйти под воду, уже не оставалось. Нос транспорта буквально навис над "Звоном". Дальнейшее командир лодки капитан О'Кейн описывает следующим образом. "Это было, как в мелодраматическом боевике. "Звон" метнулся прямо внутрь циркуляции транспорта, и, спасая корму, я приказал положить руль лево на борт. Транспорт открыл огонь из пушек и пулемётов. Однако, снаряды проносились над нашими головами, не задевая лодки. Положение было отчаянным. Тут я взглянул на корму и увидел, что, на наше счастье, транспорту придется продолжить поворот, чтобы избежать столкновения с грузовым судном, которое также шло на таран. Наскоро прицелившись, я выстрелил веером торпеды из кормовых аппаратов с углом растворения, перекрывавшим длину обеих целей. В этот же момент грузовое судно врезалось в правую раковину транспорта. Столкновение и четыре торпеды "Звона" решили судьбу грузового судна: оно затонуло почти мгновенно, уйдя под воду с большим дифферентом на нос, а транспорт застыл на месте, задрав корму под углом в тридцать градусов". Таким образом, за один бой лодке удалось уничтожить пять кораблей. Но на этом охота "Звона" не кончилась. На следующий день он вышел к северу от Филиппин на путь, по которому шли подкрепления японским войскам на Филиппинах. Лодка обнаружила конвой радиолокатором, но уточнить количество и типы кораблей в темноте было невозможно, а приблизиться командир лодки не решался, так как время от времени корабли эскорта поднимали стрельбу. Нервозность японского эскорта помогла "Звону". Внезапно с одного из кораблей охранения начали подавать сигналы прожектором, поочередно освещая суда, и при этом свете лодка выбрала себе цели - два транспорта и танкер. В каждый из кораблей было отправлено по две торпеды. Торпеды угодили в цель, раздались взрывы, а "Звон" тем временем выбрал новые жертвы - теперь море было освещено горящим танкером и остальные корабли конвоя четко вырисовывались на фоне огня. Но тут лодка была замечена. Она успела выпустить ещё три торпеды и попыталась уклониться от несшегося на неё эсминца охранения. В момент, когда гибель её казалась неотвратимой, эсминец взорвался, налетев на одну из торпед. Другая торпеда в мгновение ока превратила в светящийся, раскаленный шар ещё один танкер, везший бензин. Лодка же, воспользовавшись суматохой, отошла от поля боя и остановилась в пяти милях. У неё оставались ещё две торпеды, и капитан О'Кейн решил уничтожить ими единственный неповрежденный транспорт. Транспорт отыскали довольно быстро и с дистанции в четыре кабельтова выпустили в него торпеду. Она пошла точно в цель. Тогда О'Кейн приказал выпустить последнюю торпеду. И тут произошло непредвиденное: торпеда вильнула и двинулась по кругу. Капитан понял, что вот-вот станет жертвой собственного выстрела. Торпеда врезалась в корму лодки. Раздался взрыв. Все три кормовых отсека были мгновенно затоплены, и моряки в них, собиравшиеся отдохнуть, погибли раньше, чем успели понять, что случилось. "Звон" словно провалился под воду. Рубочный люк задраить не успели, и в него ворвалась вода. Все в рубке, кроме троих, которых выбросило наружу, погибли. В оставшийся незатопленным носовой отсек последним, уничтожив секретные документы, прошёл лейтенант Флэнейджен. Задраили водонепроницаемую дверь. В носовой аккумуляторной яме начался пожар, и в отсек стал просачиваться дым. Тогда всем оставшимся в живых (их оказалось тридцать) были розданы спасательные жилеты и кислородные аппараты. Положение было почти безнадёжным, и подводники это понимали, хотя никто не знал точно, на какой глубине лежит лодка. Снаружи рвались глубинные бомбы, и начинать спасательные работы до того, как японский эскорт прекратит бомбометание, было бы самоубийством. Так прошло еще около часа. Дышать было трудно, люди теряли сознание от жары. Лейтенант приказал морякам сосредоточиться у спасательной шахты, чтобы выбраться наружу по буйрепу. Как только первая группа ушла, начали готовить следующих трёх моряков. Приходилось ждать, но делать это с каждой минутой было все труднее. Много времени было потеряно оттого, что люди, попадая в спасательную шахту, теряли сознание - давление там достигало шести атмосфер. Наконец отправилась в путь третья группа, а за ней и четвертая, с которой пошел лейтенант Флэнейджен. Ему, как старшему из оставшихся в