В 1983 году военный спутник являет для страны удовольствие дорогое, наукоемкое и, что закономерно, секретное. Вероятно, на основании одного или нескольких из приведенных факторов в наивысших военных структурах Советского Союза принимается решение: стратегический объект, отмотавший полный срок на орбите, не сжигать безжалостно в плотных слоях атмосферы, а приводнить в акватории Черного моря, дабы вернуть разработчикам продукт высокого полета в наибольшей сохранности.
Без масштабной операции обойтись, ясное дело, невозможно, и штабом Флота срочным порядком под поисковые цели выделяется группировка боевых кораблей и самолетов.
Среди прочих честь участвовать в мероприятии оказывается и ветерану Холодной войны - эскадренному миноносцу «Сведущий». Именно с его сигнального мостика скоро лысеющему под радиолокационными антеннами матросу удается высмотреть в заданном районе и квалифицировать среди разгульных волн искомый предмет.
После чего корабельная трансляция немедленно срывается в хрип и разносит по отсекам и боевым постам:
- Самый малый ход... - Стоп машинам... - Баковым на бак. - Баркас на воду...
И уже через четверть часа на полубаке эсминца в такт килевой качке скребет закрылками о палубу надраенный безвоздушным пространством космический аппарат.
Кусок металла и отечественного интеллекта размером с глубинную бомбу, истекая солеными каплями, формирует под собой трогательную лужицу, скалится конструктивными выступами, щетинится спиральными, конусными, штыревыми антеннами, разве что не шипит, и воспринимается экипажем не иначе как инопланетное существо.
Свободные от вахты офицеры, мичмана, старшины и матросы тянуться к щедрому дару моря и поочередно обступают его. Ненасытно пожирают глазами, обстукивают, обнюхивают, колупают ногтями, тайно запечатлевают фотоаппаратами «Смена» на фотопленку «Свема» исторический момент, после чего и удаляются в курилку по другую сторону главной надстройки для обсуждения животрепещущих проблем развития тяжелого ракетостроения.
Последним отходит от свежевыловленного творения военно-промышленного комплекса командир эскадренного миноносца.
Капитан третьего ранга несет в ходовую рубку к телефонной трубке засекреченной УКВ связи свой огромный живот и почетную обязанность доложить руководству соединения об успешном выполнении поставленной задачи.
Однако на самых ближних подступах к рубке его победоносное шествие неожиданно обрывается. Колючая догадка, жалом впившаяся под пластмассовый козырек фуражки, заставляет грузное тело командира эсминца стремительно развернуться, скользнуть на ладонях по латунным поручням трапа вниз и пронестись торпедой по истертой прогарами и бесконечными уборками палубе обратным курсом. Куда только подевалась прежняя неуклюжесть?!
Одна секунда, другая, третья... На пути уже мечутся, разбегаются, растворяясь на измазанной суриком переборке, тени.
Но поздно. Жуткие предчувствия сбываются.
Еще издали командир замечает, что спутник претерпел необратимые изменения; потерял в весе, в объеме, и неровные спилы на его корпусе и обломанные под корень антенны служат тому наглядным подтверждением. Он сбрасывает обороты, останавливается, хрустит потными пальцами в кулаках, мрачно взирает на деяние подчиненных ему вандалов и стонет; всего-то и требовалось, что приказом перевести объект из разряда "обнаруженных" в разряд "особо охраняемых". Не успел! Не доглядел!
А рядом уже бесшумно и виновато кружит дежурный офицер с красной повязкой на рукаве, гнется вопросительным знаком и выдвигает трагическим тоном предположение: - Не-е-е, на сувениры не могли... Наверно, металла не хватило личному составу на поделки: буковки, фигурки разные, украшения к фотоальбому, к форме. На носу дембельский сход. Точно; металла не хватило...
Командир эсминца взрывается матом, ревет сиреной, брызжет слюной и доводит уже свои соображения по поводу общего дефицита дисциплины и продукции цветной металлургии на борту до старшего лейтенанта и до всего зашхерившегося куда подальше экипажа, да так оглушительно и доходчиво, что ему внемлют, затаив дыхание, даже в нижних отсеках корабля. Затем вновь, но уже без прежнего энтузиазма, штурмуется ходовая рубка и на флагман группировки следует робкий доклад. А оттуда, как и положено - благодарность и повышение по службе. И, покрываясь мурашками от перспективы быть уличенным в утаивании инцидента, кап три давит большим пальцем, что есть силы, тангенту микрофона: - Служу Советскому Союзу!
Он все еще надеется, что мало кому из принимающих ценный груз на берегу представителей Флота (и не только) известно, как надлежит выглядеть гордости отечественной инженерной мысли. И со временем выясняется, как ни странно, что очень даже не зря.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Вместо предисловия. Рассказывали мне, что как-то один из русских классиков 19-го века (кажется Герцен) поехал за границу. И встретившие его там соотечественники спросили у него: - Расскажите нам, что происходит сейчас в России, в двух словах. Писателю хватило и одного слова: - Воруют! И пояснил: - Воруют все, воруют всё.
Сама история.
Наш мудрый ленинский ЦК КПСС в годы советской власти территориально размещался, как известно, в центре Москвы на Старой площади. Размещаться нашему мудрому ЦК там было очень трудно и тесно. Уж очень он оброс всевозможными управлениями, комиссиями, отделами, подотделами и т. п. Давно уже верный ленинец, многократный Герой Советского Союза и еще ряда братских стран, автор гениальной трилогии ("Малая Земля", "Возрождение", "Целина"), Лауреат ленинской премии и последовательный борец за мир Леонид Ильич Брежнев собирался отстроить новый комплекс для ЦК где-нибудь за городом. И давно аппарат ЦК противился этому. Наконец, на Политбюро было принято решение: отстроить новый комплекс зданий в подмосковном Ясенево. Комплекс поручили строить финнам. Члены ЦК не так уж страшно далеки были от народа, в отличие от декабристов, и знали качество работы наших строителей. Финны, отдадим им должное, все сделали в срок и с отличным качеством. Но аппарату ЦК все же удалось отвертется от переезда из центра Москвы за город, уж не знаю, как они отмазались. Все же аппарат может быть сильнее даже своего руководителя. И встал вопрос - что же с этим отстроенным комплексом делать. Желающих прибрать его себе, конечно, много, но надо было выбрать самого достойного кандидата. Самым достойным оказалось ПГУ КГБ, Первое главное управление, внешняя разведка. Чекистам тоже уже было тесно на Лубянке. Кроме того, после перезда в Ясенево ПГУ, самая элитная структура КГБ, приобретало некоторую самостоятельность. Чекисты с удовольствием обживали новые просторные кабинеты, отделанные и обставленные финнами. Понятно, для сотрудников ПГУ тут же открылись спецстоловые, спецбуфеты и спецмагазины с невиданным для Подмосковья набором качественных продуктов по очень скромным ценам. Разумеется, отпускали их по спецталонам только сотрудникам внешней разведки, обслуживающему персоналу продукты были недоступны. Те времена, надо сказать, продуктовым изобилием не отличались. В Москве еще как-то сносно было с продуктами, особенно в центре. На окраинах - похуже. А уже за МКАД ничего нельзя было купить кроме хлеба, водки и кильки в томате. Обслуживающий персонал для комплекса ПГУ набирали в самом Ясенево и окрестных селах. Обалдевшие от невиданного продуктового изобилия рабочие комплекса начали немедленно эти продукты воровать. Когда об этом доложили начальнику ПГУ (Крючкову, если не ошибаюсь) , то он тут же приказал своему заместителю: - Несунов - ловить! Вобщем, взмахнул шашкой, как говорят военные. Не подумав о последствиях. - Сделаем - сказал заместитель. - Шпионов ловим, а уж простых несунов-то не поймать! И стали их ловить, и на проходной, и в цехе готовки, и на складах. Никто и ничто не укрылось от бдительного взора чекистов. Выгнали с позором несунов-расхитителей, набрали новых. Честных, с проверенной биографией. Особенно тщательно проверялось происхождение, отсутствие судимостей и родственников в Израиле. И новые сотрудники, увидев невиданное доселе продуктовое изобилие, тоже стали воровать. Поймали - выгнали - набрали новых. Только биографии уже не так тщательно проверяли. Сквозь чекистский фильтр проникли даже несколько сомнительных по пятому пункту - явно с подрывными целями. И опять: поймали - выгнали - набрали. И опять ... Смотрите сказку про белого бычка. Наконец, чекисты сдались. Пусть воруют. Но понемногу. И в спецмагазинах простым работникам разрешили отовариваться. Так самая могучая разведка мира потерпела поражение в борьбе с советской действительностью и российским менталитетом.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
АХ, ОДЕССА, ЖЕМЧУЖИНА У МОРЯ... Как-то, ещё до войны, композитор Модест Табачников, погружённый в свои мысли, возвращался домой от друзей в час ночи по Пушкинской. Его остановили двое, поздоровались и, пощупав добротный драп пальто, вежливо предложили раздеться. Автоматически, всё ещё думая о своём, Модест Ефимович снял шляпу, пальто, пиджак, из кармана которого торчали ноты. Грабитель вынул их, развернул и прочитал вслух: - "Ах, Одесса!" Слова и музыка М.Табачникова. Откуда это у тебя? - Что?.. Это моя песня. Я - Модест Табачников. Эти простые слова оказали поистине магическое действие на лихую парочку. - Ты подарил нам песню, чтобы мы тебя раздели?! Удивительно, но одесский блатной мир почему-то с первого дня считал эту песню, сочинённую как-то утром в 1936 году на салфетке за столиком ресторана гостиницы "Лондонская", своей. И то, что она, как оказалось, имела автора, и вот он, раздетый, стоит перед ними, очень разволновало грабителей. Табачникова немедленно одели и проводили до самого дома со словами: - Можешь ночью не бояться, теперь тебя никто не тронет. Ходи, когда и куда тебе вздумается.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Живу на 9-м этаже, то есть вынужден ездить в обоссаном лифте ежедневно, по 30 секунд обозревать загаженный пол… Вонища… Потом прихожу на работу и свое испорченное настроение поневоле тpанслиpую на коллег. Короче, достало! Вскрыл машинное помещение, выставил лифт между 1-м и 2-м этажом, чтобы добраться до пола лифта. Потом пpосвеpлил две дырки и вставил два штифта — получился датчик. Как только ссыкун обмочит датчик, сразу же опрокидывается, тpиггеp и pеле замыкает контакты кнопки “стоп”. Все. Клиент начинает колотить в дверь, соседи зовут меня, я поднимаю лифт на свой этаж, открываю и заезжаю прямо в роговой отсек (я вешу 95 кг и мало еще никому не казалось). Теперь у нас самый чистый лифт в округе, самое главное — механизм никому не ведом. Никто даже не видит две маленькие шляпки винтов около плинтуса. Соседи считают меня ясновидящим, потому что точно знают: если уж я вышел из кваpтиpы с обрезком трубы, то кому-то в лифте щазз точно придется туго.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Эту историю я когда-то прочитал в книге Бориса Михайловича Сичкина и решил поделиться с читателями, ни в коей мере не претендуя на авторство.
Как-то я ехал в Одессе в трамвае и громко начал восторгаться городом. Вокруг меня тут же собралась приличная, полностью со мной согласная аудитория. Кто-то пожалел, что я пропустил цветение каштанов, другой посоветовал прогуляться по набережной вечером и т.д. Я благодарил, продолжал восхищаться красотой города и под конец мечтательно произнес: "Да, ну что говорить, Одесса... Ей бы еще Днепр..." — Шо, шо, шо? — послышалось со всех сторон. — Днепр?! Какой Днепр, эта лужа?! Зачем Одессе Днепр, у нас Черное море? — Да, но все-таки Днепр — это поэтично. Редкая птица долетит до середины Днепра. — Да зачем этой курве туда лететь, что она там забыла? О чем вы говорите, Одесса курорт, зачем ей болото, когда есть море? Я постепенно дал себя уговорить, страсти затихли, я соглашался: — Да, вообще-то, конечно. Черное море есть Черное море, с ним ничего не может сравниться — и для курорта незаменимо... — и через паузу: — Ей бы еще Днепр, — и, пока никто не сумел сориентироваться, выскочил на остановке, на ходу крикнув: — С Днепром Одесса была бы не хуже Харькова!