живых офицеров, следовало бы уходить последним, но он уже терял сознание, и матросы пропустили его вперед. Флэнейджен не помнил, как очутился на поверхности воды. Когда он пришел в себя, он спросил у матроса, помогавшего ему держаться на воде, сколько всего человек вышло на поверхность. Оказалось, что четверо из тринадцати, ушедших вверх по буйрепу. Остальные, видимо, погибли на коротком, но тяжелом пятидесятиметровом пути. Четверо ждали, но больше никто из лодки не появился. Вероятно, взорвалась аккумуляторная батарея и все семнадцать человек, оставшихся в лодке, погибли. Разглядев в полукилометре торчавший из воды нос потопленного ими парохода, спасшиеся подводники решили подождать отлива, а затем плыть к этому судну и найти там шлюпку или спасательный плот, чтобы добраться до берега. Но раньше, чем наступил отлив, их обнаружил японский эскортный эсминец. Он выловил из воды и трёх человек, которых смыло из рубки, в том числе и капитана О'Кейна. В те годы в США действовал специальный комитет по учёту потерь, который проверял все доклады лодок, кораблей и самолетов, сверяя их с сообщениями японских источников и другими данными, так как донесения подводников бывали часто неточны. После проверки комитет зачислил на счет "Звона" семь кораблей, уничтоженных за две ночи. Всего эта лодка за пять походов потопила двадцать четыре японских судна общим водоизмещением около ста тысяч тонн. Гибель от собственной торпеды, разумеется, редчайший случай в истории подводной войны, но от подводников можно услышать немало подобных невероятных историй. Часть из них - это просто легенды, рассчитанные на легковерных слушателей и газетчиков, способных поверить в сказки о том, что можно спастись с затонувшей подлодки, выстрелив собой из торпедного аппарата, или проникнуть во вражеский порт, пристроившись ко дну линкора.
Самой известной из легенд, бытовавших в Южных морях во время войны, был рассказ о лодке, проникшей в Токийскую бухту. История начинается с того, что подводная лодка, посланная патрулировать прибрежные воды Японии, решила проверить, хорошо ли охраняется Токийская бухта. Проникла она туда, как "проникают" в подобные места все лодки в подобных историях: пристроившись под днище входившего в тщательно охраняемую бухту судна. В бухте подводники отыскали укромное место: щель под одним из пустых доков. Там американская лодка и залегла. Ночью лодка всплыла, чтобы набрать воздуха и подзарядить аккумуляторы. Она ждала достойной добычи. Напротив укрытия подводной лодки находился огромный док, в котором завершалось строительство авианосца. Но поразить авианосец капитан не мог, потому что ещё не был изобретен способ посылать торпеды посуху. Целый месяц капитан пытался придумать, как уничтожить авианосец, но ничего не придумал. Наконец на тридцатый день он был вынужден признать свое поражение и отдал приказ выбираться из бухты. И тут подводники увидели, что над доком развеваются флаги, гремит музыка и наблюдается большое стечение народа. Затем на глазах у подводников высокопоставленная японская дама разбила бутылку шампанского о нос корабля, и авианосец начал медленно скользить к воде. "Черт побери!" - воскликнул капитан и приказал изготовить к бою торпедные аппараты. Как только авианосец, поднимая стены брызг, вошел в воду, две торпеды вонзились в него. Раздался взрыв. Авианосец, не прекращая движения, медленно опустился на дно, а подводная лодка, воспользовавшись суматохой, покинула Токийскую бухту.
"Режиссер подобен Колумбу. На корабле Колумб единственный, кто хочет открыть Америку. Все остальные хотят побыстрее домой" Ф.Феллини
Зная процесс из глубокого нутра, берусь утверждать, что если бы помимо режиссера, вся остальная съемочная группа тоже хотела «открыть Америку», то любой фильм снимался бы втрое быстрее и обходился бы вдесятеро дешевле. Но есть такая профессия – директор и к сожалению без него нельзя снять даже темноту под крышкой объектива. Итак, все директора делятся на две противоположные категории: на полных идиотов и на чертовски изобретательных сукиных детей, которые поджигают на съемочной площадке старую покрышку, а в смете пишут: - «Был произведен ядерный взрыв мощностью 50 килотонн, в количестве 1 шт_(одна штука)» и, конечно же, степлером пришпиливают товарный чек из Пентагона. Без чека никуда.
С идиотами все гораздо проще, их каждый раз хочется убить, но без них на свете жилось бы гораздо скучнее. Директорам-идиотам я прощаю все, ведь они даже толком украсть не в состоянии… Однажды я делал документальное кино о послевоенном МУРе и мне нужно было снять коротенький план, как пистолет упирается человеку в спину. И как раз в тот момент директором у меня был человек по имени Идиот Идиотович Туповатых. Позвал я его и поставил перед ним максимально расширенную задачу, чтобы как можно больше упростить ее выполнение: - Идик, родной, организуй нам назавтра маленькую съемку минут на двадцать, не дольше. Из реквизита мне нужны всего две вещи: первая вещь – это ты, одетый во что-то однотонное, цвет одежды не важен, а вторая - пистолет марки «ТТ», пистолет тоже может быть любого цвета, какой найдешь, картинка все равно будет ЧБ. Вопросы? - А разве «ТТ» бывает не черный? - Ладно, про цвет забудь, а то задымишься. Пусть будет черный. На следующий день мой директор на съемочную площадку пришел не один, а с каким-то посторонним человеком, я спросил: - «А где пистоль?» Человек достал из под пиджака «ТТ», вынул обойму, передернул затвор, клацнул в пол и протянул пистолет мне. Как только я взял его в руки, последние сомнения сразу отпали – пистолет был самый что не на есть дерзкий и боевой. После съемки, когда все разошлись, спрашиваю у своего бравого директора: - Идя, голубчик, а ты нахрена приволок на площадку мужика с боевым «ТТ»? И как это вы умудрились его пронести в Останкино? - Да я как-то сразу не сообразил, что пистолет мог быть и игрушечный. А пронесли очень просто – показали менту на входе, да и все. Этот мужик сотрудник ФСБ, ему можно, а иначе никак бы не пронесли. - И во сколько же нам обошлось сегодняшнее тыканье пистолетом в твою спину? - Моя спина бесплатно, а с ФСБшником я сторговался за 450 баксов, жадный попался. Да, кстати, у меня вопрос по завтрашней съемке. Вот тут ты написал, что тебе нужен китель Сталина. Это значит прям китель Сталина, или просто такой же, как у Сталина?
Ну, как можно на такого сердиться?
А теперь получите классический пример работы ушлого директора, который, как чайка все хватает на лету, не задает лишних вопросов и точно знает – для чего существует съемочный бюджет. Рассказ знакомого режиссера: Снимали мы летом в Праге рекламу. В кадре актер в роли врача нахваливал очередной Жаропонижин. Сняли русскую версию, на следующий день чешскую, и тут позвонил наш немецкий заказчик и попросил срочно снять еще и украинскую версию (у них неожиданно открылся новый рынок). Вроде бы ничего сложного, кто из нас не баловался хохляцкой мовой? Но что бы литературно перевести медицинскую абра-кадабру, да еще и поставить «доктору» - коренному москвичу, правильное произношение, тут с кондачка не получится, нужен специалист – носитель языка. Естественно, нагружаю я своего директора новой вводной: - Денег не жалей, всю землю оббеги, но до захода солнышка привези, ты мне цветочек аленький, чтобы он нам текст на украинский язык перевел и актера балакать научил. Ночью съемка, время пошло.
И до вечера мой ушлый директор успел переделать кучу дел: - слетать в Киев, там, несмотря на выходной день, добыть в университете несколько домашних адресов профессоров - преподавателей украинской филологии, съездить к каждому, поговорить, выбрать тех у кого есть загранпаспорта с открытым шенгеном, сторговаться с намеченной жертвой, схватить в охапку и уже вечером доставить ее в Прагу на съемочную площадку. На все - про все: -гонорар, билеты себе и профессору, и прочие такси и мелкие взяточки, ушло ровно 11 000 евро. А что делать? Если бы не срочность, то можно бы и подешевле. Профессором была милая женщина под пятьдесят (на всякий случай глянули в интернет - не соврал директор, она действительно оказалась самым что ни на есть настоящим профессором в области языкознания, с научными званиями и регалиями) Мадам довольно быстро перевела текст на украинский язык, но вот с произношением актеров, пришлось ей помучится до самого утра, уж очень тяжело даются москвичам: «заздалегидь», «використовуватимуться», «розповсюджуе» и прочие «Функціональнi властивостi речовин » В результате все получилось и наши немецкие заказчики рыдали от счастья.