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Старая томская байка. Рассказал знакомый историк – собиратель сибирского фольклора.
Давно это было – еще при царе. Собрался как-то владыка томской епархии проехать по окрестным приходам с инспекцией. Решил начать с самого бедного прихода. Приехал, смотрит – церквушка старенькая покосившаяся, народишко бедный, однако-ж дело поставлено, службы идут исправно. Попик молодой шустро бегает, даже на стол кой-чего накрыл, штоф поставил. Сели вечерять. Попик наливает, поднимает тост: - Выпьем, владыка, по едИной! – Выпили, закусили. Он снова разливает: - Выпьем, батюшка, по единой! – И еще по единой, и еще … В общем, задалась инспекция. Долго ли, коротко ли, доехал владыка до самого богатого прихода. Смотрит - церковь большая, все в золоте, прихожане сплошь купцы да промышленники. Поп ходит толстый важный, бородищей трясет. Ужин накрыл – аж стол ломится. Сели ужинать. Поп тост поднимает: - Выпьем, владыка, по первой! – Выпили, закусили. Он снова разливает: - Выпьем, владыка, по второй! – Затем по третьей, по четвертой … Вернулся владыка из поездки, а через неделю выдает приказ: попика с самого бедного прихода поставить на самый богатый, а попа с богатого наоборот. Примчался обиженный поп в Томск, и к владыке: - Батюшка, да за что мне такая немилость-то вышла!? И отвечает владыка: - Ничего, полезно тебе будет. Не будешь, доглядчик такой, рюмки чужие считать.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Гостил я на даче у старого друга, бывшего КГБиста Юрия Тарасовича. Решили скромно, в узком кругу отметить скоропостижный конец лета. Мясо замариновано, салаты нарезаны, мангал стоит. Общими усилиями приступили к рубке дров - Тарасыч мощно рубил, а я ловко уворачивался от летящих в меня щепок. Прибыл первый, он же и последний гость - сосед Павел Валентинович, тщательно загорелый дед лет восьмидесяти. Мы с этим дедом оказались почти коллегами, он сорок лет отработал оператором на центральном телевидении. Слово – за слово, разговорились, зацепились и столкнулись на почве Советской власти. Дед оказался ярым сталинистом, и его можно понять, Советская власть дала ему бурную молодость и по жене в каждом городе, а от нашего непонятного времени он получил лишь глубокую старость и катетер в мочевом пузыре. И неважно, что каждое лето Павел Валентинович проводит в Испании у детей, совершенно неважно. Как ни крути, но бурная безкатетерная молодость все же лучше.
Чтобы окончательно не разругаться, я не стал наступать старику на больные советские мозоли, а больше помалкивал и слушал. А послушать было что: - Да, уж, была жизнь. Я десять лет проработал в программе «Время» Вот где бурлила история страны. На карте СССР нет ни одного пятнышка, куда бы мы не прилетали и повсюду нас встречали хлебом – солью, как космонавтов, еще бы, если что не так о них снимем - секретарь райкома сразу лишался партбилета, а то и чего похуже. Правда, мы всегда снимали «так, как нужно» Бывало, приезжаем снимать передовой совхоз, победитель соцсоревнования, а у них ни хрена не выросло, голое поле, с жалким бурьянчиком. Но кого это волнует? Они победители и должны получить переходящее знамя. Срочно сажаем всех в военный вертолет и летим в другой совхоз за сто километров, где хоть что-то выросло и можно снимать. Так и выкручивались, эфир не ждет, сдохни, а сними. Один раз делали репортаж про комбайнера, героя соц.труда. По сценарию должны были снимать в поле, как первый секретарь райкома отрывает колосок, мнет его в руках и что-то показывает нашему герою и председателю колхоза – женщине, тоже герою соц.труда. Приехали к полю, а пшеница у них слабенькая, сантиметров сорок всего. Нашему режиссеру это не понравилось и он как заорет: - «Все на колени!» Они и бухнулись коленками в грязь. Представьте себе – трое взрослых заслуженных людей. Комбайнер-то ладно, он и так грязный, а секретарь и председательница в светлых костюмах стоят на коленках и друг другу колоски показывают. И смех и грех. Зато сюжет получился отличный, пшеница всем по пояс, красота. Просто люди были другими, ответственными, они понимали, что это наше общее дело. Да что там, коленями в грязь, ерунда это. Однажды прилетели мы на БАМ, чтобы снять досрочное открытие нового моста, подарок строителей съезду партии. У нас с собой были алые ленточки, надувные шарики, хлопушки, в тайге-то шариков нет. Единственное что у них было для праздника – это маленький духовой оркестр. Прилетаем, смотрим… а нового железнодорожного моста через реку и нет. Нечего открывать. То есть, кусок моста построен, а второй половины нету. Хоть криком кричи. А нам ведь кровь из носа нужно было выдать этот сюжет, его в Москве уже ждали. Посидели, покумекали и надумали. Подогнали состав, натолкали в него праздничных строителей, раздали им шарики и заставили торчать из окон и радоваться своей трудовой победе. Честь по чести сняли перерезание красной ленточки и проезд первого поезда по новому мосту. Сейчас уже смешно вспомнить, а тогда было не до смеха – поезд едет, недостроенный мост весь ноет, трещит и раскачивается, бамовцы торчат с шариками из окон и от страха что есть силы матерятся. Хорошо, что из-под оркестра слов было не разобрать. Смех - смехом, но полмоста могли и не выдержать такой нагрузки.
Когда локомотив доехал до пропасти и остановился, я с камерой обошел его с другой стороны и стал снимать оттуда, как поезд опять возвращается к берегу. А потом, на монтаже так приклеили, как будто поезд плавно прогрохотал мимо нас, с одного берега на другой. Красивый сюжет получился. Правда потом оказалось, что мы поездом сильно расшатали им полмоста и его пришлось долго ремонтировать, зато к эфиру успели и все прошло гладко.
А однажды в Ялте…
Я не выдержал и перебил Деда: - Павел Валентинович, а вас после съемки, БАМовцы не убили за всю эту «туфту» и за испорченные полмоста?
Дед на «туфту» очень обиделся и ответил: - Молод ты еще рассуждать об этих вещах. Не суди по себе - это же не нынешние хапуги, а советские люди... «убили»… да чтоб ты знал, они нас на руках потом носили. Мы ведь их рабочую честь от позора спасли…
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Уже второй месяц мы большой компанией сидели на хорошо прогретой, противоположной стороне земного шара и безумно тосковали по дому. Маленькая панамская деревенька, со всех сторон море, два магазина и три бара. Второй месяц одни и те же виды, а главное запахи: прелого мусора, горячего асфальта и еще чего-то сладенького и глубоко нерусского.
В тот день съемок не было, выдался редкий выходной и мы с оператором Андрюхой отправились бродить по деревне. Заглянули в магазинчик, я купил сок, а Андрей мороженое. Погуляли, вернулись, поменялись ролями – на этот раз, я взял мороженное, а Андрюха сок. Так нехитро и бездарно мы и коротали свой законный выходной, шляясь по раскаленным улочкам и отвечая на приветствия незнакомых людей: - Буэнас диас - Ола - Буэнос тардес. Ке таль? - Муй вьен.
И тут, среди огромных, во всю стену реклам «Coca – cola» и «Texaco» мы случайно наткнулись на скромную табличку «Internet club» и не сговариваясь решили заглянуть. По хилой, почти бамбуковой лестнице поднялись на второй этаж и дзенькнув колокольчиком оказались внутри. Внутри был кондиционированный рай. Компьютеров штук десять и вокруг них примерно столько же панамских индейцев. Они, перешептываясь, собирали пасьянсы и рассматривали картинки с красивыми машинами и девушками. Тишина как в библиотеке. Мы отсыпали кассиру на блюдечко пару Бальбоа и тот указал на пустующий компьютер у окна. Устроились. Вначале заглянули в свои почты, потом почитали бессмысленные, но такие родные политические новости из далекой России и тут Андрей – светлая голова, предложил посмотреть какой-нибудь наш телеканал. Подключились, а там как раз начинался фильм «Брат – 2», так мы на нем и «залипли». Хоть и видели его уже не раз, но все равно смотрели не отрываясь, как будто дома оказались. Андрюха раз в минуту, плавненько, чуть заметно прибавлял на колонках звук и уже даже можно было разобрать слова. Панамцы поглядывали на нас, морщились, но не решались сделать замечание, да и мы не особо наглели, слушали совсем тихонечко. Но вдруг, минут через пятнадцать, меня кто-то аккуратно потрогал за плечо, я обернулся и с удивлением заметил, что практически все панамцы подкатились к нам на своих стульях, встали в полукруг и тоже внимательно смотрели «нашего» «Брата – 2». А потрогали за плечо, чтобы попросить сделать чуть-чуть погромче. Вначале мы с Андрюхой очень удивились – ну, зачем им смотреть какое-то там кино, не только не понимая языка, но даже не понимая – что это за язык? А потом до нас дошло - кино, ведь, оно и в Панаме кино, когда это действительно настоящее кино и если внимательно приглядеться, то и без слов можно понять, полюбить и начать переживать за героя-одиночку Данилу Багрова, тем более, что он совсем мало говорит, а все больше делает…
Фильм плавно заворачивал к концу, индейцы громко реагировали, обсуждая между собой понятное и не совсем, и тут я на секунду отвлекся от монитора, глянул в окно и увидел как мимо нас, по пыльной дороге шел Серега, видимо в магазин за сигаретами. Я открыл окно и закричал: - Серега! Зайди к нам! - Зачем? - Давай поднимайся, увидишь! - Ладно. По этой лестнице!? - Да, давай, быстрей, не пожалеешь!
Андрей сообразил чуточку быстрее меня и выключил звук в колонках. Панамцы недовольно зашикали, а он заговорщицки приставил палец к губам и показал на дверь. Дзенькнул колокольчик, дверь открылась, вошел Серега и... как в стену уперся во взгляды пораженных индейцев. Немая сцена. Кто-то из панамцев стал осторожно показывать пальцем на вошедшего, кто-то перекрестился, как будто увидел существо из другого мира (к сожалению – это было совсем не далеко от истины), кто-то просто сидел как загипнотизированный. Сергей тоже опешил от этого странного внимания индейцев к своей скромной персоне, он недоверчиво оглядел свои шорты, резиновые шлепки, посмотрел на нас с Андрюхой и растеряно спросил: - Что? И тут кто-то из индейцев пришел в себя и робко зааплодировал, все остальные тут же подхватили, тогда уж и Андрюха не выдержал - развернул монитор в сторону дверей и врубил звук. Серега сразу понял что к чему, заулыбался своей коронной, чуть стеснительной улыбкой, махнул на нас рукой, буркнул что-то типа: - «Да ну вас, идиоты» и под аплодисменты вышел из дверей…
...С тех пор прошло много лет, но каждый раз, когда я вспоминаю Сергея Бодрова, я вспоминаю тот самый миг, когда он удивленно смотрел на потрясенных панамских индейцев, а они на него…
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Приехал несколько дней назад с рыбалки и охоты из глухих мест ХМАО. И вот, вечером около костерка, под рюмочку с чаем один очень хороший человек, таежный житель (Сергей Васильевич привет!) рассказал следующую историю, свидетелем которой он был... Дальше с его слов. Дело было в 80-е годы прошлого столетия. Жили-были в великой республике Украина 2 брата - Петро и Микола. Волею случая Петро занесло на работу по лесозаготовкам в наши суровые края, где он познакомился с ТАЙГОЙ, и влюбился в нее. Но, любовь - любовью, а опыта и знаний для выживания в тайге у него, конечно, было маловато. Не взирая ни на что, через какое-то время Петро начал агитировать брата Миколу приехать в гости, дабы "Посмотреть тайгу". И вот - Микола уже спрыгивает с вертолета в глухой таежной деревеньке. Со словами: "Не ссы, братко, тайга прокормит!" Петро взял с собой ружье, собаку, 2 буханки хлеба. Микола доверчиво, с восторгом смотрел на брата - такого знатока тайги. Ушли они в тайгу на три дня... А вышли через 17 дней. Впечатления от знакомства с тайгой можно было выразить словами Миколы, которые он повторял весь вечер за столом после бани: "Ну, братко, показав тайгу... Собаку сйив, медведя видев, в штаны насрав... Спасибо, братко, показав тайгу..."