Прошло время и как-то на одной маленькой пьянке, директор проболтался, поскольку совсем не умеет пить. Он рассказал, что на той чешской рекламе заработал на новую машину для жены, ведь та милая киевлянка, хоть и была самым настоящим университетским профессором языкознания, со званиями и регалиями, да только обошлась она всего в 100 евро. Директор нашел ее на пражском блошином рынке, она торговала вышитыми сорочками…
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Эта история, как и многие другие на этом сайте, состоит из двух частей – вводной и основной.
Преамбула: Так уж сложилась моя судьба, что я принадлежу скажем так к «потомственной» советстко–российской верхушке среднего класса. Мой прадед во времена НЭПА сумел свести за неделю годовой баланс огромной конторы, в результате чего был награжден высокой зарплатой и огромной премией. И с этого момента семья жила ровно и особо ни в чем не нуждалась. В 2000-х, закончив ВУЗ, я заселился в один из самых дорогих домов нашего округа – обиталище богатых и знаменитых. Вместо зассаного подъезда в этом доме есть скромный 50-метровый холл со вторым светом, камином и витражами, ну и прочие прелести жизни. Кроме того, в этом же доме находится единственный дорогой ресторан на весь район, и в силу этого там тусуестя соответствующий контингент, особенно днем.
Сама история собственно не об этом. Со мной вместе в школьные времена учились 2 парня, разительно отличавшиеся друг от друга. Один, назовем его Петром, обладал двумя качествами – будучи сыном не то что бедной, а почти нищей интеллигенции, в свои 15 лет он имел поистине железную силу воли и совершенно взрослое представление о жизни. Петр учился 18 часов в сутки, подрабатывал с 10 класса, летом стажировался устраиваясь на фирмы за сущие копейки или вообще «за опыт работы» и бумажку с рекомендацией. Кроме того, он не имел ни одной вредной привычки, а на женщин при таком графике времени банально не было. Так же Петр совершенно спокойно относился к тому, что ребят привозят в школу на мерседесах, дорогой одежде и прочему – его могло побеспокоить только получение кем–то на его взгляд менее умным лучшей чем у него оценки или места на олимпиаде, призером которых он постоянно бывал.
Вася, другой одноклассник, был абсолютной противоположностью Петра. Он был из простой небогатой семьи, состоявшей собственно из одной мамы. Вася ещё в школе в совершенстве освоил 2 вещи – пить и трахаться. Трахаться и бухать. Кроме того, Вася был парнем недалеким, но самое интересное – он был паталогически честным человеком. Наверное это и подкупало некоторых девушек, с которыми у него были амуры. Вася не умел врать в принципе, и даже на вопросы личного и интимного характера всегда отвечал настолько откровенно и честно, что даже смеяться вроде было неудобно.
После школы Петя сделал умопомрачительную карьеру – на 4 курсе его приняли в серьезную международную компанию, где благодаря своим стажировкам и горе прочтенной профильной литературы он стал не только вице-президентом в 25 лет, но и к зависти всех других одноклассников, да и одногруппников, - ещё и совладельцем оной. В своих жизненных принципах Петр совершенно не изменился - так же работал по 18 часов, регулярно ночуя в офисном кабинете на диване, не беря в рот ни капли алкоголя и игнорируя девушек. Заехав однажды в гости ко мне, Петр увидел холл нашего дома, котрый я описал в преамбуле и коротко повторил слова из «Брата 2» - «Я остаюсь. Я хочу тут жить». Будучи человеком экономным, он сумел в свои 26 накопить денег аж на 100 квадратов без ипотеки, или 40 миллионов включая отделку. После его переезда мы иногда пересекались с ним в лифте, но встречи были редки, да и Петя был выжатым как лимон.
Амбула, или собственно история:
Как уже написал выше, в доме был самый крутой ресторан района, и я периодически проводил там встречи. И вот, во время одной из таких встреч, я увидел за барной стойкой Петра. Точнее, то, что там сидело, было скорее среднего рода, так как столь пьяного человека в рабочее время я не видел уже давно. Прервав встречу, я буквально дотащил его до своей квартиры, где он через некоторое время пришел в себя. И рассказал следующее: «У меня в жизни было много непростых и сложных моментов, и я переносил их со всей стойкостью. Но сегодня я не выдержал. С утра, выходя из лифта в 6-00 утра на работу, я встретил ВАСЮ. Вася явно возвращался с попойки. На нем был дорогой клубный костюм, который смотрелся на нем как смокинг на крестьянине, и Вася был в нулину бухой. На мой вопрос «что ты тут делаешь» он коротко и нетрезво ответил – ЖИВУ. Я охренел. Реально охренел. Не поверил и спросив что–то на предмет «как жизнь» зашел с ним в лифт. Вася нажал на последний этаж. Там был Пентхаус за 15 мегабаксов, куда люди недавно заехали. Причем я видел женщину с мужем, в возрасте, которые там живут. Дальнейший диалог был прост - узнав, что я тоже тут живу, Вася сказал что я непременно должен зайти с ним к нему гости. Мы доехали на последний этаж, Вася открыл дверь пентхауса, уселся на диван, опохмелился 40-летним коньяком с горла и ответил на мой вопрос «как жизнь». Вася, в очередной раз нажравшись и вылетев с работы (а работал он после техникума курьером ибо на большее не было мозгов), пошел в бар. Выпил и задумался за барной стойкой. Туда же зашла женщина в возрасте. Тоже выпила и задумалась. Вася, вспомнив про свое второе любимое дело, подкатил к ней и у них завязалась беседа. Женщина застукала мужа с любовницей, он обвинил её во фригидности и всех жизненных грехах, а кроме того в неспособности родить ребенка. В итоге через полчаса беседы у тетки происходит нервный срыв, Вася едет отвозить её домой, дома тетка на него набрасывается и Вася разряжается в неё безо всяких контрацептивов. Результат - тетка беременна, подает на развод, муж богат и пентхаус отходит ей вместе с акциями, оных хватит на хорошую жизнь ещё детям. А Вася переезжает в пентхаус, ибо «как же ребенок может расти без отца». Вспомнив ещё со школы, что врать Вася физически не умеет, и осознав такой поворот судьбы, я попросил выпить, ополовинил бутылку кауфмана с горла и пришел сюда в бар догоняться».
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Было это лет пять назад. Ездили с тестем менять ему права. Место называть не буду. Кто узнает – может взять с полки пирожок. Вот, приехали мы, значит, в соответствующую ГИБДДулину, все разузнали, все оплатили, поднялись на нужный второй этаж, заходим в предбанник и попадаем в атмосферу конкретного нервоза. Народ какой-то к окошку лезет, что-то пытается спросить-объяснить-документы засунуть… те, кто уже на подходе в очереди огрызаются, те, что далеко в очереди кричат не пускать никого, и от всего этого действа образовывается такая толпа, что уже особенно и не видишь, за кем занимал, сам начинаешь напрягаться, высматривать за кем стоишь, да еще мент, пардон, полицай в амбразуре рычит, пытается порядок дистанционно наводить, … короче, все в курсе. Хоть собирайся и уезжай. И вот, посреди этого гвалта приоткрывается дверь и в образовавшуюся щель просачивается такой пышнотелый правоохранитель, лениво обходит эту галдящую толпу и так прицельно ДУ пультом включает телевизор в углу под потолком этого загона. Телевизор ожил и выдал заставку «Кавказской пленницы»… На протяжении всего фильма в зале стояла спокойная тишина, прерываемая только криками полицая в амбразуре. Лица у людей были спокойными и радостными, мужики стояли и улыбались. Кто-то усмехался тихо, кто-то стыдливо и скромненько, кто-то по-детски непосредственно и широко… Все, кто куда-то торопился, чего-то требовал сделать быстро, сейчас и без очереди, тут же нашли время просто постоять и посмотреть, как бамбарбия киргуду… Когда закончились похождения Шурика и народ опять обратил было свое внимание на ментов, пышнотелый проделал свой фокус повторно. И народ с прежним умилением и радостью смотрел уже на похождения СеменСеменыча Горбункова. И не было ни криков, ни склок, ни ругани. Только когда выкрикнули нужную фамилию, отвлеклись от фильма, подошли к оконцу, получили что нужно и спокойно ушли. Как будто в реальность вернулись. Настроение было, кстати, весьма и весьма позитивное. А это, согласитесь, дорогого стоит…