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Снимал я как-то фильм о том, как не стать наркоманом, а если уж ты поздно увидел этот фильм и уже успел стать, то как и где, тебе скорее вылечиться от своего паскудства…
Должен признаться, что я настолько не моден и не продвинут, что к своему стыду, ни разу в жизни так и не испытал на себе наркотических и прочих опьянений, и вообще, в то время еще очень «мелко плавал» в порученном материале, так что поначалу попадался как маленький мальчик и верил всему, что мне говорили наркоманы и их дрессировщики.
В одной нарколечебнице процент излечившихся доходил до восьми, в другой до тридцати пяти, в четвертой до пятидесяти, а потом нам доложили, что и вообще, есть один удивительный человек, настоятель большого (не побоюсь этого слова) прихода, так у него процент вылеченных – 100 из 100, причем, достаточно одной получасовой беседы. Мне стало жутко интересно и конечно же я расставил руки, чтобы поскорее поймать и снять этого чудесного батюшку, но оказалось, что интересно было не одному мне, так, что батюшка тот был нарасхват по всему миру. Позавчера он приехал из Японии, вчера улетел в Америку на симпозиум делиться опытом, а завтра, кто знает, может быть его позовут в Новую Зеландию, там тоже наркоманы и им тоже интересно…
Ждали мы его очень долго, месяца полтора, но все же дождались и даже договорились о встрече. Знакомые менты выделили мне двоих отпетых наркоманов, страстно желающих излечиться, с ними мы в назначенное время и явились пред ясны очи отца Андрея. Благообразный старичок - отец Андрей, сразу внушил мне полнейшее доверие, сказав, что он лечит не только наркоманов, но даже и гомосексуалистов. Поговорит, бывало, с такой заблудшей овцой и тот, паршивка, сразу же теряет интерес к своему блуду, собирает чемодан и вместе с этим чемоданом, пинками выгоняет из дома своего нечестивого сожителя, а там, глядишь, и женится, с чем черт не шутит (в хорошем смысле слова…) Наркоманы мои, как это услыхали, заметно приободрились и загорелись надеждой, ведь за свою жизнь, как они только не пытались «соскочить», и за деньги и без, а толку чуть. Самим, лет по двадцать, зато стажу наркоманского, лет по семь на брата и в домах у них все давно «продвигано», даже замки во входных дверях. Отец Андрей внимательно посмотрел на моих пациентов, вздохнул и после тяжелой паузы начал лечение. Уж он и стыдил их и жалел и пугал геенной огненной. Камера работала, звук писался, дело шло. Мои несчастные пацанята восприняли слова святого отца настолько близко к сердцу, что в какой-то момент даже не выдержали и натурально разрыдались. Даже меня, хоть я в общем-то не при чем, а все равно пробрало...
Лечение продолжалось почти час и вот отец Андрей перекрестил бывших наркоманов (это он сам их так назвал) обнял каждого и благословил. Парни, размазывая кулачками слезы очищения, поблагодарили своего избавителя, поцеловали ему руку, и в этот момент, один что-то прошептал на ухо другому, другой внимательно посмотрел на отца Андрея, кивнул первому и, явно о чем-то сожалея, чуть слышно ответил: - «Полюбому»
Когда задумчивые пациенты разошлись, пообещав больше и близко не подходить к наркотикам, отец Андрей поведал мне, что все бесы, мол изгнаны, и эти двое действительно полностью излечились и уж больше к старому не вернуться. Я сердечно поблагодарил удивительного целителя и тут же помчался отсматривать снятый материал. По дороге мне, почему-то, все никак не давал покоя вопрос – о чем, же они перешептывались между собой, когда целовали ручку и прощались с отцом Андреем? Приехал на базу, включил кассету, смотрю. Хорошо, что мы не поленились и повесили радио-петлю не только на батюшку, но и на пациентов, хоть они в основном только молчали и всхлипывали. Был слышен каждый шорох. Вот уже Отец Андрей дал последние напутствия, благословил, так, так, целуют ручку, ага, а вот и оно – один наклонился к уху другого и прошептал: - Паси, какой у батюшки «рыжий» крест на пузе. Его полюбому на триста доз хватит, но хер возьмешь, народу много. - Полюбому…
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Попал ко мне в ремонт телевизор SONY 1984 года выпуска. Неисправность пустяковая, с поиском подходящих деталей возился дольше. Ящик оказался чистокровным японцем, и снаружи, и внутри только иероглифы, кроме надписи «SONY» ни одной латинской буквы. Русские буквы на некоторых деталях были, но это отдельная тема. На вопрос «зачем ему этот раритет?», хозяин, Алексей ответил, что хочет восстановить его в память об отце и рассказал, как этот предел мечтаний советского гражданина попал к ним домой.
Сейчас может показаться банальностью, в середине восьмидесятых это был нонсенс. После того, как Горбачёв немного опустил «железный занавес», простому строителю по жребию досталась путёвка на тур в Японию. Стоило денег, но бОльшую часть расходов компенсировал профсоюз, и отец Алексея вместе с другими туристами из СССР отправился в страну восходящего солнца. Программа стандартная: подъём, завтрак, экскурсии по красивым местам и лавкам с сувенирами, вечером в гостиницу любоваться закатом. Естественно, в группе был особист, следящий, чтобы советские туристы не нахватались зарубежной культуры и не болтнули чего лишнего какому-нибудь шпиёну. Как ни странно, именно особист заварил всю кашу с этими телевизорами.
Очередная поездка куда-то на побережье с целью пофотографировать рассвет. Проезжая по городу, кто-то из туристов обратил внимание на стоящие под открытым небом стеллажи с телевизорами. Поинтересовался, что за странный магазин такой, ведь намокнут в случае дождя, да и не огорожено, украсть ведь могут. Японский гид-переводчик объяснил, что это не магазин, это свалка, тут некоторым телевизорам уже больше двух лет. «А почему их не починят?» - «А они не сломаны, просто устарели. Люди покупают себе новые модели, а свои старые приносят и ставят здесь, их потом перерабатывают». После перешёптываний фотографирование рассвета решено было отменить, сославшись на облачную погоду, группа вернулась в отель и отпустила гида отдохнуть. Полагаю, вы догадались, что произошло дальше. Наши «Рубины» и «Темпы» по 20 лет работали пока моль не съест, тут 2 года – и уже на свалке, а он же почти новый и исправный. Тем более особист обеими руками «за», ему тоже хочется импортную игрушку, которую на родине может позволить себе купить в «Берёзке» только крупный член политбюро. Ключевой смысл истории не в этом. Особист прекрасно понимал, что японцы их с этим хламом из страны выпустят, а у нас на родине без документов такой багаж не пройдёт. В лучшем случае без справки «этот слон честно куплен в нашем магазине», телевизоры достанутся членам семей начальства таможни. Если сейчас подделывать документы черевато, тогда было ещё и сложновато, тем более в чужой стране. И отцу Алексея, хозяина той самой «Соньки» в голову пришла идея, одобренная всеми, включая особиста. В радиомагазинах продавались примитивные приёмники, говорящие на одной волне государственную станцию. По нашим деньгам эти приёмнички рубля два, в чеке в их Йенах трёхзначное число, для непосвященного советского человека вполне тянет на цену цветного телевизора. А в чеке и инструкции одни иероглифы, лишь слово «SONY» («Panasonic» и т.п.) иногда латиницей проскакивает. Подходящую тару для придания товарного вида тоже нашли на свалке, японцы – народ педантичный, коробки от телевизоров не бросают в баки с отходами, а аккуратно складывают. Всем без исключения тогда наша таможня дала добро, документы сочли в порядке, а откуда у простого строителя трёхзначная сумма на телевизор – докапываться не стали. Видимо, раз летал за бугор – деньги есть.
P.S. Разочарование случилось дома, когда японский телевизор не признал нашего формата цветности. Вскоре нашёлся умелец, воткнувший туда SECAM’овский транскодер, так и появились там несколько деталей с русскими буквами.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Как-то раз, в майскую субботу, Тёма вышел на балкон пить утренний кофе.
Во дворе намечалась заварушка: некий бритоголовый поц разместил свой огромный внедорожник прямо на площадке перед школой, где уже расселись художники с мольбертами. Один из ребят подошёл к внедорожнику и требовательно постучал по дверце кулаком. Сначала реакции не последовало, затем медленно поехало вниз боковое стекло:
- Чё надо?
- Машину уберите. Это вообще-то территория школы.
- А чё, напрягает?
- Да, напрягает. Мы, представьте, иногда здесь рисуем.
- Смотри, какой борзый, гыыы… А чё, моя тачка портит пейзаж?
- Офигенно портит.
Мужик поперхнулся и рассвирепел:
- Куда я те нахрен её уберу? Перед домом всё занято. Щас моя тёлка выйдет, я уеду, не возникай.
Стекло поползло вверх. Парень вернулся к своему мольберту. Но, как только он сел, из внедорожника на полную громкость зазвучала музыка:
«Унц-унц-унц-унц». Даже кисти в стаканах – и те завибрировали.
Парень снова подошёл к машине и постучал. Боковое стекло осталось неподвижным. Парень постучал сильнее, всем кулаком. Спустя минуту стекло наполовину поехало вниз, из салона высунулась рука с квадратом цветной бумаги и приклеила эту бумагу к дверце. Затем рука скрылась обратно, показав на прощание средний палец.
Тёма быстро сбегал в комнату за биноклем и вернулся на балкон. Настроив резкость, он прочёл на бумажке: «Стоял и буду стоять. Вали отсюда, петушок».
Парень вернулся к мольберту и начал о чём-то совещаться с подошедшими к нему друзьями.
Через пару минут из подъезда тёминой многоэтажки вышла девушка на высоких каблуках – надо полагать, та самая «тёлка» - и быстро села в машину. Внедорожник дал по газам и скрылся со двора.
Тёма допил уже остывший кофе и подождал минут пять – не случится ли ещё чего-нибудь интересного? Но ничего не произошло.
Интересное случилось позже.
Тем же вечером, возвращаясь с прогулки, Тёма заметил на площадке знакомый внедорожник – видимо, бритоголовый поц остался у своей пассии ночевать.
Наутро, выйдя на балкон, Тёма не смог сдержать приступа здорового хохота – внедорожник превратился в произведение искусства, достойное Бэнкси.
Огромное граффити, покрывавшее даже лобовое и боковые стёкла, изображало красочную сценку из тюремного быта: бывалые зэки проверяли новоприбывшего на прочность кормы. Причём «петушок» имел черты лица, удивительно схожие с владельцем машины!
К лобовому стеклу была прикреплена бумажка: «Рисовали и будем рисовать, чо».
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
В середине 2000-х инженер Питер Скилман из корпорации AutoDesk (выпускающей известную чертежную программу AutoCAD) изобрел простенький тест на командное мышление, называемый "Marshmallow Сhallenge". Командам-участницам даются:
Задача простая: соорудить с помощью лишь вышеприведенных материалов конструкцию, возвышающую зефир на максимально возможную высоту. Конструкция должна стоять на горизонтальной поверхности (т.е. нельзя, например, приклеить зефир к стенке). Срок - 20 минут.
Казалось бы, ничего сложного в задаче нет. Склеить соломинки скотчем, воткнуть одними концами в зефир, перевернуть и установить на подобие штатива. Из бечевки можно сделать лежащий периметр, не дающий поддерживающим зефир соломинкам просесть под весом конструкции. Предварительно склеив соломинки попарно для повышенной прочности, можно без особого труда возвести трехногое сооружение высотой в три соломинки.
Практика, однако, оказалась разочаровывающей, причем чем квалифицированные были команды, тем плачевнее оказывался результат. Хуже всего с задачей справлялись команды состоящие из директоров, вице-президентов корпораций, бизнес-аналитиков, выпускников элитных бизнес-школ. Немногим лучше были результаты инженеров, программистов, ученых. И дело было даже не в отсутствии навыков физического труда - часто время истекало, прежде чем кто-нибудь вообще прикасался к зефиру. Обсуждалось все - теоретическая прочность соломинок, проблемы балансировки, правильная геометрия, нужное количество ножек, оптимальный способ склеивания. Если кто-то пытался, наконец, взять в руки соломинку или зефир, на него шыкали остальные - не сломай, мол, раньше времени, сначала ведь все нужно обсудить и запланировать! Когда же время подступало к концу, в команде начиналась паника, еще больше парализующая прогресс. В среднем итоге у таких команд зефир поднимался лишь на высоту одной соломинки, а почти треть команд вообще ничего не успевали соорудить.
Учителя, секретарши, рабочие, справлялись с задачей значительно лучше - в среднем, поднимая зефир на полторы-две соломинки.
Лучше всего же, на среднюю высоту в 2.5 соломинки, поднимали зефир... дети из детского сада. Пятилетние малыши справлялись с задачей намного лучше, чем директора с многомиллионными окладами!
Этим экспериментом Питер доказывал, как корпоративное мышление полностью парализует способность экспериментировать и добиваться результатов. Коллективный директорский разум погрязал в абстрактных расчетах, и никто не хотел брать ответственность за принятие решений. Пытаясь предугадать и запланировать всевозможные сценарии, в итоге коллектив оказался неспособным решить простую задачу. А ведь в реальной жизни от такого паралича зачастую страдали не игрушечные конструкции, а крупные проекты под управлением таких коллективов. Что и объясняло, по мнению Питера, одну из главных причин массовых срывов сроков и бюджетов в очень дорогих и важных проектах.
Благодаря Питеру и другим подобным мыслителям возродилось Agile-движение - предпочитающее затяжным и сложным планировкам быстрые, продуктивные разработки, которые берутся решить одну-две задачи, но зато решают их быстро и дешево, чем браться сразу за двадцать задач и просрочить их все, потратив огромногое количество времени и денег. По их мнению, лучший на свете дизайн тот - который не в планах мыслителя, а в руках у потребителя, а команда из пары-тройки энергичных инженеров и дизайнеров часто достигает лучших результатов, чем целый корпоративный штат с огромным бюджетом.
Чтобы достигнуть инноваций, подвел итог Питер, не нужно строить комплексы бизнес-школ, занимать крупные ссуды, нанимать штат консультантов, рассчитывать и перерасчитывать на много лет вперед. Нужно просто "взять и сделать".
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Довоенные времена. Одесский трамвай. Проезд стоит 10 копеек, билеты выдаёт кондуктор. И как-то появился в городе пройдоха, который, заходя в трамвай предлагал кондуктору сторублёвую купюру. Сдачи с такой суммы у кондуктора, конечно, не находилось, а пассажир продолжал настаивать: «нет сдачи – ваши проблемы, других денег у меня нет, купюру банка СССР обязаны принимать везде, не идти же мне пешком». И кондуктор разрешал ему ехать без билета. Это продолжалось достаточно долго, о хитром «зайце» (так его прозвали) знал, наверное, весь город. (моё примечание: странно, что постоянно треся в открытую своей сторублёвкой, он рано или поздно не нарвался на гоп-стоп) В один прекрасный день он заходит в трамвай, подходит к кондуктору, в надежде проехать бесплатно, протягивает кондуктору знакомую бумажку. Кондуктор берёт предложенную купюру, отрывает и выдаёт билет, выволакивает из под своего сидения опечатанный банковский мешок с десятикопеечными монетами. Открывает, берёт оттуда десять копеек себе, а мешок предлагает забрать бывшему владельцу сторублёвки: «вот ваша сдача, ровно 99 рублей, 90 копеек. В банке проверили, но можете пересчитать. Что значит не возьмёте? Берите, берите, средства банка СССР действительны на всей территории Союза, всё законно. Или оштрафую вас на 5 рублей за безбилетный проезд, мы уже одну остановку проехали. Да, кстати, мешок - собственность банка, не забудьте в скором времени вернуть, а то за кражу госимущества повяжут». Под гогот пассажиров «бери, мужик, этих дестюнчиков тебе надолго хватит, чтобы трамвый оплачивать», обладатель мешка с мелкими монетами сдался.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Родители частенько раздают своим детям щедрые обещания, но, как показывает жизнь, далеко не всегда их выполняют, ведь маме с папой лучше знать: что нужно их ребенку, а что так - пустое баловство...
Одну старую, незамысловатую историю мне сегодня напомнил случайно подслушанный в метро разговор. Строгая мама убеждала сына:
- Послушай меня, ну, зачем тебе лук? Еще убьешь кого-нибудь, или сам застрелишься. - Ты что, мама, как я из лука застрелюсь? - Ну, не знаю, он ведь такой дорогой, ты все равно побалуешься с ним полдня и забросишь, что я не знаю? Давай лучше новый телефон тебе купим? - Мама, но ты же обещала! Я третий класс без троек закончил? Закончил. Летом не было денег, ладно, допустим, но ты обещала, что на день рождения точно-преточно. День рождение прошло. Где лук? - Не прошло, а прошел, грамматей. - Ну, хорошо, прошел. Где лук? Ты же обещала, и папа разрешил. Мама, изрядно выходя из себя: - Что ты заладил, как дурачок малолетний, лук, лук, лук, лук? Пора взрослеть. Забудь про луки и машинки! Все! Сын с повисшей на носу слезинкой: - Я же так ждал, старался, учился… - Старался – молодец, старайся и дальше. Все, прекрати ныть, выходим…
…Давным-давно, году в восьмидесятом, мой папа в очередной командировке изучал трещины и разрушения какого-то старинного карпатского монастыря, и местный сторож затащил его на свадьбу сына. Отказать было нельзя – смертельная обида. Пришлось принять приглашение и задержаться до утра.
Малюсенькое, затерянное в горах, гуцульское село. Все очень скромно, зато горько, весело и громко. Гостей немного, человек двадцать, впрочем – это все население села, не считая грудных младенцев. И вот пришло время безудержных танцев под баян. Папа мой, естественно, подсел к баянисту – усатому мужику лет пятидесяти, ведь он всегда был не прочь поучиться у того, кто что-то делал лучше него. Папа хоть и сам иногда музицировал, для дома, для семьи (в том числе и на баяне), но тот баянист оказался настоящим гуцульским Паганини, и у него действительно было чему поучиться – руки так и порхали, да и пел он задорно. Посидел отец справа, но смотреть оттуда было как-то совсем неудобно и он пересел слева от баяниста. Что за черт? Все равно, почему-то неудобно и непонятно, что-то в той жгучей игре было глубоко не так, да к тому же, если присмотреться, то можно было заметить, что все перламутровые щечки старинного инструмента, густо испещрены глубокими, кривенькими надписями, нацарапанными, по-видимому, гвоздем. Причем, все эти вандальные царапки состояли из одного единственного короткого, но емкого и простого в написании матерного слова. Все это казалось очень странным. Посидел отец, присмотрелся еще, и до него таки дошло – мужик шпарит на баяне, … держа его вверх ногами. Фантастика! Отец еле дотерпел до конца очередной песни и спросил: - Вуйко, а что это вы, прошу пана, играете на перевернутом баяне? Мужик нарочито изобразил удивление и ответил: - О, спасибо, что подсказали, теперь буду знать. А так, что, плохо играю? - Да нет, очень даже хорошо, только почему баян держите вверх ногами? И как это вообще возможно?
Музыкант попросил у хозяев маленький перерыв, выпил самогона за молодых, крякнул, заел, закурил и рассказал отцу вот такую историю:
Еще до войны, мне тогда было лет семь, я однажды на базаре увидел и услышал живого баяниста и пропал. Ночи с тех пор не спал, все мечтал о баяне. И батько мне пообещал - «Сынку, будешь хорошо учиться и работать, накопишь денег, и тогда купим тебе баян» Каждое лето я от темноты – до темноты пахал в колхозе, сначала пастухом, потом на ферме, потом грузчиком, да, что только не делал…
Почти всю зарплату я отдавал маме и только совсем немного откладывал, собирал на баян. Шел год за годом, деньги по чуть-чуть копились. Иногда, правда, все накопленное приходилось отдавать на семью, время-то было голодное, не до баяна, но я снова и снова, с пустого места начинал копить на свою мечту. И вот, уже в восьмом классе, у меня, наконец, получилось собрать всю сумму, а тут как раз в районный магазин и инструмент подходящий завезли. Взял я деньги, никому ничего не сказал, выпросил у соседа коня и поехал за баяном. Купил, привез домой, а батько как увидел, раскричался – «Ах ты дурень, ты дурень! На шо купил баян, когда у тебя даже кровати нет? Здоровый мужик, усы уже растут, а, как собака, на мешке с соломой спишь. Завтра же с тобой поедем и обратно в магазин сдадим этот чертов баян. На кой он вообще сдался? Кровать тебе хоть купим, еще и на костюм останется»
Всю ночь я не спал, закрылся в чулане и царапал на своем новом баяне все эти матюги. Вы только представьте, всю жизнь мечтал, только сегодня купил, он еще краской пахнет, а я его гвоздем, гвоздем. Жалко было до ужаса, рыдал, но царапал, чтобы его в магазин обратно не приняли… Ох, и влетело мне тогда от батька, неделю не мог сидеть, зато видишь, баян дома остался… (Мужик горько усмехнулся и нежно провел рукой по похабным царапкам) Теперь любуюсь, читаю, батька вспоминаю…
Ну, вот, а как начал учиться играть, мне сильно не повезло - вверх ногами его, холеру, взял, учителей-то у меня не было, подсказать некому. Да так, каждый день и тренировался, подбирал.
Только в армии мне сказали, что это не правильно, но переучиваться было уже поздно…
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Довоенные времена. Одесский трамвай. Проезд стоит 10 копеек, билеты выдаёт кондуктор. И как-то появился в городе пройдоха, который, заходя в трамвай предлагал кондуктору сторублёвую купюру. Сдачи с такой суммы у кондуктора, конечно, не находилось,....
Есть такой рассказ Паустовского....вроде....Были времена и нравы...
Даурия, 36311 (ноябрь 1969-1971 ноябрь) Житомир, Украина
"...Три года Леша ничего не знал о маме. После освобождения Одессы они нашли друг друга. Никого, кроме Леши, у нее нет. Он ей денежный аттестат выслал. Как не радоваться? Но сейчас у него такое лицо...
— Помочь, спрашиваю?
Уже не усталость, а изможденность. Какой из него помощник? Еле стоит. Жидковат он для танкиста. В училище на занятиях по боевому восстановлению машин, когда приходилось поднимать тяжести, я всегда старался подсобить ему. И экипаж у него не то, что мои битюги. Завалиться бы им сейчас минут на шестьсот. Действительно, это не свадебное путешествие.
— Что ты уставился на меня, как старшина на обворованную каптерку? Помочь тебе, что ли?
— Нет, не надо, Леха. Ты лучше поезжай потихонечку. Может на малой скорости сохранишь бандажи. Выберешься из леса — не торопись. Через полчаса я тебя догоню.
Танк объехал нас, ломая подлесок, и, тихо шлепая траками, ушел в густую духоту просеки.
Мы разделись почти догола и стали натягивать гусеницу. Вчетвером раскачивали тяжелое бревно, как тараном, что есть силы ударяли им по ступице ленивца, а механик-водитель в это время, лежа на спине внутри танка, кряхтя от натуги, затягивал гайку ключем-трещеткой.