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Ещё одна история произошла в конце войны с американской подводной лодкой "Рыба-дьявол". Она шла в надводном положении у японского острова Иводзима, когда вахтенный офицер увидел выскочивший из облаков японский самолет. Лодка немедленно начала погружение и ушла уже на пятнадцать метров, как вдруг раздался сильный удар, словно от близкого взрыва глубинной бомбы. Удар был так силён, что через сальник мачты радиолокатора начала поступать вода, и экипажу пришлось пережить несколько страшных минут, которые часто становятся последними минутами в жизни подводника. Вскоре выяснилось, что помпы справляются с течью, но всплыть было нельзя, потому что из строя вышли оба перископа и радар. До темноты лодка дрейфовала у поверхности воды, а когда поздно вечером всплыли, то обнаружили на мостике и на палубе обломки японского самолета, который, оказывается, в последний момент не смог выйти из пике и на глубине пятнадцати метров, наконец, настиг свою жертву. Правда, пилот истребителя так и не узнал об этом. К концу войны американские подводные лодки были полными хозяевами в Индийском и Тихом океанах и, не имея уже достаточно добычи, стали переключаться на спасательную службу (считается, что подводные лодки смогли выловить из воды и спасти более пятисот американских летчиков), перевозку десантов и разведку. Все чаще подводные лодки прорывали внешнюю линию японской обороны и подходили к самым берегам Японии. И наконец, наступил день, когда смогло осуществиться то, о чем капитан Кларинг тщетно мечтал еще в августе 1942 года. Тогда его лодка смогла скрытно приблизиться к японскому берегу в северной части острова Хонсю у порта Яги. В перископ были видны дома, заводы и даже ипподром. Подводники по очереди глядели на ипподром и жалели, что там не проходят состязания и нельзя делать ставки на японских лошадей. Тогда же Кларинг увидел, что к городу приближается поезд, и пожалел, что не может до него добраться. Пришлось так и уйти. Правда, на базе подводники не удержались от лжи, и легенда о том, как они наблюдали бега в Японии, попала в газеты и пользовалась широкой известностью. Комиссия штата Нью-Йорк по проведению рысистых испытаний даже избрала капитана Кларинга своим почетным членом. Но поезда оставались лишь мечтой рейдеров. И вот в конце войны подводная лодка "Колючка" патрулировала у южного берега Сахалина, оккупированного тогда Японией. Вдоль берега в этом месте проходила железная дорога, и за отсутствием другой добычи подводники решили выбраться на берег и взорвать поезд. Место высадки было выбрано так, чтобы его можно было исследовать через перископ. Добровольцы сели в две резиновые лодки и взяли с собой двадцати пяти килограммовые заряды, которые хранились в лодке на случай крайней необходимости для её уничтожения. В темноте "Колючка" подобралась на километр к берегу, подрывники вышли на берег и, к своему удивлению, очутились у крайнего дома какой-то деревушки. Никто в домах не проснулся. Собаки тоже молчали. Подводники поднялись к насыпи и начали копать ямы для зарядов. Звуки от ударов кирок и лопат разносились так далеко, что пришлось отложить их и копать руками. Неожиданно с грохотом подлетел поезд. Подводники бросились с насыпи вниз и замерли в канаве. Никто их, однако, не заметил. Менее всего японцы ожидали десанта с подводной лодки в этом месте, где не было ни воинских частей, ни крупных военных предприятий. Наконец работа была закончена, и моряки поспешили обратно. Они не успели добраться до лодок, как их настиг грохот взрыва. Вагоны налетали один на другой и сыпались под откос. В японских газетах было сообщено, что причиной взрыва был воздушный налёт. Последние жертвы подводных лодок во второй мировой войне погибли ранней осенью 1945 года. К этому времени подводных лодок в Японии уже не осталось, практически была уничтожена и японская авиация. Ничто не препятствовало американским охотникам за кораблями безнаказанно выслеживать последние караваны японских транспортов, которые ползли по ночам, пытаясь остаться незамеченными, на север, к заветным, но почти недостижимым портам Японии. А с последними залпами второй мировой войны на Востоке завершился еще один период в истории охоты вооружённых кораблей за торговыми, госпитальными и пассажирскими судами враждебных стран.
Теперешний админ должен тихо радоваться, что в работе может обходиться парой флешек и десятком сидюков. Давайте я расскажу, как происходил апгрейд с ЕС-1055 на ЕС-1066.
В хорошем, крепком НИИ был самый крутой ВЦ. Но всему хорошему приходит моральный конец, и в 1990 году было принято решение апгрейднуться.
Весной во дворе НИИ появилась дальнобойная фура, забитая новой ЭВМ под завязку. Автокран и свинообразные такелажники разгрузили обновку под чутким руководством главного инженера и начальников машин и накрыли её брезентом.
Первым делом из машзала площадью где-то в 350 квадратов вынесли всё, что не было остро необходимо пользователям. Пару лишних АЦПУ, «Бармалей» (устройство вывода на перфокарты), кучу перфоленточного барахла. И самое главное — старый дисковый массив, 16 устройств по 29 мегабайт.
Вторым делом из-под брезента извлекли ящик размером с холодильник. С документацией по установке, инструментом и ЗИПом.
Смонтировали новый дисковый массив. 8 дисководов по 200 мегабайт, каждый размером с полторы стиральных машины, и стойку-контроллер размером с теперешний шкаф 32U.
Перебрали весь фальшпол и установили новые подводы охлаждения. Убрали все кабели, некоторые ещё со времён БЭСМ. Нашли место для операторского пульта. Это такая специальная управляющая машинка со своей ОС, которая вполне могла сама по себе много чего посчитать. Установили пульт и ряд дополнительных контроллеров.
Под брезентом осталось два самых больших ящика — процессорный шкаф и каналы. В теперешних терминах это северный мост с процом и южник со всеми шинами и контроллерами периферии. И вот тут случилась неприятная неожиданность: процессор и каналы не лезли в стандартный трёхтонный грузовой лифт. Пришлось всему инженерному корпусу ВЦ сначала строить пандусы по лестницам, потом поднимать эти ящики фактически на второй этаж, немного разобрать входной тамбур гермозоны и вкатить ящики в машзал.
Все узлы новой ЭВМ сопрягли, запитали. Провели стандартное аппаратное тестирование — эдакий stability and durability test, CPUBurn пополам с ActiveDiskKill на недельку.
Наконец приехали заранее заказанные из Минска гуру с падаваном и привезли с собой дистрибутив — около 50 бобин с лентой, тщательно обёрнутых фольгой. Старую машину остановили, чтоб ненароком не перегрузить систему питания, и началась генерация системы.
Это не вам не сборка из сырцов, где умный GCC пополам с либтулзом и бинутилзом всё соберёт по накатанному скрипту и толстому конфигу для чайников. Всё собиралось под конкретную периферию и прочие требования заказчика из объектного кода, записанного на ленты. На первой ленте загрузчик. На второй программа разметки дисков. На третьей линковщик. На четвёртый магнитофон по очереди ставились ленты с объектниками. Результат работы писался на будущий резидентный диск системы. Все нюансы типа точек входа, адресов оверлеев и т. п. задавались вручную. Ну, правда, конфиг-файл был. Там имена лент были прописаны, где что лежит. И всё это под управлением пульта и с помощью абсолютно однозадачного монитора. Юниксоиды, ваш однопользовательский режим по сравнению с работой в этом мониторе вполне тянет на GUI типа W95.
Всё собралось. Но наши инженеры ради кандидатской диссертации грешили тем, что в хорошие айбиэмовские машины внедряли разные рацпредложения, что не позволяло нормальной краденой OS MVS 8.3 level H нормально понимать некоторую периферию. Поэтому надо было заппнуть полученную систему ещё перед тем, как с неё загрузиться. ZAP — это была такая утилитка, которая позволяла в определённый файл по смещению записать что угодно. В теперешних терминах это называется «пропатчить». Прозапано было много чего, но что-то даже гуру прохлопал. А уж падаван и я и вовсе не заметили. Генерацию пришлось начинать с нуля.
Суммарно генерация, инсталляция, тестирование и отладка установки ОС в тот раз заняли 52 часа, что оказалось личным рекордом пребывания в рабочем состоянии и гуру, и падавана, и меня.
Постепенно отключили и демонтировали старую машину, а годную периферию подключили к новой. Общее время апгрейда составило около ста дней. При этом ВЦ продолжал работу в режиме 24/7/360. Почему 360? Пять дней в год отводилось на обязательную профилактику и новогодние праздники.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1381569645_7014_FT126086_mongolia_3322.jpg){kind=link}