Мы проклинали немцев, комаров, войну и натягивали гусеницу. Мы проклинали немцев, конструкторов танков, в мать и перемать и натягивали вторую гусеницу. Потом увязали бревно. Всласть до крови расчесали комариные укусы, выпили остатки воды из бачка. Надели гимнкастерки и поехали догонять Лешкину машину.
Лес оборвался внезапно. А с ним — и песок. Узкий утоптанный проселок петлял между фольварками, между копнами убранной ржи. Механик нажал, и тридцатьчетверка понеслась мимо запыленных посадок, мимо крестов с распятым Иисусом, мимо игрушечных льняных полей, мимо картофельных огородов и чистых лужаек, на которых спокойно паслись коровы. Живут люди! В Белоруссии такого не увидишь. Там немцы уничтожили все подчистую.
Лешина машина стояла за поворотом. Трудно поверить, но мне показалось, что тридцатьчетверка ссутулилась, втянула башню в плечи, словно подбитая. А ведь до войны было еще далеко, километров пятнадцать, пожалуй.
Я сразу ощутил беду. И вспомнил Лешино лицо там, в лесу, на просеке.
А тут еще «виллис» отъехал — заметил я его, почти вплотную подойдя к танку. Но мне было не до «виллиса».
Башнер привалился к кормовой броне и плакал навзрыд. Лешкин башнер, весельчак и матерщиник. Даже наши десантники считали его сорви-головой.
Стреляющий еле выдавливал из себя слова:
— Умаялись мы. Вздремнули. А механик тихо плелся. Как вы приказали. А за нами увязался генеральский «виллис». Кто его знал? Дорога узкая. Никак не мог обгнать. А как объехал, остановил нас и давай драить. Кто, говорит, разрешил вам дрыхнуть на марше? Почему, говорит, нет наблюдения? Целый час, говорит, проманежили меня. А какой там час? Вы же сами знаете, только из леса выехали. Лейтенант, значит, виноват, мол, всю ночь в бою, устали. А тот говорит — разгильдяи! Почему, говорит, погоны помяты? Почему воротник не застегнут? И давай, значит, в мать и в душу. А лейтенант и скажи, мол, мать не надо трогать. За матерей, мол, и за родину воюем. Тут генерал выхватил пистолет и... А те двое, старшие лейтенанты, уже, поди, в мертвого выстрелили, в лежачего. А шофер ногами спихнул с дороги. Пьяные, видать.
— А вы чего смотрели?
— А что мы? Генерал ведь.
— Какой генерал?
— Кто его знает? Генерал. Нормальный. Общевойсковой.
Леша лежал ничком у обочины. Щупленький. Черные пятна крови, припорошенные пылью, расползлись вокруг дырочек на спине гимнастерки. Лилово-красный репей прицепился к рукаву. Ноги в сапогах с широкими голенищами свалились в кювет.
Я держался за буксирный крюк. Как же это?.. Столько атак и оставался в живых. И письмо от мамы. И аттестат ей послал. И в училище на соседних койках. А как воевал!
Ребята стояли молча. Плакал башнер, привалившись к броне. Я смотрел на них, почти ничего не видя.
— Эх, вы! Генерал! Сволочи они! Фашисты! — Я рванулся к танку. Как молнией хлестнуло мой экипаж. Миг — и все на местах, быстрее меня. Я даже не скомандовал.
Взвыл стартер. Тридцатьчетверка, как сумасшедшая, понеслась по дороге. А «виллис» уже едва угадывался вдали.
Нет, черт возьми! Чему-то научила меня война! Я раскрыл планшет. Родная моя километровка! Дорога сворачивала влево по крутой дуге.
Мы рванули напрямую по стерне.
Я думал, что из меня вытряхнет душу. Обеими руками я вцепился в люк механика-водителя. Прилип к броне. Вот еще раз так тряхнет, оторвет меня от надкрылка и швырнет под гусеницу. Но я держался изо всех сил. Держался и просил Бога, дьявола, водителя, мотор — быстрее, быстрее, быстрее! Ага, вот они — вязы! Дорога! Быстрее! Быстрее!
Не успели.
«Виллис» проскочил перед нашим носом. Я даже смог разглядеть этих гадов. Где-то мне уже встречалась лоснящаяся красная морда генерала. А эти — старшие лейтенанты! Что, испугались, сволочи? Страшно? Ишь, как орденами увешаны. В бою, небось, не доживешь до такого иконостаса. Пригрелись под генеральской жопой, трусы проклятые! Страшно, небось, когда гонится за вами танк? Даже свой. В экипаже вас научили бы прятать страх на самое дно вашей подлой душонки!
Мы пересекли дорогу. «Виллис» оторвался от нас метров на двести, вильнул вправо и скрылся за поворотом. Пока мы добрались туда, «виллис» был почти над нами, на следующем витке серпантина, взбиравшегося на плоскогорье. Точно, как на карте.
Рукой скомандовал механику, быстро забрался в башню. Развернул ее пушкой назад.
Танк взбирался по крутому подъему. Затрещал орешник. Мотор завизжал от боли. Мотор надрывался. Но машина ползла. Стрелка водяного термрометра безжизненно уперлась в красную цифру 105 градусов. Дизель звенел на небывало высокой ноте.
Еще мгновенье и она оборвется. Но машина ползла, умница. Она понимала, что надо. Еще совсем немного.
На четвертом витке мы почти настигли гадов. Почти... Опять вырвались.
И снова танк круто взбирается в гору, подминая лещину и ломая тонкие стволы случайных берез.
Мы выскочили на плоскогорье почти одновременно. «Виллис» метрах в сорока левее. Но танк на кочках среди кустарника, а «виллис» по дороге убегал к лесу. До опушки не больше километра.
Я еще не думал, что сделаю с «виллисом», когда взбирался на плоскогорье. У меня просто не было времени подумать. Мне кажется, что только сейчас, когда после стольких усилий мы проиграли погоню, что только сейчас до меня дошла нелепось происходящего: от лейтенанта удирает генерал.
Но он не должен удрать. У возмездия нет воинского звания.
Я быстро поменялся местами со стреляющим. Развернул башню.
— Осколочный без колпачка!
— Есть, осколочный без колпачка!
Рассеялся дым. «Виллис» невредимый уходил к лесу.
Механик-водитель повернулся и с недоумением посмотрел на меня. Экипаж привык к тому, что на стрельбах я попадал с первого снаряда и требовал это от своего стреляющего. Но мы ведь не на стрельбах...
Спокойно, Счастливчик, спокойно. Не дай им добраться до опушки.
— Заряжай!
— Есть, осколочный без колпачка!
Стукнул затвор. Спокойно, Счастливчик, спокойно.
Ишь, как оглядываются! Только шофер прикипел к баранке. Протрезвел генерал! Жирная складка шеи навалилась на целлулоидный подворотничек, как пожилая потаскуха на руку юнца. А старшие лейтенанты! Глаза сейчас выскочат? Страшно, сволочи? А нам не страшно каждый день целоваться со смертью? Но должна же на свете быть справедливость? Не для того ли Леша скрывал свой страх?
Леша... Что я напишу его маме? Зачем я отпустил его? Почему я не согласился на его помощь?
Спокойно. Все вопросы потом. Чуть-чуть выше кузова. В промежуток между старшими лейтенантами. Я довернул подъемный механизм. Вот так. Пальцы мягко охватили рукоятку. Спокойно. Раз. Два. Огонь!
Откат. Звякнула гильза. Рукоятка спуска больно впилась в ладонь.
Вдребезги!
А я все еще не мог оторваться от прицела. Казалось, то, что осталось от «виллиса», всего лишь в нескольких метрах от нас.
Тусклое пламя. Черный дым. Груда обломков. Куски окровавленной человечены. Сизый лес, как немецкий китель.
До боя надо успеть выслать деньги в Одессу.
Пусто. Тихо. Только в радиаторах клокочет кипящая вода. "
1957 г. Деген Ион Лазаревич
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Классный рассказ, спасибо Андрей. я бы наверно по ним сначала шрапнелью саданул...шоб побольше помучились.
Если встретишь человека, худого, хромого, со впалой грудью....кашляет, поклонись ему в ноги, он служил в ЗаБВО.
Хороший, поучительный рассказ,если это только правда. За такой рассказ можно было в военные времена под трибунал попасть,а в 1957г на зону.
[i][/iУлан-Батор в\ч п\п 96608 разведрота
- Не, ну ты сам посмотри, все пульты как пульты, а этот жрёт лампочки как бегемот веники... Старшина вычислительно узла кинул мне через стол пачку бланков по устранению неисправностей. Бланки роднил номер пульта и поломка - "замена лампочки подсветки кнопки (название кнопки)". - Давид, ну не знаю я, почему у тебя там лампочки горят. Ну что тебе от меня надо? Я приехал, облазил весь это грёбаный пульт, ну нет там ничего, ничего нигде не коротит, напряжение стабильное... - Слушай, Технарь, ты мне провода на уши не вешай, ты мне скажи, почему лампочки перегорают! Пока не найдёшь, командировку не подпишу, будешь в этом бункере до дембеля сидеть...
Этот разговор произошёл часа два назад, а теперь я сижу в углу зала БУ и апатично наблюдаю за злополучным пультом, у которого пялится в экран дежурный диспетчер... Прошёл ещё час... Диспетчер встал, потянулся и направился к выходу. На его место уселась миниатюрная девочка с короткой блондинистой стрижкой. Надела наушники, зябко передёрнула плечиками и... воровато оглянувшись, вытащила из кармана пилочку для ногтей и полезла под пульт. Заинтересовавшись, я тихо подошёл поближе - девочка увлечённо ковырялась пилочкой в калибровочном отверстии источника питания. Вдруг яркость кнопок начала расти, и росла, пока кнопки не засияли пронзительным, почти белым светом. Девочка вылезла из-под пульта, удовлетворённо осмотрела дело рук своих и... с наслаждением принялась греть на ярко светящихся кнопках озябшие ручки.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Сколько бы не боролись в России с коррупцией, никуда она не денется - сами не дадим. Не знаю, как там будет с крупными делягами, а вот наша бюрократическая мелочь нами же и подпитывается. Конечно, кто из нас не пытался избежать волокиты через "уважение"? Пожирнее чинуши сами намекают, более скромные могут вскользь пошутить насчет "цветы и конфеты не пью", к самым застенчивым нужна обязательная рекомендация от общего знакомого. Да что я рассказываю, все сталкивались. Короче, это была присказка. А вот сама история.
В начале голодных 90-х занесла меня нужда в одно казенное учреждение документы оформить. Много документов... Взяток по-молодости давать не умел, поэтому заранее был готов к беготне за недостающими справками, к претензиям "почему здесь не здесь подпись" и т.п. Два сонных дядьки, сидящих за одним столом друг напротив друга, с отвращением на лицах прихлебывали чай. Один из них, принял мои бумажки и, даже не взглянув на них, пробурчал о дикой загруженности и невозможности выполнения до завтрашнего обеда. Чем вверг меня в дикое уныние: снова отпрашиваться на работе и пилить за 50 верст в другой район. Как-то само-собой из меня полилось жалкое блеянье: "А можно ли это как-нибудь... Ну мне очень надо... Я был бы благодарен..." Дядьки переглянулись, потом оценили мое покорное перетаптывание на пороге, потом снова переглянулись и, видимо, пришли к молчаливому согласию. Один, отставив стакан с чаем, кивнул второму в сторону антресолей: - Николаич, достань человеку Экстренный Саквояж. Коллега выудил из антресолей саквояж, оказавшийся потертым чемоданчиком-"дипломатом" и, на мой немой вопрос "Зачем?", ткнул пальцем в окно: - Кафешка через дорогу. Разберешься. С жутко конспиративным и немного тупым видом я потопал разбираться. В кафе, положив на столик "дипломат", я медленно открыл крышку, ожидая увидеть все что угодно - пистолет с глушителем и фото приговоренного, стопку секретных документов и явки-пароли. Реальность оказалась проще. Инструкция поражала своей лаконичностью: на внутренней стороне крышки были приклеены серпики этикеток от Жигулевского пива. 6 снизу и 2 сверху бочком. Именно так я их и загрузил на кассе. Бутылки легли в "дипломат" ровно и плотно, словно он под них и создавался. И уже через пару часов мой бумажный вопрос был благополучно решен.
Почему я сейчас вспомнил об этой давнишней истории? Просто понадобилось снова оформлять подобные документы и снова поехал в тот же город. Но нынче решение таких проблем власти отдали на откуп частникам, к коим в контору я на днях и заявился. Очень приятной неожиданностью стали те самые два дядьки, но уже в роли владельцев бизнеса. Забуревшие, лощеные, солидные, они приняли меня в своем кабинете, выслушали и, сбагрив секретарю мои бумажки, пообещали быстро все оформить. В течении недели. Зная, что за столько лет воды утекло много и это серьезные люди с серьезным достатком, я все же рискнул: - А если через Экстренный Саквояж? Несколько секунд партнеры молча смотрели на меня. Потом друг на друга. Наконец один кивнул напарнику в мою сторону и уважительно изрек: «Клиент!» Я, конечно же, не ожидал увидеть потертый «дипломат», но и не удивился врученной мне небольшой сумке от нетбука. Прямо на крыльце нетерпеливо открыл ее, гадая о нынешних расценках за срочность. С крышки сумки на меня весело взглянули этикетка недорогого, но приличного коньяка и пришпиленная костяшка детского домино «дубль – лимон». Юмор я оценил. А как вы думаете, что помогло мне решить вопрос в течение одного дня: бутылка коньяка и два ароматных спелых лимона, или ностальгия бизнесменов об их былом «бюджетном» прошлом?
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Укоренившиеся привычки очень трудно изменить. Здесь уже попахивает профессионализмом в этой области. Начинка кейса изменилась- это изменился возраст,изменился социальный статус,короче говоря жить стало лучше ,жить стало веселее.. Кстати такие люди с годами набираются опыта и видят людей насквозь-что ты стоишь,чем дышишь... и даже знают ,что ты скажешь и что им нужно ответить .Это шаблон.
[i][/iУлан-Батор в\ч п\п 96608 разведрота
Мой взрослый сын пять минут был в ступоре, наткнувшись в моей библиотеке на книгу "РОЙ МЕДВЕДЕВ. ОНИ ОКРУЖАЛИ СТАЛИНА".
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Мой взрослый сын пять минут был в ступоре, наткнувшись в моей библиотеке на книгу "РОЙ МЕДВЕДЕВ. ОНИ ОКРУЖАЛИ СТАЛИНА".
А что именно удивило в этой книге молодого человека? Это для него неизвестная планета или необитаемый остров? А может быть ,какие люди решали судьбы нашей многострадальной страны?
[i][/iУлан-Батор в\ч п\п 96608 разведрота
Мой взрослый сын пять минут был в ступоре, наткнувшись в моей библиотеке на книгу "РОЙ МЕДВЕДЕВ. ОНИ ОКРУЖАЛИ СТАЛИНА".
А что именно удивило в этой книге молодого человека? Это для него неизвестная планета или необитаемый остров? А может быть ,какие люди решали судьбы нашей многострадальной страны?
Наверно, подумал про медвежий рой , хотя правильно было бы "рой медведей", которые и окружали Сталина. ))
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
А...вот в чем соль..он подумал ,что" рой медведей окружал Сталина". А я подумал ,он прочитал книгу и увидел какие люди правили нашей страной,какие были нравы и поступки,амбиции наших руководителей,отношения между собой,как вели они себя в той или иной ситуации и т.д. Кстати интересная книга .\я имею про себя ввиду\. Нужно знать историю государства в котором живешь- и плохое и хорошее. Рой Медведев писал эту книгу очень долго и тяжело. Невозможно было достать каких-то документальных фактов относящихся к написанию книги,если ты находишься за границей в опале.
[i][/iУлан-Батор в\ч п\п 96608 разведрота
Москва. Остановка. 239-ый автобус дырчит мотором и готовится отойти. Придерживая кобуру и пузо к автобусу скачут два мента на предмет уехать.
Зрители с интересом наблюдают за драмой: успеют – не успеют.
И тут из толпы раздается:
«Стреляй, Глеб Егорыч, стреляй! Уйдет гад! Он в Сокольники рвет – там есть где спрятаться!»
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Из дневника Николая Никитовича Попудренко, замкомандира Черниговского областного партизанского отряда. Запись от 31 января 1942 года.
В отряде появился спирт. Группа во главе с тов. Яном привезли спирт в Софиевку - 25 литров. Если выдавать по 50 граммов, то этого хватит на два месяца. А если будут так пить, как сегодня, то через несколько дней его не будет.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Дама бальзаковского возраста, одинокая, была приглашена к подруге на день рождения. Для чего было пошито новое платье, сделана прическа и т.д. А вот возвращаясь ночью домой, встретила трех малолетних идиотов, которые начали к ней приставать и пытаться изнасиловать. Прикинув, что уже больше месяца мужиков у нее не было, решила согласиться. Расположились на ближайшей скамейке. Паренек оказался ничего. Но через несколько секунд он почувствовав, что ее ногти вонзаются ему в зад, попытался вскочить с криком: "тетя я больше не буду". "БУДЕШЬ-БУДЕШЬ!!!". Друзья разбежались сразу. День рождения удался.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
В украинском флоте есть единственная подводная лодка – «Запорожье», древняя, как брови Брежнева.
Более 20 лет она находится в ремонте и служит трем целям: оправдать существование двадцати адмиралов в штабе украинских ВМС, регулярно распиливать выделяемые на ремонт бюджетные средства и поддерживать здоровый флотский юмор.
Первый взгляд на субмарину убеждает в том, что именно она вдохновила голливудских режиссеров снять комедию «Поднять перископ», в которой юнга спрашивает: «Сэр, а как наша посудина держится на плаву?», а капитан отвечает: «Это благодаря огромной куче намертво прилипшего г…на чаек, сынок».
Когда лодку подняли для очередного нескончаемого ремонта в док 13-го (хорошая цифра) судоремонтного завода в Севастополе, ее плавучесть регулировал толстый слой бакланьего помета выше ватерлинии, и не менее толстый слой мидий, ракушек и водорослей ниже ватерлинии.
На тревожное письмо матери, бессонными ночами плачущей о судьбе сына-подводника, призванный во флот служить на «Запорожье» матрос писал: «Мамочка, ты за меня не беспокойся. Лодка накрепко приварена рельсами к причалу. Рельсы надежные, советские. А пирс еще адмирал Нахимов строил. Аккумуляторов на лодке нет, поэтому к ней подведена линия электропередачи. До конца моей службы она с места точно не сдвинется».
В 2005 г. на 35-летний юбилей подлодки приехали шефы - делегация Запорожского облсовета. Шефы привезли с собой водку «Хортица» в сувенирных трехлитровых бутылях, офицеры выставили трехлитровые банки с солеными огурцами и прочую непритязательную закуску. Здравицы в честь доблестных офицеров-подводников и их шефов шли по нарастающей. Когда в последнем бутыле осталось уже меньше половины, краснорожий зампред Запорожского облсовета встал и начал провозглашать тост-апофеоз: "Одно только имя! – подводная лодка "Запорожье! - наводить ужас на врагов! А вот когда еще аккумуляторы купят..."
Гомерический хохот не позволил ему закончить свою речь.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
В некоторых популяциях бабуинов есть добрый обычай. Когда два самца примерно равного иерархического положения затевают какое-то совместное дело (как правило это нападение на высокорангового самца, либо же совместная добыча пропитания и т.п.), то всегда есть риск, что они передерутся между собой по дороге. Когда их положение в иерархии стада явно различается, и обеим очевидно, кто тут главный, то проблем не возникает. А вот когда они равные конкуренты,- конфликт очень вероятен. И на этот случай в некоторых сообществах выработан особый «ритуал приглашения к сотрудничеству». Они подходят и хватают друг друга за яйца. И немного сжимают, но так, чтобы не было больно, потому что если поддаться искушению и серьезно дернуть, то надо помнить, что он твои тестикулы тоже держит в кулаке. Этот обычай снимает потенциальную враждебность и делает самцов на какое-то время способными к взаимовыгодным совместным действиям. Так рождается крепкая мужская дружба.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
«Я люблю бродить одна По аллеям полным звездного огня Я своих забот полна Вы влюбленные не прячьтесь от меня…»
Аэропорт Внуково. Мой рейс на Львов уже третий час подло задерживали далекие львовские туманы. Злые пассажиры жевали дорогущие шоколадки из дютифри и выбирали – с кем бы еще поругаться? Посадку, то объявляли, то отменяли – что особенно сердило и без того нервных людей. Смотрю - на небольшом уступчике у окна, мирно дремлет чей-то дорогущий мобильный телефон. Только что тут бурлила толпа, а теперь все схлынули и разошлись по залу, оставив хорошую вещь. Первым моим душевным порывом было - найти ближайшего казенного человека в форме и отдать ему ценную находку, но подумав, я отказался от этой идеи. Пока ответственный работник доставит его в специальную телефоннотерятельную службу (если вообще доставит), пока там примут меры, объявят о пропаже, бедный раззява уже может улететь в свои: Хургаду, Гамбург или Львов. Ходить спрашивать: - «Кто потерял?» тоже не вариант, каждый будет интересоваться и глазеть, что сильно уменьшит масштабы и скорость моего опроса. И тут меня посетила довольно хулиганская идея. Взял я в руки бесхозный телефончик, набрал с него свой номер, позвонил обратно и найденный телефон неожиданно громко запел голосом Эдиты Пьехи: - «Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего, никому не скажу…» Это как раз то что было нужно. Я сунул потеряшку в карманчик и так, в сопровождении Пьехи, челночным образом принялся шариться по всему залу, стараясь держаться поближе к людским ушам. Это продолжалось довольно долго, люди уже стали от меня шарахаться, да и мне, честно говоря, Эдита Станиславовна уже изрядно осточертела, как вдруг, меня сзади за плечо схватил свирепый потный мужик лет пятидесяти: - Стой! Это у тебя звенит мой телефон? Ах, ты ворюга! Давай его сюда! - Да я… вот возьмите, я не ворюга, совсем наоборот, я хотел… - Убежать ты хотел!
И тут я понял, что слишком увлекся ловлей владельца на Пьеху, но так и не придумал - что же я ему скажу, когда он все же клюнет на свою песню, и как оправдаться?
Мужик по ковбойски-свирепо сунул свой телефон в карман и строго сказал: - Тебе повезло, что у меня началась посадка, а то сидел бы ты сейчас… ворюга.
Я не стал усугублять свое, и без того, шаткое положение и промолчал, тем более, что нас издали уже внимательно изучали работники аэропорта.
…Спустя несколько часов, мой самолет прорвав туман, приземлился таки во Львове, я включил свой телефон и получил неожиданную СМС-ку, которая моментально выровняла мое подпорченное настроение: - «Простите ради Бога и огромное вам спасибо. Когда я увидел 22 пропущенных вызова от вас, я понял, что был очень, очень, очень неправ. Не поминайте лихом и счастливого пути»
…Вроде бы мелочь, а так приятно…
(c) Грубас.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
У сварщика в тот день был день рождения. А он дружил с одним цеховым слесарем ремонтником. А так, как слесари располагались в отдельном помещении цеха, так называемой «слесаркой», с закрываемой наружной дверью, то этот праздник решили отметить у слесарей в обеденный перерыв. Ну, обычное мужицкое дело – сбросились предварительно, принесли с собой водку, затем выпили, немного закусили и начался обычный мужской треп про «баб». Ведь ни про что другое «выпимшие» мужики разговаривать не могут в самом своем принципе. А сварщик это был основательным любителем женщин и отличался, по разговорам, причем, по женским разговорам, большим членом в эрегированном состоянии. В спокойном своем состоянии он был самым обычнейшим мужским членом. Ничего особенного из себя не представляющим. А вот когда встанет –это да-а-а! Ну и мужики, поддав, начали шутить на эту тему. А потом, «подзакосев», стали мерить свои члены рулеткой. Действительно, в эрегированном состоянии его член был длиннее всех. Ну, и кто-то из мужиков в обиде на свое незначительное мужское достоинство заявил, что для женщин главное – это толщина члена, а не его длина. Решили замерить толщину членов у всех присутствующих мужиков. А как ее замерить? И кто-то предложил использовать для этой цели подшипниковые кольца – они все имеют калиброванный размер внутреннего своего диаметра. Начали замерять толщину своих членов по этим самым кольцам, надевая их на свои эрегированные члены. И тут выяснилось, что у нашего героя не только самый длинный, но и самый толстый член. Недаром ведь женщины так обожали его. Последнее кольцо, которое легко надевалось на члены всех присутствующих здесь мужиков, с трудом наделось на член нашего сварщика. Все присутствующие на мероприятии громко прокричали «Ура» нашему герою, выпили еще по стакану за его здоровье и за успех его дел с женщинами и забыли о нашем герое. А он попытался снять кольцо с члена. Но ничего не получилось. Кольцо не снималось. Та же история, что и электрической бытовой лампочкой, вставленной в рот. В рот вставляется легко, а вынуть – невозможно. Вокруг него столпились все участники мероприятия. Постепенно шуточки и «гыгыкания» смолкли и в мастерской наступила зловещая тишина. Все поняли, что дело серьезное. Член на глазах надувался и багровел. И ни о каком снятии кольца уже не могло идти и речи. Надо было что-то делать. Но что? Всем было ясно, что самим это вопрос им самим уже не решить. Нужна помощь. И помощь медицинская. И кто-то решился: -- Надо Ларису Федоровну позвать! Давайте я сбегаю! Лариса Федоровна была заведующим цеховым медицинским пунктом. В те времена в каждом крупном цехе завода существовали свои медпункты для оказания экстренной медицинской помощи работникам цеха. Заведовал медпунктом обычно фельдшер. Но фельдшер всегда был опытный, умеющий оказать практически любую медпомощь работнику цеха, возникшую во время работы. Медпункт был в здании цеха, недалеко от «слесарки» и Лариса Федоровна появилась быстро. Она осмотрела раздувшийся член сварщика, покачала головой, сделала ему какой-то укол и сказала: -- Вызываю скорую. Я здесь сделать ничего не смогу. Скорая появилась быстро и парня с кольцом на члене увезли в хирургию. Но в хирургии ничего сделать не смогли. Они попробовали было разрезать кольцо своими медицинскими инструментами, типа стоматологических «бормашинок». Но эти машинки были маломощные и не брали стальное, закаленное кольцо, изготовленное из спецсплавов. Слушок о необычном пострадавшем, привезенном в хирургию, пошел по кабинетам больницы. Под разными предлогами врачи зачастили в кабинет экстренной медицинской помощи. Особенно женщины. Среди них оказалась и Валентина Сергеевна. И она вспомнила о бывшем своем муже, великолепном слесаре инструментальщике и сказала об этом Главному хирургу больницы. Тот связался с руководством завода. А те с Павлом. Павел был и вправду хорошим специалистом. Он понимал, что дело непростое и для разрезания кольца ему может потребоваться, что угодно. А все материалы и инструменты были у него в мастерской. Поэтому он потребовал привести парня к нему в мастерскую вместе с бригадой медиков. Мало ли что может возникнуть в процессе работы. Парня привели на скорой и внесли на носилках. А вместе с ним человек пять медиков и специальное стоматологическое кресло, в котором больной мог лежать в любом, необходимом для операции положении. Парню ввели какие-то лекарства и он был в полубессознательном состоянии и почти не реагировал на окружающую обстановку. Павел осмотрел место своего действия. Член у парня был уже совсем синий и раздувшийся до такой степени, что кольца почти не было видно. Своими инструментами он до него не доберется. Надо было сделать что-то такое, что отжимало бы разбухшую такать члена от кольца в месте реза. И не только бы отжимало, но и защитило бы ткань члена под кольцом от травм в процессе резки. Я не буду здесь рассказывать о том, что придумал и что сделал Павел для того, чтобы разрезать своей слесарной «бормашинкой» подшипниковое кольцо на раздувшимся члене парня. Ведь надо было еще и охлаждать кольцо в месте реза. Задача была технически очень и очень сложная. Но он это сделал. И сделал быстро из своих подручных материалов. Для желающих получить подробности советую написать мне об этом на «электронку». Тогда и объясню. Потом я посоветовал Павлу оформить заявку на изобретение по его приспособлениям, уговорил его согласиться и помог написать ему эту самую заявку. На что мы с ним получили два авторских свидетельства на изобретения и солидную премию за их внедрение в практику. При изучении информационно-патентных материалов по данной тематике, я поразился ее актуальности. Оказалось, что кольца на свои члены надевают мужчины часто. И не только металлические, но и из других материалов. И снять их потом с раздутого члена являет проблему мирового значения. И здесь уже не до шуток! Одних патентов на различные приспособления для их разрезания и снятия с члена я обнаружил несколько сот штук. И это ведь не все! Я смотрел лишь США, Англию, Германию, Францию, Японию и СССР. Сайт Даурия, 36311 (ноябрь 1969-1971 ноябрь) Житомир, Украина
Одних патентов на различные приспособления для их разрезания и снятия с члена я обнаружил несколько сот штук. И это ведь не все! Я смотрел лишь США, Англию, Германию, Францию, Японию и СССР. Сайт
А такой способ знаешь?
Новый способ снятия подшипника с полового члена Центральная подстанция скорой помощи областного города на Украине. На первой неделе самостоятельной работы в качестве фельдшера довелось попасть на вызов по поводу обручального кольца на половом члене. История достаточно банальная, многократно освещенная во всевозможных байках, но для меня по первому разу весьма запоминающаяся. Вообще опыт работы в скорой сводится к мысли, что все, что может случиться - случается, что не может случиться - случается тоже. То есть, если есть кольцо и член, то рано или поздно одно попадает на второе. Все остальное чистая статистика. Чем больше город - тем чаще. На один миллион населения - раз в один-полтора месяца. Случай с обручальным кольцом закончился у дежурного стоматолога (распилили бормашиной) и убедил меня в том, что из любой ситуации есть выход. А теперь сама история. Спустя недели 3 после дебюта. Вызов: кольцо на половом члене. Едем с предчувствием, что сейчас поржем, срубим пузырь и разделим его с дежурным стоматологом. Не тут-то было! Клиенту 19 лет. На спор - за пузырь бормотухи с пацанами - примерил кольцо ОТ ПОДШИПНИКА...Спустя 5 секунд понимаю, что планы насчет пузыря и стоматолога отменяются. Спустя еще пять - понимаю, что моей квалификации недостаточно. Начинаю вызванивать коллег с центральной, но кроме хихонек и хахонек, что новичкам везет, ни одного конструктивного совета. По работе диспетчера (телефонная барышня: "Але! Скорая 13, адрес, что случилось, ФИО и т. д."), знаю, есть такой ДЕД - проработал на скорой всю сознательную жизнь, лет 40. Когда здоровье стало сдавать, уселся в диспетчеры. Но весь миллионный город знает как свою заначку. Маразм маразмом, но опыт не пропьешь. Звоню: здрасти, тут такое дело… Дед фигеет, молчит с полминуты, потом в растяжку а-ля Ельцин выдает: "Ну...молодым везет (сам знаю), я сорок лет, а такого...Гайки были, колец на вериги хватит, но подшипник... Его ж не распилишь...Только кувалдой... - Дед, делать что?!! - Ну... Можно лампасные разрезы. Вдоль, кровь спустить, кольцо снять, может даже потом встанет, но только спиралью, как хвост у поросенка… - Дураку 19 лет!!! Хотелось бы не так травматично (Хотя дураков в стране и так хватает)! Дед, другие варианты есть? - Ну...Разбить можно... - Кувалдой?! - Зачем...На ЭМЗ (электромеханический завод) прессовщик есть, на пневмомолоте, ювелир, на спор за пузырь папиросную бумажку с часов снимает восьмитонным молотом. Разобьет - дураку счастье. Нет - поросячий хвост… Дело к ночи, проходная. - Здрасти! А вот у вас мы тут слыхали ювелир и т. д. Выцепили у ВОХРы адрес, приехали. Мужик после смены в лоне семьи отдыхает, дверь открыл в сатиновых трусах, с мокрой головой, и – о, счастье - ТРЕЗВЫЙ! Объясняем ситуацию. Мужик в отказ. Разницу прочувствовали? Одно дело часы - от силы тридцатка, а другое - …. Вы свое во сколько оцениваете? Поторговались: все равно мужику кердык - если ты не поможешь, шансов нет. Мастерюга артачится, мол, мне надо пневматику, гидравлику запустить. - Надо кто? - Мастер, начальник участка, начальник цеха. В конце концов, всю эту публику мы собрали на завод. В прессовой собрались все участники событий, включая нашего водилу и деда ВОХР. Пацана обкололи реланиумом (Чтобы не брыкался, шутка ли?), положили его мужское достоинство на наковальню. Под восьмитонный молот!!! Я, откровенно говоря, вообще не понимаю, как все это можно просчитать - массу, инерцию, пределы деформации подшипника. Особенно, когда у тебя всего одна кнопка… Жаль я не художник-передвижник. Подумаешь - Иван Грозный убивает своего сына! Раз тюкнул клюкой по голове и теперь сопли и слюни. Вы нарисуйте, как чувак на наковальню свое достоинство кладет. При всем честном народе. Да и рожи народа достойны художника Петрова-Водкина... Короче, разбил ювелир подшипник, не подкачал. С первого раза. Четыре фрагмента зазвенели по полу, две ссадинки на агрегате (фрагменты тоже инерцию имеют). Мне в этот момент в голове рисовались последствия ошибки: Брызг бы не было, розовый туман... Окончание этой истории мне неизвестно. Развезли участников по домам, поставили галочку в журнале, пацана положили в урологию, на всякий случай...Но, если пацан не сволочь - прессовщик спился.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
«Нет ничего страшнее закрытой двери…» (Хичкок, Альфред)
Своего одноклассника Витю, я узнал далеко не сразу и не только потому, что не видел его лет двадцать. Да, он потолстел, постарел, поседел, но не это главное, вся нижняя часть Витиного лица, от носа до подбородка, была оклеена медицинским пластырем. Ну, я естественно сразу и спросил: - «Витек, что случилось, подрался, или в аварию попал?»
Витя, стараясь держать нижнюю челюсть неподвижной, ответил, открывая рот вместе со всей головой и от этого он выглядел как персонаж кукольного театра: - Да, нет, какая там драка? Если бы подрался, было бы не так обидно. Это я новый замок в гараже ставил. Уже два месяца прошло, зажило почти. Видел бы ты раньше мою губу. Вот отсюда и досюда порвалась, зубы наружу торчали, как у вампира. Сейчас хоть зарастает потихоньку. - Так, а что случилось? Дверью ударило? - Я ж и говорю – замок в гараже менял. Старый вынул, новый вставил, но с ним был один момент - я боялся, что если гараж захлопнуть снаружи, то изнутри уже не откроешь. На самой двери вроде бы открывался, но одному закрываться и экспериментировать не хотелось, а то захлопнусь и, не дай Бог, не смогу открыться, не докричусь потом. И как назло, ни одного соседа в гаражах. Вышел я на улицу, думаю - поймаю кого-нибудь, с ним и проверю, подстрахуюсь.
На улице тоже ни души, пошел дальше, спустился аж к школе. Смотрю – идет двоечник с портфелем. На вид лет десять, потом оказалось - первый класс. Теперь первоклассники такие кабаны пошли, вообще… Сынок, говорю, шоколадки любишь (а у меня, кстати, в гараже, на самом деле была одна) Люблю, говорит. Ну, так пойдем, кое-что мне поможешь – получишь. Он помялся слегка, но согласился. Пришли к гаражу, я показал как открыть замок и спокойно захлопнул этого хлопчика внутри…
…Открываю глаза, вокруг все сине-зеленое, смотрю на руки, они связаны ремнем, а надомной склонились менты и врачи. Кругом кровища, моя кстати кровища, когда падал, за гаражную ручку губой зацепился. Короче, оказывается, пока мы с тем пацанчиком шли к гаражу, за нами увязался какой-то бдительный старый пердун и когда я закрыл хлопчика внутри, тут он меня сзади кирпичом и накернил. Губа – это фигня, ты бы видел рентген моей проломленной башки. Потом, конечно, все быстро выяснилось, но мне-то от этого не легче, и со старого пердуна взять нечего, он, типа, проявил бдительность и в его действиях не обнаружено состава и все такое… да ну его на хер…
Я, изо всех сил борясь с приступом смеха, сочувственно кивал Витьку, желал ему скорейшего выздоровления, а сам, не без удовольствия думал – а ведь не зря я в последние годы стараюсь держаться подальше от одиноких маленьких детей, а уж в лифте с ними даже не здороваюсь…
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Тяготы и лишения военной службы заставляют переосмысливать ценности и радоваться вещам, которые в гражданской жизни просто не замечаешь. Тепло, полчаса сна в каптёрке, день без пиздюлей стоят дороже брильянтов чистейшей воды. Бытовые неудобства также эффективно стимулируют мыслительный процесс. Что и послужило началом сей повести печальной. Как известно, тёмное время суток наступает после отбоя, а зима — по приказу министра о переходе на зимнюю форму. Небесная канцелярия организация сугубо гражданская, поэтому МО не подчиняется. Спасение утопающих их личная забота, и однажды, коротая время в насквозь продуваемом караульном помещении, из подручных материалов вашим покорным слугой была сконструирована мини–печка из силикатного кирпича и спирали от утюга. Изделие оказалось весьма удачным, совместив в себе обогревательный прибор и одноконфорочную плиту. Жизнь потекла веселее. Появились заказы, а с ними чаёк–сахарок–сигареты и освобождение от нарядов. И вот в один прекрасный день захотелось дедам отдохнуть в лазарете. Фельдшер был из недобитых последователей доктора Менгеле, диагноз "симулянт" был един на всех, а панацеей служил удар пудового кулака. Поэтому опытные деды решили подойти с дарами. Мне была поставлена задача соорудить чудо–печь, срок–ночь. Обещано было тону плюсов в карму и покровительство до дембеля. Спираль от утюга нашли сразу, а с кирпичом пришлось повозиться. Поздняя осень порадовала морозами и куча кирпича под открытым небом превратилась в айсберг. Кое–как отделил крайний с угла. Работа закипела. Ковырять гвоздём кирпич труд не тяжёлый, но муторный, вместе с тем, к утру шедевр был готов. Когда я понял, что дело пошло не так, прятаться было поздно. Перекошенные лица мнимых больных не оставляли надежд на милосердие. Уже в лазарете коновал мне поведал причину столь эпического фейла. Дедушки заявились к коновалу с отобранными у салабонов продуктами, и веселье началось. На мою, как оказалось, беду кому–то в голову пришла мысль поднять чифирку и заодно испытать подаренный агрегат. Однако, совершить чайную церемонию было не суждено, ибо по мере нагрева кирпич начал источать аромат ссанины. В каптёрке воцарилась атмосфера привокзального сортира. Переговоры оказались сорваны, праздник безнадёжно испорчен, вследствие чего моя карма посинела от минусов. Мораль: ошибка в стартапе губит перспективный проект.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Город Львов. Напротив Стрыйского базара есть маленький пятачок для пешеходов, разделяющий проезжую часть пополам. Вот там я и стоял, поджидая, когда светофор наконец вспомнит обо мне, и наблюдал как рядом не спеша разворачивался настоящий фильм ужасов… Внезапно вся площадь пятачка стремительно укрылась нетерпеливым птичьим ковром – это голуби заметили свою кормилицу – маленькую сгорбленную старушонку с заветным мятым пакетом в руках. Передо мной приплясывали два бойких, продвинутых паренька лет семнадцати: кепки, мотня до колен, на головах большие наушники. Один из них, ради смеха, решил пнуть голубиный ковер, махнул ногой, но слишком медленно, ковер моментально расступился, обнажив асфальтовый круг радиусом с ногу. Пацаны заржали, а старушка-кормилица, развязывая свои пакеты, попыталась пристыдить детишек, но они ее не слушали и только не глядя ответили неприличным жестом…
На этом я прерву плавный ход своего повествования и забегу на четыре секунды вперед, чтобы и ты, дорогой читатель, почувствовал всю жуть, которая обрушилась на ни о чем не подозревающих сопляков с мотней до колен. Внезапно, как по чьей-то злой воле, сотни птиц взмыли вверх и набросились на хреново-воспитанных пацанят. Они кружили над беднягами, нагло били их крыльями по лицам, пытаясь сесть на головы. От неожиданности пацаны стали громко орать срывая юношеские глотки. Один закрыл голову руками, другой, наоборот, отмахивался, как будто отбивался от гигантских пчел. Но «пчелы» не отставали и все продолжали бить несчастных крыльями по головам и плечам. Жертвы бросились врассыпную, но это не помогло, от птиц не убежишь. Можно только догадываться - как им было страшно, ведь один из них, не глядя, побежал через дорогу на красный свет, и не поперек, а вдоль дороги. Какие могут быть правила дорожного движения, когда тут такое? Машины сигналили, тормозили, изворачивались, но проклятые птицы все никак не отставали. Я пытался представить себе - о чем же думали эти насмерть перепуганные балбесы и пришел только к двум вариантам: - либо голуби скачкообразно поумнели и решили отомстить своим обидчикам, либо они повинуются приказам той горбатой Бабы Яги. Оба варианта не сулили ничего хорошего. Наконец, когда хлопцы, подгоняемые голубями, совсем скрылись из виду, я могу вернуться обратно к тем, недостающим в рассказе, четырем секундам: … Пацаны заржали, а старушка-кормилица, развязывая свои пакеты, попыталась пристыдить детишек, но они ее не слушали и только не глядя ответили неприличным жестом. Рассерженная бабушка незаметно подошла сзади и... всыпала своим жертвам в капюшоны два полных кулачка хлебных крошек…
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Морское училище; первое занятие по огневой подготовке. Перед каждым лежит незаряженный пистолет Макарова, который предстоит изучать. Преподаватель - капитан второго ранга; опытнейший стрелок и большой почитатель хулигана Маринеску: - Товарищи курсанты. Возьмите каждый свой пистолет в правую руку. А теперь направьте на меня. Так... А теперь каждый направьте на своего товарища. Хорошо... А теперь каждый приложите свой пистолет к своему виску. Приложили? Отлично... Всё? Успокоились? И с этого момента никогда ничего подобного не делайте.
С тех пор прошло 30 лет, а выводы, сделанные на том занятии не забылись и не затуманились. И поэтому купив своим детям пневматический пистолет, я начал его изучение именно с этого упражнения.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
ПОШУТИЛ... Был у нас товарищ, который, работая взрывником, придумал розыгрыш. Выпотрошил он патрон взрывчатки, вытряхнув оттуда детонит, насыпал туда сухой закладочной массы, воткнул кусок огнепроводного шнура, который неспециалисты "бикфордовым" называют, и увязал всю эту конструкцию так, что она даже при близком рассмотрении была похожа на "патрон-боевик" - такая красная бумажная тридцатисантиметровая колбаска, которая подрывает основной заряд во время взрывных работ. Затем напустил на рожу вселенской грусти, во время перерыва зашёл в бытовку к бурильщикам и сел на лавку, грустный такой. Все чай пьют - он сидит в углу, сопит. Анекдоты начали травить - он сидит, сопит. Все свои подвиги на почве алкоголеупотребления описывают - он сидит, сопит. Заметили, наконец, бурильщики его молчание. Спрашивают, ты что, дескать, сегодня такой грустный? А он им и говорит: - Совсем мне нынешняя жизнь не мила - дети двоечники; жена, похоже, на сторону бегает, б**дина. Да ещё начальника сейчас встретил и на неприятности нарвался. И не видать мне теперь премии, как своих ушей. - Надоело мне всё это! - кричит. Достаёт из сумки муляж боевика и шнур зажигалкой поджигает. А шнур-то, как назло, короткий - секунд на пять-семь от силы. И вот за эти считанные секунды пятнадцать человек из бытовки через маленькую дверцу умудрились наружу выскочить. За угол отбежали и дышат-отдуваются. В этот момент к ним за угол залетает дымящийся патрон, и слышится крик взрывника: - Мужики, я передумал!.. Говорят, били шутника долго и со вкусом...
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Приятель окончил Высшее командное училище КГБ по прикладной математике и служил в управлении, которое потом стало ФАПСИ. Служил в ведомственном НИИ. Создавали системы связи, коды, кололи коды врага. Рассказал. Там все офицеры, но какие-то странные, что ли. Доктора наук, лауреаты Ленинских и Государственных премий и пр. Ордена у всех, но гражданские, Трудового Знамени, Ленина, Дружбы народов. Оно понятно, что из одного металла льют медаль за бой, медаль за труд, но мужика с Боевым Красного Знамени уважали. А дело было так. Повадился в начале 80-х в Москве один мужичонка разбрасывать листовки. Утром на ничего не подозревающих граждан сыпалась с фонарного столба очередная антисоветчина, написанная от руки на листах из школьных тетрадей. По гэбисту к каждому столбу не поставишь, не так их и много было, как мы пугали Запад. Милиции тоже не напасешься. Короче, этот типчик резвился. И на коллегии КГБ встал вопрос, как ловить? И тут кто-то, мабуть из внешней разведки, мабуть из наружки говорит: "А вон в управлении секретных сношений и тайнописи есть целый НИИ, набитый математиками. Нешто не справятся?" Заведующий этим управлением дружески-дружески посмотрел на этого умника, но было поздно. Коллегия вынесла постановление, которое спустилось в НИИ. Сидят математики в штатском (вторая по силе математическая школа в мире, первая в мехмате МГУ), потеют. Выполнить нельзя и отказаться нельзя. И тут один подполковник начинает вспоминать, что что-то читал. Попросил тайм-аут, за день нашел ту статейку, в которой были наброски к возможности разработки нового математического метода классификации и упорядочения псевдослучайных и редкопроявляющихся событий. Что-то в этом роде. Но метода еще нет, в статье только теоретическое обоснование принципиальной возможности его создания. Метод создается за неделю, опосля чего требуется вся информация по движению городского транспорта и просят подождать еще два-три случая для обкатки модели. Потом подполковник говорит: "Либо в субботу в этих трех местах, либо в воскресенье в этих четырех". В субботу в одном из предсказанных мест бузотера повязали.
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
Сидят математики в штатском (вторая по силе математическая школа в мире, первая в мехмате МГУ)
Поправлю автора, как выпускник третьего института из этой градации: на первом месте был всё-таки Мехмат МГУ - а на втором ВШ КГБ СССР. Жаль, что на сегодня просрали практически весь потенциал (знаю, поскольку сын учится на ПМ ФА - есть, с чем сравнить)
[ Редактирование 04.10.13 : 13:11 ]
Carthago delenda est, Carthaginem delendam esse! ст. Степь, в/ч 21818 "О" (1985-1987, курок)
Сидят математики в штатском (вторая по силе математическая школа в мире, первая в мехмате МГУ)
Поправлю автора, как выпускник третьего института из этой градации: на первом месте был всё-таки Мехмат МГУ - а на втором ВШ КГБ СССР. Жаль, что на сегодня просрали практически весь потенциал (знаю не по наслышке, поскольку сын учится на ПМ ФА)
Ну так так же и написано )))
Опыт - это когда на смену вопросам что? где? когда? как? и почему? приходит единственный вопрос: нафига?
.
![[ image disabled ]](../../e107_files/public/1380203320_6648_FT126086_.jpg){kind=link}